Ночь

Кай посмотрел на наручные часы. Близился рассвет, а он так и не понял почему младшая Беннет была отправлена на исправительные работы в 94-ый год. Затмение должно произойти примерно через 4 часа, а у Паркера не было плана. На несколько секунд его посетила мысль о том, что было бы неплохо задержать Беннет здесь ещё на несколько дней, но потом он понял, что Бонни не смогла бы утолить его жажду и злость. Разговоры с ней смогли развлечь его, занять на несколько часов, но копание в прошлом стало их порядком напрягать. По сути Беннет целиком ему была не нужна. Если начнёт выпендриваться – нож в печень и готово. Ему нужна была только её кровь. Интересно, догадывалась ли она? Любой идиот поймёт, что за 20 лет пребывания в тюрьме Паркер понял, как из неё выбраться. Но мысли Бонни были больше заняты самобичеванием и меланхоличным распусканием соплей по прошлой жизни. В данный момент её не волновало где она, как сюда попала и как отсюда выбраться. Весьма самонадеянно и инфантильно. Сейчас ей нравится одиночество, но уже через месяц она начнёт сходить с ума. Если не будет сопротивляться, то можно будет забрать её с собой. Он спросит, но решение примет, как всегда, сам. «Хоть бы она оказалась паинькой.» - недовольно подумал Кай, поглядывая через испачканное окно на Бонни. Она стояла на улице, покачиваясь на своих каблуках. Опять курит. Он допил свой джин и похлопал себя по карману куртки. Асцендент был всегда с ним. Паркер встал из-за стола, раздраженно пихнул ногой дверь и вышел на улицу. - Идём. – Сказал он, кивая в сторону ближайшей припаркованной машины. Владелец не будет против. - А «камаро»? – Спросила Бонни, с ужасом подумав о том, что машина Деймона останется здесь. - У нас мало времени. Ты что-нибудь вспомнила? - Мало времени? На что нам должно хватить времени? – Спросила она, в спешке садясь на пассажирское сидение. Бонни не совсем понимала, что происходит. Он явно о чём-то молчал. – И что я должна вспомнить? - Как ты тут очнулась. Вряд ли это повлияет на то, сможешь ли ты прочесть заклинание должным образом и мне плевать, что там думают предки рода Беннет… - Пробормотал он. - Какое ещё заклинание? – Вскричала Бонни, резко оборачиваясь. – Ты знаешь, как попасть обратно?! - Не будь дурой, Бонни. Я здесь 20 лет провёл. Конечно я знаю. - Так какого дьявола ты пришёл за мной только спустя три дня? За каким хреном, Кай, мы таскались в грёбаную Атланту? Ты всё это время знал и молчал! – Беннет накинулась с кулаками на Паркера, полная гнева и растерянности. - За столько лет я впервые встретил живого человека, ты не можешь меня обвинять. – Беспечно бросил он. – И не дерись, а то придётся тебя связать и бросить в багажник. Слетим с дороги – мне ничего не будет. А вот в том, что ты бессмертная - я не уверен. – Говорит он, отмахиваясь от Бонни. Девчонка была мелкой, но била прилично. - Общения ему захотелось, мать твою. – Бубнит Бонни, закутываясь в куртку. – У тебя нет магии, как ты будешь произносить заклинание? - Я не буду. Бонни вопросительно смотрит на него. Кай обожал трепаться обо всём на свете, но когда дело касалось чего-то важного, он внезапно заткнулся, внимательно следя за дорогой. Это начинало раздражать. - Если ты помнишь, - терпеливо разъясняет он, - при помощи твоей любимой бабули была создана эта тюрьма. Для того, чтобы её покинуть, нужно четыре вещи: кровь Беннетов, заклинание, затмение и асцендент. – Паркер достаёт устройство из куртки и вертит им перед носом Бонни, но не даёт ей рассмотреть асцендент. – Мы успеем как раз к затмению, в вашем мистик-фоллском лесу как раз отличное место. Заклинание прочитаешь ты, конечно после того, как пожертвуешь мне немного своей крови. В принципе, если тебя это так смущает, то я могу позаимствовать немного твоей магии и сделать всё сам. – Он улыбается Бонни, а она кривиться при одном только воспоминании о «магическом обмене». - Нет уж, сама сделаю. – Отвечает она. – Так ты вроде как искупил свою вину и меня послали сюда, как жертвенного барашка, чтобы помочь тебе? – Через какое-то время Бонни прерывает молчание. - О, нет конечно. – Смеётся Паркер. – Никакой вины я не искупил. А моего отца ещё ждёт расплата. Ты – чистая случайность, а мой ковен тут не при чём. Это проделки твоего ковена, Бонни. - От моего ковена осталась я и тётя Люси, но мы давно не практикуем магию. – Беннет вздыхает и смотрит в окно, на пролетающие мимо лесные пейзажи. Такие же одинаковые, как годы Паркера в заточении. Такие же унылые, как дни Бонни на свободе. - Значит постарались твои предки. – Пожимает плечами он. – Ты не похожа на серийную убийцу, а за плохие оценки и эгоизм в ад не отправляют. – Он загибает пальцы один за другим на правой руке, считая потенциальные грешки Беннет. – За травку и кокаин тоже. Значит, ты что-то другое сделала. Но точно не пошатнула моральный кодекс своего семейства. - Да не помню я. – Бонни раздражённо заёрзала в кресле, уставившись в потолок машины. Излишнее любопытство Паркера её порядком бесило, а она и так уже много чего ему рассказала. Остатки джина давно уже выветрились из её сознания и теперь всё, о чём она могла думать, как бы побыстрее добраться до Мистик-Фоллс. - Давай вспомним твой последний день на свободе…

