War, Children

Баки вернулся в постель, не намереваясь на самом деле спать. Он чувствовал усталость, но сон не мог этого исправить. Поэтому Баки просто лег, чтобы доказать себе, что хотя бы попытался. Он поднялся с кровати почти сразу же, пошел в ванную, закрыл жалюзи, включил свет и уставился на себя в зеркало. Что бы он не надеялся увидеть, реальность не оправдала ожиданий. Борода, конечно, исчезла, но ее отсутствие не омолодило его. Баки видел морщины и темные круги под глазами. Казалось, он надел костюм прежнего себя. Баки медленно провел тыльной стороной ладони по щеке, растянув губы в невеселой улыбке. Он ужасно напортачил — то тут, то там торчали клочки волос. Баки так давно хотел побриться, но даже получив толчок, в котором нуждался, он не справился. Чистое бритье или ничего — вот к чему он должен был стремиться. Но он сдался на полпути. Как всегда. Стив и не догадывался, насколько прав. Это была война, и Баки не выигрывал ее. Ещё вчера дела шли довольно неплохо — Баки давно не чувствовал себя так здорово, а теперь… Присутствие Стива, слова Стива — они помогали, но оттого, что они помогали, отчасти было еще тяжелее. Раньше разум Баки походил на горы мусора, скапливающиеся в квартире: все настолько хреново, что можно проигнорировать свежий завал, позволяя ему примкнуть в общую кучу, и продолжать погрязать в нем. Жевать новое дерьмо проще, когда у тебя им уже полон рот. Но теперь рядом с ним появился Стив, и это было хорошо — первая хорошая вещь, случившаяся с Баки за… всю жизнь, на самом деле. Но мерцающий свет, что был Стивом, лишь отбрасывал гигантскую тень на беспомощность Баки. Баки не знал, как стать лучше. Он стоял, глядя на себя в зеркало, и знал — с ним было что-то не так, но не знал, как это исправить. Больше всего он ненавидел себя за свое состояние. Не было ни одного гребаного оправдания, почему он не мог справиться с мытьем посуды или прогулкой. Казалось, что только собственная лень, трусость и ничтожность стояли препятствием между ним и нормальной жизнью. Разумом он понимал — должно быть ещё что-то. Но раз он не мог разглядеть другую причину, прикоснуться к ней, ему было сложно осознать ее. Иногда он думал, что предпочел бы рак. По крайней мере, тогда существовало бы реальное доказательство, что все происходит не только у него в голове. А потом он ненавидел себя еще больше за такие мысли. Ради всего святого, мама Стива... Моргнув, Баки почувствовал жжение в глазах. Замечательно, — кисло подумал он, сидя на унитазе и прижимая ладонь к лицу. — Приехали. Снова рыдаем в ванной наедине с самим собой. Черт возьми, ему даже не было грустно, не в общепринятом смысле. Он просто устал, так устал, и был сыт по горло своим собственным дерьмом. Он просто хотел снова пойти спать — Господи, он не просил о многом. И все же, по какой-то гребанной причине, он не мог, поэтому он просто сидел здесь и ненавидел себя все больше. Боже, Стив, наверное, придет в ужас, если увидит его тут, на его маленькой вечеринке жалости. Больше всего Баки ненавидел себя за то, что ничем не может помочь ему. Сам Баки безнадежен, но Стив — если Баки, по крайней мере, даст ему взобраться себе на плечи, достичь солнца, он сделает что-то хорошее. Суровая правда — Стив нуждался в деньгах, чтобы стать художником, вернуться обратно в мир, и у них обоих не было нужной суммы. Черт, да даже обладай Баки всеми богатствами, на которых восседал его дядя, Стив ни за что не принял бы деньги от него. Так что Баки просто сидел на унитазе, протирая глаза каждые пару минут, словно заевший механизм, в который он и превратился.

