Ночь

Бонни проснулась от сильного кашля, раздиравшего горло. Подскочив на диване, Беннет попыталась сделать вдох, давясь воздухом. В горле пересохло, глаза болели даже в темноте. Бонни втягивает воздух и снова падает на подушку. Трёт глаза руками, пытаясь прогнать остатки сна. Она тянется рукой к столику у кровати, на которой стоит настольная лампа, но промахивается в темноте несколько раз и понимает, что никакого стола рядом нет, а лежит она не в кровати, а на жёстком диване. Осмотревшись, Бонни понимает, что находится не в общежитии Уитмора, а в Мистик-Фоллс, дома у бабушки Шейлы. Беннет находит выключатель, и гостиная заливается тусклым жёлтым светом. Бонни попыталась вспомнить, как оказалась дома у бабушки, но последнее её воспоминание было из Уитмора. Она помнит, как Кэролайн уговаривала её пойти на вечеринку, говорила что-то о том, что Елена будет расстроена, если Бонни там не будет. Почему Елена будет расстроена? Ну конечно, ведь они праздновали помолвку Елены и Деймона. Деймон… Воспоминания стали возвращаться, паззл постепенно складывался. Она вспомнила, как плакала на плече Кэтрин в туалете какого-то клуба, как ругалась Кэролайн за то, что они пропали, как светилась счастьем Елена. Да, должно быть, свой алкогольный круг почёта они закончили где-то в районе Мистик-Фоллс. Голова была ватной, жутко хотелось пить и, возможно, покурить. Но для начала нужно было избавиться от этих чёртовых ботильонов. Беннет стащила обувь с ног, кинув ботинки куда-то за диван, хрустули суставы в пальцах ног. Бонни бы ни за что не надела обувь на каблуке чтобы ходить на них всю ночь, но Кэролайн утверждала, что на фото маленький рост Бонни будет сильно выделяться, а ночь должна быть идеальной, включая высоту каблуков всех подружек будущей жены Сальваторе. - Кэтрин? – Вяло говорит Беннет в пустоту. – Кэтрин! Должно быть, Кэтрин завезла Бонни сюда, а сама дрыхнет в поместье Сальваторе, в тёплой постели со Стефаном и Кэролайн, если конечно, не рванула к своему принцу Элайдже Чармингу в Новый Орлеан. С неё станется. Бонни шарит в карманах джинсовой куртки в поисках телефона, но находит там только помятую пачку сигарет. Выуживает одну, но зажигалки нет. Неужели всё растеряла? Идёт на кухню, зажигает газовую плиту и прикуривает. Она смотрит в окно, но на улице темно, хоть глаз выколи. Над плитой висят часы в виде кота, его хвост раскачивается из стороны в сторону при каждом движении секундной стрелки. Бонни фокусируется на этом шуме и, наконец, приходит в себя. Часах четыре утра. Сейчас май, а значит, что скоро рассвет. Но Мистик-Фоллс всегда был мрачным. Беннет решает сходить в душ, но её вещей в этом доме больше нет, она всё перевезла после смерти Шейлы. Но в шкафу всё ещё висят старые вещи матери Бонни. После душа она снова возвращается в гостиную и падает на диван. Телевизора в доме бабушки никогда не было, она была слишком занятой для таких пустяков, а вот книг было много. Беннет подходит к стеллажам с книгами, рассматривая корешки. - Оккультизм, растения, гримуар… Гримуар? – Бонни удивлённо смотрит на книгу. Откуда она тут взялась, если Бонни совершенно точно забрала её с собой в Уитмор? Неужели они настолько напились в ту ночь? Шейла была бы недовольна. – Так, что тут у нас ещё? – Бормочет про себя она. – «Убийство в Восточном Экспрессе», «Война и мир», «Анжелика», «Ночь в Лиссабоне», «Лолита»… Бабуля! – Беннет усмехается про себя и тянется к «Ночи в Лиссабоне», но почему-то хочется почитать романтической хрени, поэтому берёт первый том «Анжелики» и возвращается на диван. Эта история чем-то напоминала историю Елены и Демйона. Молодая Ажелика и граф, в два раза старше её. Только Елена с радостью согласилась пойти под венец с Деймоном, а Сальваторе, в отличии от графа, был признанным красавчиком. Но вот только об этом думать сейчас не хотелось. Бонни запрокинула голову, выдохнула и прочитала свою привычную мантру, которой не изменяла со школьных времён, а затем все три с половиной года в Уитморе. - Я хороший