Идеальный брак

Он – идеальный муж. Внимательный, вежливый, чуткий. Он не трогает ее, когда она устала. Он не устраивает скандалов. И слушает ее рассуждения о полотнах импрессионистов. Он дарит ей подарки. И старается не слишком докучать проблемами на работе. Он не ограничивает ее в деньгах. И всегда учитывает ее пожелания при планировании совместного отпуска. Он благодарен ей за сына, которого она ему подарила. И за быт, который она организовала с присущим ей изяществом, которым отмечено все, что она делает. Он не устраивает ей сцен ревности. Вообще. Никогда. Но Пресвятой Боже! Никто не знает, сколько силы воли ему требуется, чтобы этого не делать. Он ненавидит всех и каждого из многочисленных гостей их дома, которые появляются здесь с завидной периодичностью, за то, что они смеют целовать ей руку, а иногда – на правах старых знакомых – целовать ее в щечку и приобнимать. Все эти старые козлы, которые своим возрастом прикрывают похотливый блеск в глазах! Да, его жена красива. Красива от макушки ее каштановых, вьющихся волос ( О как он ненавидит этот строгий пучок, в который она собирает свои волосы!) до кончиков ногтей с идеальным педикюром. И больше всего на свете он хотел бы схватить ее в охапку и утащить на край света подальше от ее идеальной до зубовного скрежета матери, от холодного и отстраненного отца, от своей семьи – деспотичной Леи и Хана, занятого только своими перевозками. Подальше от чертовых «Арсеналов Мерр-Сонн». Далеко, где им никто не помешает. И он бы сделал это уже давно, если бы не сама Рей. Спокойная, всегда вежливая, любезная, внимательная и чуткая Рей. Ни слова жалобы за эти шесть лет, ни одной негативной эмоции. Она не пилит его за неудачи и радуется его успехам. Она не подозревает его в ни в чем, когда он поздно возвращается домой. Она не осуждает его, если он порой напивается. Она молча принимает его пальто, провожает до спальни. А утром на прикроватном столике он всегда находит таблетку Алка-Зельтцера, стакан воды и чашку крепкого кофе. Черного, без сахара. Все, как он любит. Его дом идеален, все в нем выверено до мельчайшей детали, все сияет чистотой, а испорченные вещи заменяются в течение дня. На столе блюда, которые он любит. А воспитанием сына он не занимается вовсе. Нет, Рей всегда советуется с ним о том, какие предметы стоит мальчику выбрать в школе, или в какие секции его отдать. Но сам Бен этим не занимается. Она обеспечила ему безупречный быт, что стал его тылом, дом – тихую гавань, где он всегда может отдохнуть от бурь внешнего мира. Но как же он все это ненавидит! Ему хочется ее эмоций, чтобы в глазах шоколадного цвета вспыхнули золотистые искорки радости, гнева, ревности, любви. Банального недовольства! Хоть чего-нибудь! Ему хочется схватить ее в охапку и увезти далеко, обнимать и ласкать податливое тело, срывать стоны с припухших от жадных поцелуев губ, вытрахать из нее всю душу, чтобы думать забыла о чем-то, кроме него! Но он не может. И препятствие этому сама Рей. А он просто дурак, влюбленный в собственную жену. Влюбленный с того самого рокового момента, когда их представили друг другу перед свадьбой. Он ничего не ждал от этого брака, от этой девочки, которую помнил с детских лет весьма смутно. Потом он уехал учиться в Йельский университет, а, вернувшись, работал, как проклятый, желая доказать деду, что он достойный наследник компании. Дед к его стараниям относился благосклонно. А когда пришла пора жениться, потому что как же такой династии и без наследников, то Бен позволил матери выбрать ему супругу. И ни для кого не стало неожиданностью, что это Рей Палпатин – внучка со-основателя «Арсеналов Мерр-Сонн». И увидев ее, Бен понял, что пропал. Едва заглянул в шоколадные глаза, в которых мерцали золотистые искорки, забыл обо всех женщинах, что были до нее, забыл обо всем на свете. Себя забыл! Она была идеальна. Красивая, умная. И…отстраненная. Он понял это очень быстро. Как понял и то, что провоцировать ее бесполезно. Безупречно воспитанная, вышколенная сначала матерью, а потом в этом своем дурацком пансионе, Рей никогда не позволяла себе лишней, нерациональной, неразумной эмоции. Она даже в постели была холодновата, не отпускала себя, даже в момент единения тел. Никогда. И Бен сдался. Он слушал ее рассуждения об искусстве и успехах сына, они гуляли в парке по выходным и вместе выходили в свет. «Красивая пара», «идеальный брак», «потрясающий союз», - пестрели избитыми и пошлыми фразами газеты. Бен в ярости сминал их. Он ждал. Сам не знал, чего. Но ждал. Быть может, ее отклика, ее эмоций, ее слов или действий. Он наблюдал за ней, когда она не видит. А если она внезапно замечала его взгляд, то в шоколадных глазах мелькало недоуменное и вопросительное выражение. Но Бен не отвечал. Он лишь отводил взгляд, уходил из комнаты, чувствуя горечь от невысказанных слов. Он ждал. И начинал опасаться, что его ожидание безнадежно.