Always and forever

Вся наша жизнь — лишь миг один, Зависящий от нас. И от пелёнок до морщин Есть мост длиной в «сейчас».

***

Солнце. Мягкие лучи медленно окутывают землю. Легкое пение птиц на улицах маленького городка. Машины начинают шуметь на улицах, чем портят всю эстетику полного умиротворения. Легкое сопение двух тел, переплетенные ноги и спутанные волосы. Почувствовав легкий дискомфорт, шатенка поморщила нос, длинные ресницы дрогнули, и веки поднялись. Она увидела мирно спящего мужчину с таким же, как и всегда, бардаком на голове. Пара голубых глаз открылась и долго, немного с усмешкой, всматривалась в ее непонимающее выражение лица. Между ними на минуту повисла мучительная тишина. — Может, все-таки скажешь что-нибудь? — чуть сонным голосом произнес мужчина. Девушка протерла глаза и снова посмотрела на него. — Д-деймон? — немного опасаясь, произнесла Елена. Ее выражение лица выражало полное недоумение, а сердце начало отстукивать бешеный ритм. Она огляделась вокруг и попыталась понять происходящее. — Мы же с тобой не… Но тот только перебил ее. — Гилберт, вчера ты была никакущая, а я, с недавних пор, некрофилией не занимаюсь, — Сальваторе кивнул ей и ухмыльнулся. — С недавних пор? — все еще шепотом сказала Гилб. — О, Господи, — картинно закатив глаза, брюнет улыбнулся, — это шутка. Ш.У.Т.К.А. — по буквам произнес тот с явной усмешкой и подмял под себя брюнетку, — ну, если ты хочешь, то ради тебя, золотце, могу отложить все вои дела, — Деймон дернул бровью и улыбнулся. Хотя улыбка больше показалась девушке оскалом. От такой близости с мужским телом, она прикусила губу и томно выдохнула. — Вы же с Арчи не пара? Не очень хочется отбивать у лучшего друга девушку. - Что? — Гилберт сразу пришла в себя, — девушку?! С чего ты взял? Он мой лучший друг! — Щеки вспыхнули красным, и Елена попыталась вылезти из-под Сальваторе. — Значит, уводить не придется… — тот немного задумался, чем привел Гилб в ступор. — Тогда, сегодня в шесть у мэрии… И это не обсуждается, — Сальваторе коротко чмокнул Елену в лоб и отправился в душ, весело насвистывая какую-то мелодию.