друг… я хороший друг. – Убеждала она себя каждый раз, когда накрывало особенно сильно. Хватит об этом думать. Елена счастлива – это главное. За окном непривычно ярко светило солнце. Бонни не могла припомнить, когда в последний раз в Мистик-Фоллс была такая хорошая погода. Беннет надела ботильоны, накинула фланелевую рубашку, которую нашла в шкафу в комнате матери и вышла из дома. Надо было найти телефон, а он наверняка остался в особняке Сальваторе. Бонни потянулась. Улица встретила её тихим шуршанием листвы и лёгким тёплым ветром. Солнце слепило раздражённые глаза, поэтому Бонни опустила голову вниз, хмуро пиная камешки под ногами. До дома Сальваторе она дошла в полной тишине, что показалось Бонни удивительным. Середина мая, а не увидела никакой живности по дороге. Ни пения птиц, ни звука машин, ни гула людей. Возможно потому, что было раннее утро, тем не менее, это было непривычно. Мистик-Фоллс был маленьким городом, но такой тишины здесь не было никогда. Улицы казались ей картонными декорациями, только пальцем тронь – всё развалится, как карточный домик, лампочка, походившая на яркое солнце, перегорит и всё станет так, как было день назад. Сыро и мрачно. Дверь особняка легко поддалась и впустила Беннет в дом. - Елена? – Позвала Бонни, но в ответ услышала звенящую тишину. – Деймон? Бонни прошла по коридору в гостную, но так никого и не встретила. - Деймон! – Крикнула Бонни в пустоту. Она огляделась. – И что, чёрт возьми, стало со столом для бильярда? – Пробормотала про себя она. Вместо него стоял большой дубовый обеденный стол. Когда они успели сделать перестановку, а самое главное, как это смог допустить Деймон? Бонни поднялась вверх по лестнице, обошла все комнаты, но никого не нашла. Неужели они все уехали, оставив Бонни тут? Или она настолько напилась, что она одна, чёрт знает как, приехала в Мистик-Фоллс, когда все остальные остались в Уитморе? - Ну и чёрт с вами. – Пожала плечами Беннет, выходя из погреба, прихватив с собой дорогую бутылку джина. Всё равно его в доме никто не пьёт, кроме неё. Беннет вздохнула, проведя пальцем по пыльной статуе в коридоре, которой раньше тут не было. Она вышла на улицу и снова поморщилась от яркого света. - О-о-о, чёртово солнце. – Протянула Бонни, тысячу раз пожалев о том, что вообще согласилась на уговоры Кэролайн пойти и на шоты, которые ей услужливо подсовывала Кэтрин. Поход до дома Сальваторе лишил Бонни остатков энергии, поэтому, вернувшись, она снова уснула, прямо на диване в гостиной. Проснувшись на следующий день, Бонни поняла, что не собирается выходить из дома ещё как минимум два дня. Кажется, на полке в кладовке остались хлопья и какой-то травяной чай, который любила Шейла. И конечно же, бутылка джина. Большего Бонни было не нужно. На следующие сутки, похрустывая сухими разноцветными хлопьями и заканчивая читать первый том «Анжелики», она поняла, что никто так и не попытался с ней связаться. Мобильный телефон она так и не нашла, и уже, конечно же, мысленно с ним распрощалась. Однако никто даже не зашёл к ней, и на худой конец, не позвонил на домашний. В доме бабушки всегда был старый домашний телефон с телефонной трубкой на проводе, но работал он исправно. Однако в кладовке, кажется, оставалась ещё пачка шоколадного печенья, а первый том закончился на самом интересном месте. Вытаскивая вторую книгу, Бонни решает, что разберётся с друзьями позже. На второй день, наконец, закончилась вся еда. Лениво соскользнув с кресла, Бонни всё же подошла к телефону и обнаружила лишь долгие гудки на том конце. Телефон не работал, хотя кабель не был повреждён. Беннет медленно положила трубку и прислушалась. Ничего. Как и в первый день, когда Бонни проснулась в доме бабушки. Ни машин, ни людей, ни птиц. Только еле различимый шум зелёной листвы и палящее солнце. Три дня Бонни провела почти в полной тишине, и сама этого не заметила. Теперь же это казалось странным. Наступил конец света, а Бонни никто не предупредил? Теперь же, в любом случае Беннет нужно было сходить