Алое зарево

       Полуденница не пошла ни на какой митинг, даже не собиралась. Она давно поняла, что это бесполезно. Человечество понимало только язык насилия, никакие уговоры даже им подобных не действовали. Берегиня давно продумывала свой план, который должен будет помочь хотя бы лесу, окружающему мегаполис с запада плотным зеленым поясом. Там собирались строить завод по производству пластмассы. Почему-то люди решили, что в праве уничтожать изумдрудные обители жизни.        Горький ветер заставил закашляться. Полуденница мысленно прокляла весь человеческий род. На глазах выступили слезы, но не от резких потоков воздуха или пыли… Ей вспоминалось палящее, знойное солнце и теплая земля. Хохотушки-русалки, к купаньям которых с удовольствием присоединялась и она сама. А ещё приятно холодившая кожу тонкая белая ткань платьишка, которое плотно облегало всё тело, пока девушка слушала веселое чирикание птиц.        Когда наступал полдень и крестьяне переставали ненадолго работать, в мутном сизом мареве самым внимательным из них могла привидеться златовласая девушка, ласково перебирающая колосья в тонких пальцах.        И все смотрели на неё с восхищением и благоговением, ведь знали, что имя ей — Полуденница.        Она берегла природу от людей, щедро делясь с ними её дарами. Затоптанные нечаянно стебли тянулись к её рукам словно живые, выжженные из-за неосторожности поля снова зеленели, поврежденные грибницы прятались глубже в сырую землю, готовясь к восстановлению.        Так было всегда. Пока люди всё не разрушили. Срубили на корню деревья, осушили изумрудное болото.        Пошли против природы.        Целый день Полуденница провела в офисе Бажена Викторовича Простужева, человека, которому доложен будет принадлежать будущий завод. Человека, который с восхищением смотрел в ясно-голубые глаза берегини, фамильярно называя её «Ленусиком» и «солнышком». Ведь он ещё не знал, каким обжигающим может быть это его «солнышко». Полуденница громко смеялась почти после каждой его фразы, постоянно, будто по привычке, поправляя волосы или подол короткого легкого платья. Но когда Бажена позвали на совещание, она лишь ненадолго обиженно надула губки. Стоило мужчине скрыться, как девушка подошла к его рабочему столу, с предвкушением улыбаясь. Напоследок Полуденница навела сложный и надежный морок, чтобы её «Баженчик» точно сделал то, что от него требуется.

***

       Полуночница давно не спала, заворожённо смотря на кроваво-красное зарево, но сестры всё не было. Когда та наконец пришла, на востоке небо было уже угольно-черным, а на западе лишь маленький уголок светился багрянцем.        — Елена! Ты долго…        — Загулялась немного, — виновато объяснила Полуденница. — Не серчай. Поговорим еще с утра.       Берегиня мягко улыбнулась дневной сестре, мол, как я могу на тебя злится, и так редко видимся.        — Как день прошел?        — Скучно, — подавив зевок, отозвалась Полуденница. Она забавно прыгала на одной ноге, расстёгивая босоножки.        Полуночница чмокнула сестру в щеку и, накинув на плечи свою черную кожаную куртку, направилась к выходу.        — Селена! — крикнула вдогонку Полуденница. — Будь осторожна.        Её сестра ничего не ответила, а на лице Елены отразилось сладостное предвкушение мести.       Уже позже ночью Бажен Викторович, словно умалишенный, будет бежать по улице с ножом и распарывать животы всем встречным, окропляя серый асфальт багряными каплями. Конечно, Полуночница его остановит, лишь чудом сама оставшись невредимой и незамеченной. Его фирму не станут финансировать, совет директоров будет искать преемника.        И им станет Елена Георгиевна Святова, такая милая и добрая. Такая… надежная. Своя.        А эта ночь врежется в людскую память кровавыми буквами, они будут боятся даже упоминать её.        Глупые. Люди всегда боялись ночи, думая, что с темнотой просыпаются монстры, тогда как единственные чудовища сидели в них самих и просто ждали нужного часа.        Человеку надо было бояться человека.        А Полуночница ещё долго будет плакать и вздрагивать, вспоминая, как случайно вонзила тому мужчине его же нож в горло, ведь её руки давно отвыкли от убийств. Она всё будет жалеть его и винить себя, тогда как её сестра будет каждый раз мило улыбаться, раз за разом сводя нужных людей с ума, заставляя их самих идти в нежные руки Селены.        Так было им нужно. Им всем.