Ночь

- Вот это гадюшник. – С отвращением произносит Кай, открывая дверь «Драного койота». – Это у вас с Кэтрин эстетика такая, ходить по борделям? - И слушать песни Ланы Дель Рей. – Про себя добавляет Бонни, поднимаясь по хлипкой деревянной лестницы. Нижние ступени уже давно прогнили. Удивительно, как «Драный койот» продержался с самых 90-х до наших дней. Внутри, конечно же, всё по-другому. В баре наверняка сделали ремонт, иначе бы их уже давно закрыли. Однако, вопреки ожиданиям Паркера, бар оказывается не таким паршивым внутри, как снаружи. Он осматривается, находит глазами большой пустой стол и потёртый кожаный диван. «Конечно, пустой. Какой он ещё должен быть?» - спрашивает себя Кай. Такие вопросы не приходили ему в голову уже лет десять, но с появлением ведьмы Беннет тут стало гораздо шумнее. Хотя бы какая-то видимость человеческого присутствия. Как же его заебала тишина. Беннет скрывается за высокой барной стойкой, рукой шарит по полкам, рассматривая этикетки на бутылках. Разговоры об их прошлом, как оказалось, даются не так легко, как должно быть. Всё, чего хотела Бонни – это немного тишины. Чтобы прекратились обсуждения дурацких фасонов платья и вкусов торта, чтобы Деймон прекратил анализировать по телефону их отношения с Еленой, чтобы Кэролайн остановилась хоть на секунду. Может быть, Бонни хотела, чтобы хоть что-то в конце концов вертелось вокруг неё. Не алкоголизм, не смерть, а что-то хорошее. Этот эгоистичный крик о помощи был кем-то услышан, и вот, она здесь. Однако всё, чего хотелось Паркеру – это болтать, говорить, трепаться. Казалось, он не мог насытиться этими идиотскими разговорами о жизни Бонни, о своей семье, он не замолкал ни на секунду и просил её о том же. - Ты что будешь? – Спрашивает Бонни, принюхиваясь к уже откупоренной бутылке текилы. – Может, текилу? - Лучше бы тебе не видеть меня под текилой. – Говорит Паркер, развалившись на диване. Он вытягивает ноги, лениво изучая пластинки в автомате. - Джин-тоник? – Одновременно предлагают они. - Бонни, это мне уже пятый десяток, а не тебе. – Шутливо намекает Кай о том, что джин, как правило, девушки её возраста не пьют. - Мне нравятся мужчины постарше. – Говорит Бонни, открывая бутылку джина. – Может, в этом дело? - Так, - тянет Кай, нажимает кнопку проигрывателя, выбирая композицию AC/DC, - этот Деймон выглядит предателем. - О, вовсе нет. – Отвечает Бонни, нарезая лайм. – Просто у нас разные интересы, как оказалось. - Я, честно говоря, удивлён как вы продолжаете оставаться друзьями. У вас, по сути, нет общих интересов кроме Елены. Стоит ли упоминать о том, что настоящей подругой Елены можно считать только Кэролайн. – Кай улыбается, ведь понимает, что ковыряется в почти зажившей ране. Отдирает корочку. – Кэтрин и ты… Вы чувствуете только зависть. – Посыпает рану грязью. Бонни бы стыдливо спрятать глаза, но она смотрит прямо на него. Потому что он прав. И потому что перед ним ей скрываться не нужно. Он такой же долбанутый, как и она. Даже хуже. - Тебе ли говорить о зависти, - отвечает Бонни, прищурившись. Она сделает так же. Надавит туда, куда не надо, выведет его из себя. Возможно они поругаются, разобьют пару стаканов и всем станет легче, - ведьмак, не умеющий колдовать. Какое разочарование, верно? Половину жизни бороться за уважение отца и любовь семьи и в итоге оказаться здесь. – Беннет показательно оглядывает пустой зал. – Твоя сестра наверняка сплясала на твоей могиле. Беннет вовремя не может прикусить язык, когда Паркер огромными шагами пересекает зал под «highway to hell». Холодные голубые глаза прожигают её насквозь. Наверняка он мысленно уже выпустил ей кишки. Он резко останавливается, уперевшись руками о стойку, грозно нависает над ней, готовый показать, что ему не нужна магия, чтобы причинить смертельную боль. - Ну, давай же, отправь меня в ад. – Беннет поднимается на носочках, смотря на него снизу-вверх, нос к носу. – За эти слова мне там самое место. Кай поднимает руку, но вдруг резко успокаивается и даже ядовито ухмыляется. - Мы уже здесь, деймонова собачонка. – Шепчет он ей в ухо, хватая со стойки стакан с джином. Бонни усмехается. «Да пошёл ты.» - думает она. Паркер садится на барный стул, потягивая алкоголь. Беннет запрыгивает на поверхность барной стойки, свесив ноги вниз, спиной к Паркеру. Смотрит на полки с разноцветными бутылками ликёра, как ни в чём не бывало. Хотя признаться честно, такая злость заставила её затылок покрыться мурашками, но не от страха, а от удивительного в данной ситуации удовольствия. - М-м-м, думаю я даже любил Джозетт. – Говорит Паркер, пытаясь воссоздать в памяти образ сестры. Сейчас, должно быть, она выглядит по-другому. – Она меня во многом раздражала, но из всей семейки Паркеров она злила меня меньше всего. - Так нахрена ты ей охотничий нож в спину вогнал? – Бонни поворачивается