***

- Беннет, ты меня достала! – Кэтрин ходит туда-сюда по комнате, собираясь на вечеринку. – Где эти туфли, чёрт бы их побрал. – Бормочет она. Кэтрин подходит к кровати, становясь перед Беннет. Затягивается косяком, и крутит пальцем у виска. – Прими свои таблетки и пойдём с нами. Иначе не только ты сойдёшь с ума, но и я. И Кэролайн, если Елена внесёт ещё одну правку в рассадку гостей. Бонни закатывает глаза и падает на подушки. Конечно, она пойдёт на этот девичник. Не только ради Кэтрин, но и ради самой себя. Потому что скоро всё закончится. Елена, наконец, выйдет замуж. Они уедут на долгие три недели в медовый месяц и всё у всех будет хорошо. «Надо не забыть написать тёте Люси.» - Делает мысленную пометку Бонни. Беннет вертит в руках оранжевую баночку, на дне которой болтаются её таблетки. Думает несколько секунд и прячет упаковку обратно в куртку. Она оставит их «на потом». - Дай мне, пожалуйста, свою мертвенно – бледную помаду. – Просит Бонни, подходя к зеркалу. - Вот это правильно. – Говорит Кэтрин, передавая Бонни помаду, а затем и бутылку вина. - Надеюсь, что мы это переживём. – Выдыхает Кэтрин. Бонни пытается не смеяться, а то испортит макияж. - Она нас бесит, но она всё-таки наша подруга. – Задумчиво произносит Беннет. – Давай притворимся сегодня, что она особенная. Кэтрин смеётся вслед за Бонни. - Что за мысли посещают твою тёмную голову? – С удивлением спрашивает Кэтрин, проверяя сообщения в телефоне. Элайджа желает хорошо провести вечер и просит не задерживаться допоздна. – Нет, ну ты посмотри! – Кэтрин кидает телефон на туалетный столик. Его подбирает Бонни. - Он словно твой папочка. – Беннет глупо хихикает. – Тебе не надоело? - А тебе не надоело по Деймону старадать? – Подхватывает Гилберт. Беннет раздражённо пихает телефон в руки Кэтрин и снова падает на кровать. - Я – настоящий беспорядок. – Вздыхает Бонни. - Не больше, чем я или Кэролайн. – Кэтрин садится рядом, играя пальцами с прядями волос Бонни. - Подумать только, твоя сестра – самая раздражающая женщина на свете. Всегда такая идеальная и правильная… - И единственная у кого всё по-настоящему под контролем. – Заканчивает фразу Кэтрин. – И как у неё это получается? – Полушёпотом спрашивает она. Ответа не будет. Ни она, ни Бонни ответа не знали. - Что-то я устала. – Вздыхает Бонни, рассматривая потолок. - От чего? – Спрашивает Кэтрин, не оставляя в покое волосы Бонни. - От собственного эгоизма и злости. Но я не могу перестать злиться. Скорбь эта вечная задолбала, знаешь… - Знаю. Не хочешь уехать? Отдохнуть перед последним курсом, подумать о том, чего ты хочешь. Хотя бы перестанешь вариться в этой жалости к себе. - Я не жалею себя. – Возражает Бонни. – Я злюсь. Тишину между ними нарушает звонок телефона. - Это Кэролайн. – Кэтрин принимает звонок. – Да? Успокойся, мы уже выходим. Бонни смеётся, привалившись к стене в туалете клуба. Кэролайн с возмущением рассказывает о том, как Клаус снова уговаривал её поехать с ним в Новый Орлеан. - Я думаю, что ещё немного и я соглашусь. – Растерянно размахивает сигаретой Форбс. Пепел летит в сторону Елены, которая моет руки в дальней раковине. - Боже, Кэролайн, он только урегулировал вопросы опеки над своей дочерью. Где твоя совесть? – Отвечает Елена, поправляя макияж. - Ой, не начинай… - Устало ноет Кэтрин, поднося ложечку с порошком к лицу Бонни. - А что, - говорит Бонни, наблюдая за тем, как Кэролайн проделывает то же самое, что она и Кэтрин. Елена затягивается сигаретой Форбс, отрицательно качая головой, когда сестра оборачивается к ней. – Клаус не даёт ей прохода с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать. Кому как не тебе знать, каково это. – Уже тише добавляет Бонни. - Можно с тобой поговорить? – Елена щурится, глядя на Бонни. Гилберт пыталась оттянуть этот разговор, но