***

Гилберт отыскала свои вещи и быстро оделась. Серьезно? Деймон Сальваторе приглашает ее на свидание? С чего бы это? И каким таким магическим способом она попала в кровать Сальваторе? После вчерашней выпивки, девушка не помнит вообще ничего. Последнее, что врезалось в память, так это то, что Сальваторе уговорил ее выпить одну стопку. И дальше темный экран. Может, оно и к лучшему. Кто знает, что Сальваторе и Гилберт вытворяли на ее Дне Рождении? Радует только то, что они не переспали. Все-таки не хотела девушка, чтобы она так просто потеряла свой «цветок». «И почему он так странно смотрел на меня?» — Гилберт все мучила себя вопросами, пока не заметила, что дошла до дома. Открыв дверь, она увидела мирно-спящего Арчи с какой-то блонди. Они оба спали на диване, и от них пахло о-очень и о-очень нехорошо. На секунду шатенка поймала себя на ревности, но, быстро сосредоточившись, отогнала от себя это противное, щекочущее ее демонов внутри, чувство. — Поднимайся страна! — крикнула Гилб, — хватит спать! Птицы встали, и вы тоже! — Девушка начала греметь посудой, от чего блондинка быстро вскочила, в чем мать родила. Зрелище, прямо скажем, не очень. Не готова была она видеть обнаженную женщину. Нет, конечно, Елена не была гомофобом, но видеть обнаженное тело противоположного пола было не очень. Девушка машинально прикрыла глаза рукой, — о, Боже! Отойди! Оденься! Прикройся! Уйди! Фу-у! — Лексикон девушки так и пытался выбраться на свободу с нецензурными словами. Что было еще веселее, так это то, что за всей этой картиной наблюдал улыбающийся Арчи. — Кэр, можешь идти, я позвоню, если что, — тот подмигнул блондинке и, завязав «набедренную повязку», как у первобытных людей довольно потянулся, — когда девушка вышла из дома, тот посмотрел на ошарашенную Елену, — Лен, кажется, я влюбился, — немного с досадой в словах произнес Арч. — Можно это делать в своей комнате?! — Гилберт заметила какую-то ссадину на щеке у друга, — что это? — уже мягче произнесла кареглазая. Она поднесла руку к его щеке — Да так, царапина, — жестким, как сталь, голосом произнес рыжий и отдернул голову прежде, чем Елена успела докоснуться, — ты сегодня свободна? И тут Гилберт вспомнила Сальваторе. Вот же черт! Нужно собираться! Она отрицательно покачала головой и побежала в свою комнату, не говоря ни слова. После вчерашнего вечера от нее до сих пор пахнет не особо приятно. Девушка набрала горячую ванну с пеной и погрузила свое аккуратненькое тельце в воду. В голове закружилось миллион мыслей. Да, вспомнить свое день рождение ей не удавалось, зато то, что было этим утром… Когда она почувствовала тяжесть тела Сальваторе. Да, было очень приятно. Низ живота связался каким-то тугим узлом и приятно ныл. Это чувство было незнакомо невинной девушке, но что было точно, так это то, что Сальваторе начинал «впадать» в сердце девушки. Через некоторое время, Гилберт решила все же вылезти из ванны и окунуться в реальный мир. Время близилось к шести, а это значит, что Деймон либо зайдет, чем несказанно порадует девушку (хоть она и не будет этого показывать), либо не придет и заменит ее на какую-нибудь пассию, чем, кстати, сильно разочарует ее. Быстро выбрав легкое темно-синее платье и белые кеды, Елена начала приводить в порядок свое лицо. Она быстрыми движениями замазала синяки и легонько подчеркнула глаза подводкой и тушью. Ровно в шесть, как и обещал, приехал Деймон. Он был в черных брюках и такого же цвета рубашке. Вроде бы такой простой образ, но ноги девушки стали заметно подкашиваться, и она оперлась о дверной косяк. Такой жест явно не укрылся от Сальваторе. Тот лучезарно улыбнулся и подставил локоть для дамы. По дороге пара разговаривала обо всем на свете. Были ли братья, сестры… Любимый цвет, любимая цифра, лучшее воспоминание… Они пытались узнать друг друга с нуля. Наконец, добравшись до любимого ресторанчика Сальваторе, они зашли в помещение, где играла приятная для слуха музыка. Все было выполнено в теплых, нежных тонах. Миниатюрные стойки, небольшое количество народа. «Идеальное место для проведений свадеб и годовщин» — отметила про себя Гилберт. Усмехнувшись своим мыслям, она со своим партнером прошла к столику. Разнообразие еды и напитков удивляло. Точно отказавшись от спиртного, Елена принялась за еду. Выбора было очень много. Остановившись на фаршированных баклажанах, девушка отдала меню официанту. — Любишь баклажаны? — с интересом произнес Деймон, разглядывая аккуратную девушку своими, какими-то теплыми голубыми глазами. Он точно чувствовал к ней симпатию, что пугало юношу. Никогда еще он не чувствовал такое тяготение к девушке. Собираясь на свидание с Гилберт, он считал минуты… Да что там минуты? Секунды! Раньше такого не было никогда… Были временные увлечения, но не более. — Да, а ты что-то имеешь против? — она посмотрела на Деймона из-под густых ресниц, — о, нет… Ты не любишь баклажаны? — почему-то с испугом произнесла та… — Нет, — он остановил ее дальнейшие размышления, — просто делал заметки… Варианты для пятой годовщины, — почему это вылетело из его уст? Но, заметив, как девушка краснеет, он ухмыльнулся.