*

Раздавшийся стук в дверь подействовал на него как толчок, и он поднялся, чувствуя себя полностью деревянным. Выйдя из ванной, он открыл дверь спальни и зажмурился от нахлынувшего на него солнечного света. Стив стоял посреди комнаты и выглядел немного смущенным. В утренних лучах его волосы казались золотым нимбом. — Привет. Прости, мне очень нужна ванная. Я так рад, что ты здесь, — подумал Баки отчаянно. — Пожалуйста, не уходи. Но единственное, что он себе позволил — вцепиться в дверную ручку. Чем меньше он показывал свое жуткое, утомительное "я", тем лучше. — Да, конечно, — сказал он, отступая от двери. — Ничего страшного. Эй, сегодня он хотя бы мог перемещаться по квартире. Маленькие радости. Стив заперся в ванной, и Баки ушел в гостиную, чтобы не мешать ему, ведь он не собирался стоять и подслушивать, как Стив... чем бы он там не занимался. Уже чувствуя себя уставшим, Баки пошел к дивану, потом вспомнил — теперь на нем спит Стив, и повернулся к креслу. На нем лежал блокнот Стива. Баки поднял его, положил на стол и со вздохом сел. Некоторое время ничего не происходило. Баки вяло сидел, ни о чем особо не думая, смутно надеясь, что сможет заснуть. Он услышал, как включился душ. Хорошо. Стив был таким худым, немного тепла ему не помешает. Баки осознал — он все еще тупо рассматривает блокнот на столе. Стив сказал, что хочет стать профессиональным художником. Должно быть, он замечательно рисует, пусть Баки и видел только наброски персонажей из Вселенной Стивена. Сколько стоило обучение в художественной школе? Слишком много. Боже, он ведь уже смирился с несбыточностью этих планов. Баки вздохнул и прижался головой к окну, повернул ее так, чтобы видеть улицу — все еще черно-белую от снега. Далекий гул машин вибрировал сквозь ледяное стекло. Не задумываясь, Баки посмотрел на бывшее место Стива под тентом. Кто-то сидел там, не сутулясь, словно настороже — спина прямая, руки на виду. Баки закрыл глаза и ударил головой об стекло. Гребаный Рамлоу. По правде, Баки даже не злился на него. Рамлоу — мерзкий сукин сын, но война отыгралась на нем так же, как и на остальных. Лёжа на нем, умер человек. Часами истекал на Рамлоу кровью, пока его не убрали. Однако Пирс... Он точно знал, что делал, когда дал Рамлоу адрес Баки. Ни для кого не было секретом — Рамлоу зациклился на нем, и это одна из причин, почему Баки перестал ходить в центр ветеранов. Баки знал, что у него паранойя, но также знал своего дядю. План Пирса как раз строился на его паранойе. Он, должно быть, думал, что Баки не остановится на звонке в полицию, увидев Рамлоу, ошивающимся вокруг, и захочет съехать, избавив его от обязанности помогать семье. Освободит квартиру от безработного калеки пидора, с которым даже не связан кровно. Пирс сам предложил ее, и теперь не мог отступить. Но если Баки самолично захочет съехать, если Баки сам станет отказываться от помощи, никто не сможет обвинить Пирса ни в чем. Баки не собирался звонить копам, но не собирался и съезжать. Он сказал Стиву правду — Рамлоу пугал его меньше, чем телефонный разговор. Дверь спальни открылась. — Я ухожу. Надеюсь, ты не против... я достал твой принтер, чтобы распечатать резюме. Баки перевел взгляд от окна. — Конечно, нет, — сказал он на автомате. — Так ты ищешь работу? — Да. Макдональдс или что-то такое. — Стив немного поморщился. — Надо выбираться отсюда, раз я хочу когда-нибудь вернуть тебе долг. Баки ничего не сказал — он знал, что это бесполезно — но в его мыслях возник четкий ответ: Только через мой гребаный труп. И затем он улыбнулся, едва-едва, потому что эй, подумать только, у него появилась одна причина оставаться в живых. — Я знаю все, о чем ты думаешь, — с угрозой в голосе сказал Стив. К счастью, вовсе не все. Баки встряхнул длинные волосы, потом улыбнулся немного шире. — Просто подсчитываю процентные ставки. Стив подавился смешком, надел свою яркую куртку и отпер входную дверь. — Стив, — тихо сказал Баки. — Будь осторожен. Рамлоу внизу. Стив замер. Затем он встряхнул плечами и решительно открыл дверь. — Он меня не знает. я буду в порядке. — Я знаю, — сказал Баки еще тише. — Просто... Не встревай. Стив ухмыльнулся ему. — Обещаю. И он исчез.