в магазин, потому что даже в пост апокалипсисе хотелось есть. Бонни нахмурилась. Она быстро взлетела по лестнице, проходя в комнату матери. Опустившись на колени, она достала из-под кровати коробку, смахнула с неё пыль. Открыв крышку, достала старый пистолет матери и два патрона. Пистолет газовый, вреда не нанесёт, но позволит Бонни выиграть время и удрать в случае чего. Чёрт его знает, что там творится на улице. А на улице по-прежнему палило солнце. На этот раз Бонни прихватила «авиаторы» матери, поэтому свет не так раздражал. Хорошо, что она оставила своё барахло в доме, перед тем, как сбежать. Бабушка бережно хранила вещи дочери, в надежде, что она когда-нибудь вернётся. Но она не вернётся. Бонни это твёрдо знала. Закурив последнюю сигарету, Беннет отправилась в сторону супермаркета. Стеклянные двери раздвинулись перед ней с тихим сигналом. Полки были полны товаров, однако никого не было в торговом зале. Касса тоже пустовала. Тихая мелодия раздавалась из колонок в зале, тем не менее, это напрягало только сильнее. Бонни толкнула барьер разделяющий торговый зал и вход, миновала киоск с газетами и журналами, направляясь к холодильникам. Взяла с полки холодный зелёный чай, открыла и сделала несколько глотков. В зале по-прежнему было пусто. Беннет толкала тележку перед собой, бездумно кидая продукты туда. И плевать, что никого нет, для этого есть касса самообслуживания, верно? Застыв над холодильником с мороженым, она на секунду задумалась о том, что это какой-то ужасный сон или кошмарный день сурка. Что если завтра она проснётся и ничего не изменится? Кэролайн не появится на пороге, отчитывая её за то, что она пропала, Кэтрин не предложит новую авантюру, Елена не будет сходить с ума из-за предстоящей свадьбы с Сальваторе, люди не появятся, а птицы не запоют и не будет ничего, кроме блядского шороха среди крон деревьев. За спиной послышался громкий шелест, похожий на шорох обёртки от шоколадного батончика. Бонни резко повернулась, вытаскивая пистолет из своей потёртой джинсовой куртки. Незнакомец стоял спиной к Бонни, увлечённо перекладывая упаковки печенья «орео». Он копался на полке, бормоча под нос текст песни Нирваны, которая внезапно начала так же тихо играть из колонок. Беннет подошла ближе, упираясь дулом пистолета ему в затылок. Выглядело, должно быть, комично. Задрать руку Бонни пришлось нехило. - Ты ещё кто такой? – Зашипела она. - Охренеть ты воинственная. – Насмешливо говорит он, поворачивается к Бонни, поднимает руки вверх, показывая, что безоружен. Одной рукой тянется к полке, снимая оттуда пачку печенья, а другой рукой отодвигает от себя дуло пистолета. – Ты поаккуратнее с этой штукой, так и убить можно. Бонни отходит от него на шаг, прячет пистолет в куртку, но не отрывает взгляда на странного соседа. - Печенье хочешь? – Спрашивает он, открывая новую пачку. – М, банановые. – Сообщает он, пережёвывая печенье. – А я всё думал, когда ты в следующий раз из дома выползешь. Даже думал поджечь его или типа того. Ну знаешь, чтобы тебя вытравить оттуда. А надо было всего лишь то запасы еды уничтожить. - Что за херню ты несёшь? – Беннет закатывает глаза. – Ты вообще кто такой? - Где мои манеры? – Отвечает, кидая открытую пачку к Бонни в тележку. – Я Кай. Приятно познакомиться, малышка. - Боже мой…- С досадой бормочет Бонни. Неужели нельзя было встретить кого-то менее раздражающего? – Где все остальные? - Остальные? – С удивлением спрашивает он. - Да. Люди. Где все? Почему на улице никого нет? - А ты газет не читаешь что ли? – Говорит Кай, проходя к киоску с газетами. Он кидает одну из них прямо Бонни в руки. – Я думал ты более смышлёная, Бон-бон. - Ты откуда моё имя знаешь? – Спрашивает она, увлечённо разворачивая газету. - Угадал. – Пожимает он плечами. - Ну и что ты хочешь, кроссворд вместе разгадать? - На дату посмотри. – Говорит Кай, пряча руки в карманах джинс. У Бонни холодеют кончики пальцев. Лёгкая паника накрывает её, когда взгляд падает на дату в углу газеты. «10 мая, 1994 года»