***

Пара смеялась и разговаривала. Каждый рассказывал нелепые истории из его прошлого. Не было неловкости, не было скрытности. Они как будто знали друг друга уже очень много лет. — А твоя мама, — почему-то начала Елена, — она была красивой? — Я похож на нее… Судить тебе, — Сальваторе грустно хмыкнул, вспоминая уже умершую мать. — Я думаю, да, — девушка заметила, что настроение парня быстро изменилось. Она просто кивнула и взяла его руку, попутно извиняясь. Сальваторе неожиданно встал с места и потащил девушку из ресторана. Ужин был заранее оплачен, поэтому он не волновался. Быстро добравшись до угла какого-то дома, Деймон остановился. — Извини, совсем выбился из намеченной мной программы, — тот улыбнулся и положил руку девушке на талию, — вчера я заметил у тебя в плейлисте песню… Решил, что ты оценишь. Уличные музыканты стали играть песню Time — Mikky Ekko. С первых нот шатенка узнала одну из своих любимых мелодий. Дей стал вести танец. Он заглядывал своими океанами в ее коньячные глаза. Нежность пропитала мужчину с ног до головы. И почему именно к этой женщине? Может, она и не испытывала к нему никаких чувств, но ради нее он был готов разбить свое сердце вдребезги. На тысячу мелких кусочков. А она просто отдавалась танцу и смотрела на его губы. Что-то манящее было в его, почти сливающихся с кожей губах. Гилберт так и норовила прикоснуться к ним-то рукой, то губами, но вовремя отдергивала себя и вспоминала, что это желание могло быть неразделенным. Прямая спина, сменившийся взгляд. Кого ты представляешь на моем месте? Так не смотрят на человека, с которым почти ничего не связывает. Так смотрят на любимую девушку. Так смотрят на ту, которой дарят танец. Так не касаются едва знакомой девушки, встреченной в зале. И так не сбивается дыхание от простого контакта в бедрах, что разорвется спустя пару минут. Это чувственнее и интимнее, чем секс. И лишь чертящие рисунок стопы, отдающиеся болью, напоминают, что это все — реальность. Голова кружилась, и все, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из образов и вспышек. И в этот момент рождалось то самое чувство полета и легкости, что переполняло от витающих в воздухе звуков медленного вальса. Музыка закончилась, а пара так и смотрела друг на друга. Дальше все было как в тумане. Они шли держась за руки, немного пихаясь. Сладкая вата, карусели и море веселья.

***

Тем временем в темной квартире сидел Арчи, попивающий спиртной напиток. Он ждал Елену, но, кажется, так и не дождется ее. В воспоминаниях вспыхнул вчерашний день. Поцелуй. Его малышка и лучший друг. Много же она выпила алкоголя… Нужно было остановить ее, а не думать, что все будет хорошо. Она бы не поцеловалась с Сальваторе и не разбила бы ему сердце. Картинки по одной всплывали, чем делали рыжеволосому все больнее и больнее. — Она отключилась, я отвезу ее домой, — Сальваторе подошел к другу, лобзающемуся с Барби, — где она живет? — А ты не выяснил это своим языком у нее во рту? — с ненавистью в голосе сказал Эндрюс. Он оторвался от блондинки и посмотрел на Елену. — Отдай ее мне и можешь валить на все четыре стороны. Деймон прищурился и посмотрел на опьяневшего друга. — Рыжий, что ты так вскипятился?! — Тон брюнета начал повышаться. — Потому что я люблю ее! — это слышал лишь Сальваторе, но и этого было достаточно, чтобы наутро принести стыд. — А ты разобьешь ей сердце, — в сердце Деймона закрался немой вопрос «почему». Арчи будто прочитал его мысли, — потому что ты бабник! Голубоглазый аккуратно поставил Гилберт, придерживая одной рукой, и, замахнувшись, ударил Эндрюса. — Держись от меня подальше, Арчи. Сейчас и в ближайшее время, иначе будет хуже, — рыком произнес Сальваторе.