*

Баки съел один протеиновый батончик на обед. Это нормально. В последние дни Стив кормил его регулярно и довольно обильно. Когда он вернется, они поедят вместе. Баки с нетерпением ждал этого — настолько сильно, что снова возненавидел себя. Такая зависимость была несправедлива по отношению к Стиву. В первую очередь, Стив вообще не должен здесь находиться и помогать его жалкой заднице. Он должен быть окружен семьей и друзьями и учиться в гребаной академии искусств. Баки снова посмотрел на блокнот. Внезапно — как в тот раз, когда он позвонил 911 — совершенно не обдумывая, что делает, Баки поднялся с места и пошел к компьютеру. Включив его, Баки уставился на экран, ожидая, когда тот очнется. Это заняло время — старичок был очень древний — чудо, что он до сих пор работал. В конце концов, рабочий стол загрузился, и Баки открыл браузер. То, что ему приходилось печатать одной рукой, вгоняло в тоску, он все время пытался подключить левую руку, и раз за разом вспоминал — эй, привет, ее больше нет. Наконец, он сумел вбить последнюю я в слове стипендия и нажал enter. Это тупо, — думал он, пока ужасно медленный интернет прокладывал себе путь через метрические системы данных, как ревматик-библиотекарь, с пыхтением ковыляющий между гигантских книжных шкафов. Стив наверняка уже все проверил. В конце концов список стипендий по художественным специальностям всего мира появился на экране. Баки схватил мышку и кропотливо кликал ссылку за ссылкой. Большинство страниц, на которые он переходил, были созданы в доисторические времена, поэтому их чтение крайне утомляло. Также список состоял из кучи мертвых ссылок, и когда он наконец видел сайты без зловещей ошибки 404, информация на них выглядела неутешительно. — Пятьсот? — пробормотал Баки, мигая на экран. — Черт! В прошлой жизни Баки подавал заявку на стипендию для спортсменов, покрывающую все расходы на обучение. Он не получил ее, но не сильно расстроился из-за этого. Баки понимал, что не так уж и нуждался в стипендии — не так, как другие участники. Просто лишние деньги не помешали бы. Но пять сотен? Что, черт возьми, с ними делать? Купить пару карандашей и леденец? Некоторые другие стипендии доходили до тысячи. Иногда и до полутора тысяч. Но этого все еще недостаточно. Единственные стоящие стипендии, которые нашел Баки, были шотландские и британские — десять тысяч фунтов и двадцать тысяч соответственно. Да, Стив точно уже обдумал все варианты. И должно быть понял, как и Баки сейчас — это тупик. Баки закрывал вкладки одну за другой — он просмотрел штук пятнадцать сайтов. Последний был настолько нечитаем, что Баки лишь бегло промотал его, но теперь заставил себя вникнуть полностью, просто на всякий случай. Художественная... Баки пару раз моргнул, поморщившись. Господи, он надеялся, в этой школе не учат графических дизайнеров. Или, по крайней мере, никто из них не работал над этим сайтом. Центр Художественной Реновации. Баки снова моргнул, затем наклонился к монитору. ЦХР, часть фонда Марии Старк, ежегодно жертвует 30 000 долларов молодым и перспективным художникам, пишущим в стиле реализма. Баки кликнул по ссылке и просмотрел список утвержденных школ, разбросанных по всему миру, которые, по-видимому, получили почетное звание "Дворцов". Его рука дрожала. В Нью-Йорке был один такой дворец. Вернувшись назад, он прокрутил