к Паркеру, наливая себе шот текилы. - В живот. – Поправляет Паркер. - О, ну конечно. - На это была причина. – Отвечает он. – Не знаю, как это работает в вашей шайке, но в нашем ковене я был сам за себя. Отец давно планировал против меня заговор, а подыхать в 22 года мне не хотелось. Я, знаешь ли, хотел мир повидать. - Тогда почему твой отец всё ещё жив? – Без сомнений спрашивает она. - Какая ты кровожадная. - Мы живём в мире насилия. – Пожимает плечами она. - Потому что это было бы слишком легко. – Говорит он. – Когда 22 года к тебе относятся как к дерьму, простого холодного убийства кажется недостаточно, не так ли? Хотя, - он машет рукой, - откуда тебе знать. В этом он был прав. Бонни не ненавидели. К ней вообще никак не относились. Она существовала автономно, как должное. - И ты решил избавиться от всего, что ему дорого? - И при этом стать главой ковена. – Выдыхает он. – Но случилось так, как случилось. Выберись я отсюда, то такой бы ошибки уже не совершил. Уничтожил бы весь ковен к чёртовой матери. На одного члена ковена по одной моей попытки суицида здесь. Херова шайка параноиков. Кай понимает, что Бонни затихла. Он поднимает на неё взгляд, готовый увидеть ужас и отвращение, но она сидит задумавшись. - Будешь читать мне нотации о том, что хорошо, а что плохо? – Спрашивает он. - Нет. – Отвечает она. – Это не моё дело. - Паршивый ответ. Тебя все кинули, потому что это было ничьё дело. Я стал социопатом, потому что это тоже было ничьё дело. Даже мать твоя предпочла бутылку тебе. А моя… Ну, ты знаешь. - Хочешь покончить с отцом? – Говорит Бонни, задетая его словами. – Вперёд. Он заслужил. - Ты мне нравишься, Бонни Беннет. – Отвечает он, закуривая. – Вот за такие разговорчики ты сюда и попала. Держу пари, предки рода Беннет засунули тебя сюда на перевоспитание. Так как твоя бабуля была последней живой ведьмой Беннет, новую магическую тюрьму им не построить. А вот подселить тебя к психу? Ну, почему бы и нет. - О, я даже думать об этом не хочу. Я с радостью проведу вечность с тобой, чем стану выбирать цвет ленточек для украшений церкви. – С отвращением говорит Бонни. – Зато, - припоминает Беннет, - за 20 лет ты смог достаточно насмотреться на мир, не так ли? - Если бы я был пилотом, то возможно. – Вымученно отвечает он. – Я всегда хотел в Финляндию или в Норвегию. В горы, где не слышно бесконечной болтовни мелких братьев и сестёр. - Неплохая мечта. – Подтверждает она. – Можно было бы построить охотничий дом в лесу и выходить на связь с внешним миром раз в три месяца. Бонни задумалась. В доме была бы печь и, возможно, пушистый ковёр. Она бы посадила яблони, наверное. Собирала бы дикие ягоды у реки. - Странные мечты для студентки колледжа. Но ты права. – Кивает головой Кай. Бонни снимает с себя джинсовку и кладёт на стул рядом. - Ну ты и девчонка. – Говорит Бонни, выпивая шот, немного жмурится и закусывает лимоном. - Посмотрел бы я на тебя в 45 лет, когда у тебя нет ничего, кроме угнанной тачки и грёбаного затмения каждый чёртов день. - Ладно, ты прав. – Говорит Бонни вставая. – Это всё чертовски грустно, но я хочу в туалет. Не смей меня кидать. - Куда я денусь. – Говорит он устало. В уборной темно и немного пыльно. Беннет чихает, находя выключатель. Комната озаряется слабоватым зелёным светом. Бонни заходит в первую кабинку, садиться и усмехается, читая неприличные послания, нацарапанные на двери кабинки. После нескольких шотов её лицо едва краснеет, что, впрочем, не так уж и заметно на её смуглом лице. Она умывается холодной водой, ловя себя на мысли, что присутствие Паркера заставляет её подтянуть лямки бюстгальтера повыше, расчесать волосы пальцами. Беннет крутиться перед зеркалом, стараясь сделать это побыстрее, пристыжённая своими мимолётными мыслями и воспоминаниями об их ссоре в баре ранее. Она возвращается в зал и застаёт Паркера за чтением её книги, которую она прихватила с собой. - Интересно? – Спрашивает она. - Дегре с собакой гоняют уличных проституток. – Кивает Паркер, не отрываясь от книги. – «Анжелика»? И кто тут девчонка? Бонни раздражённо склоняет голову на бок. - Отстань. – Говорит она, вырывая потёртую книжку из его рук. Кай смеётся и пытается остановить Бонни, но вместо книги, ловит её пустые ладони. - У тебя красивые руки. – Замечает он. - У тебя тоже пальцы ничего. – Бросает Бонни. - Вот эти? – Говорит он, поднимая руку к свету, играясь с кольцами на пальцах. - Интересно, что ты ими умеешь делать. – Бормочет Беннет, прикусывая язык. Она сказала это вслух, но надеется, что Паркер не услышал этого неуместного замечания. - Что? – Переспрашивает Паркер с насмешкой. - На гитаре играешь? – Спрашивает Бонни первое, что приходит ей в голову. - Нет, но девчонки это до сих пор любят? - О, да. Сыграй ты мне на бас-гитаре, я бы тут же тебе отдалась. – Глупо отшучивается она. – Выпьем уже?