Беннет казалась ей угрозой её будущему, которая возрастала с каждым днём. Настало время расставить всё по местам. - Конечно. – Беннет пожала плечами и последовала за Еленой. На улице было тепло, редкий прохладный ветерок обдувал горевшие щёки Елены. Она знала, что Деймон значит для Бонни. Она знала, что пришлось пережить Беннет в последнее время и что у неё были серьёзные проблемы. Несмотря на то, что они были друзьями, Елена была готова вырвать своё счастье из рук любого. Возможно она не была слишком амбициозной, но целеустремлённости и упрямства в ней было достаточно. Елена будет улыбаться всем родственникам и простым незнакомцам в кампусе, соблюдать все бесполезные обычаи, которые так любила мать Деймона, терпеть, терпеть, терпеть, а потом замазывать синяки под глазами по утрам от бессонных ночей, полных тревоги и раздумий. Она будет идеальной, её жизнь будет идеальной. Она – само совершенство. - Что случилось? – Без особого интереса спрашивает Бонни. Она подозревает о чём будет разговор, и она совершенно не хочет его начинать. - Бонни, - Елена топчется на месте, стуча шпилькой её идеальных кремовых туфель по асфальту. Гилберт выглядела так, словно она готовилась стать первой леди. – я хотела поговорить с тобой о Деймоне. Он теперь со мной и… - Она запинается. – Я надеюсь, что всё пройдёт гладко. Свадьба и в целом… - Внезапно она забыла всё, что хотела сказать, лишь надеясь на то, что Бонни поймёт всё сама. - Я не буду мешать, если ты об этом. – Беннет видит мучения Елены и решает помочь ей покончить с этим ужасно неловким разговором. – Мы взрослые люди. - Я…и Деймон, мы за тебя переживаем. – «мы» ещё немного резало слух, но Бонни почти привыкла. И она наверняка знала, что никто даже не думал переживать. Она знала, что Гилберт во всём видела угрозу, боялась собственной тени, поэтому держала в своей жизни всё под идеальным контролем. А теперь хотела взять под контроль и Бонни. – Твоя жизнь – хаос. Ты рушишь вокруг себя всё, что можно. Ты не пускаешь ничего хорошего в свою жизнь. – Она берёт Бонни за руки. – У Кэтрин есть я и Элайджа, родители. А ты… Я не хочу, чтобы негатив в твоей жизни влиял на нас всех. Понимаешь? Ты не была лучшим другом в последние три года, и я понимаю почему. Многое произошло в твоей жизни, но всему есть предел. – Лицо Гилберт меняется, она усиливает хватку. Костяшки пальцем Бонни бледнеют, но она даже не моргает, спокойно слушая речь Елены. – И если ты что-нибудь с этим не сделаешь, то потеряешь нас. – Гилберт замолкает. Смотрит в глаза Беннет. Молчание, кажется, затягивается на долгие минуты. – И Деймона. – С нажимом добавляет она. - Эй, хватит трепаться! – Из клуба буквально из чёрного входа клуба и подходит к Елене. Гилберт отпускает руки Бонни и улыбается. - Честно говоря, я думаю, что пора заканчивать. – Говорит Бонни. – Елена немного устала. - Да, правда. Я вызову такси. – Кивает головой Гилберт. Елена садиться в машину, а Бонни и Кэролайн возвращаются в бар. К 4 часам, практически трезвая Бонни возвращается в Мистик-Фоллс. Заходит в дом Шейлы, направляясь на кухню. Выпивает чашку кофе, курит три сигареты подряд, задумчиво уставившись на кухонные часы. Бонни возвращается в гостиную и садится на диван, доставая оранжевый бутылёк с таблетками из сумки. Находит старую бутылку джина в шкафчике над раковиной на кухне. Беннет спокойно отсчитывает количество лекарств, запихивает горсть в рот и запивает джином, плескавшимся на дне пыльной бутылки. Прислушивается к тиканью часов на кухне, к шуму листвы за окном, далёкому гулу машин. И через несколько минут проваливается в глубокий сон.

***

- Только ты не спать хотела. – Говорит Кай, смотря на дорогу. - Да. – Так же безразлично отвечает Бонни. «Ты себя убила.» - Думает он, представляя дальнейшую цепочку событий.