страницу вниз, чтобы взглянуть на требования. Кандидаты должны иметь намерение стать профессиональными художниками. Он сглотнул, отчаянно стараясь задушить зарождающуюся надежду, и пролистал еще немного вниз. В конкурсе нельзя участвовать студентам, выбирающим абстрактную, концептуальную и нетрадиционную формы работы. Баки взглянул на блокнот Стива. Он без сомнения не должен делать этого. Действия Стива ясно давали понять — он не хочет, чтобы Баки листал его рисунки. Стив оставил свой блокнот лежать рядом, а значит, пытался поверить, что Баки не откроет его. Баки не слепой. Он знал — Стив все еще пугается его и упорно старается хоть чуть-чуть расслабиться в квартире. Но... У Баки была веская причина. Не любопытство; он не хотел этого делать. Но не мог найти другого выхода. Баки отпустил мышку, и медленно придвинул блокнот ближе — кончиками пальцев, словно боясь, что тот его укусит. Он подумал минуту: открыть наугад? Открыть первую страницу? Наугад. Баки осторожно открыл его. Он увидел рисунок улыбающейся женщины, которая сидела на больничной кровати, поддерживаемая со спины парой-тройкой пышных подушек, с трубкой в носу и капельницами, висящими над головой, как причудливые воздушные шары. Она выглядела ужасно маленькой, но все равно освещала всю комнату, изгоняя темноту к углам листа, которая словно затаилась там, ожидая, пока она ослабнет. Баки резко закрыл блокнот. Он не должен был этого видеть. Наверное, ему повезло, что он давно привык испытывать отвращение к себе. Проглотив это чувство, Баки смог раскрыть веки — глаза жгло — отодвинул блокнот на место и снова посмотрел на экран. Стив был традиционным художником — это хорошо. Кроме того, он несомненно обладал ярким талантом. Баки казалось, что каким-то образом он встретился мамой Стива: словно взглянул не на рисунок, а на отпечаток ее души. Баки почувствовал себя еще более отвратительным. Впрочем, если Стив сможет получить стипендию, поступок Баки стоит этого. Сглотнув еще раз — горло было очень сухим — он нажал на ссылку порядок подачи заявок. Студентам следует скачать форму заявления и заполнить ее целиком. Желающие подать заявку, должны прислать не менее 10 и не более 15 изображений в формате jpeg своих лучших работ. Требуется минимум три рекомендательных письма, предпочтительно от преподавателей, у которых вы обучаетесь в настоящее время. Студенты должны прикрепить биографию или резюме, а также предоставить сопроводительное письмо объемом не более 250 слов на тему: "Мои долгосрочные образовательные и карьерные цели". Заявки должны быть отправлены до конца… И тогда у Баки началась паническая атака. У него хватило ума отпустить мышь, иначе бы он раздавил ее. Вместо этого он вцепился в край стола. Сердце колотилось в ушах, зрение стало туннельным, сдавленное горло не давало вздохнуть. Он толкнул стул, сполз на пол, свернулся калачиком и схватился за волосы. Острая боль дала ему опору, чувство реальности. Сердце все еще пыталось пробить ребра — оно колотило, словно отдельная сущность, создание, стремящееся вырваться из грудной клетки, у Баки, должно быть, сердечный приступ, или сердечная недостаточность, или другая серьезная болезнь; его сердце не могло биться так сильно и быстро настолько долго, что грудь болела, будто кто-то избивал его изнутри. Баки сжался теснее, еще сильнее впился в волосы и отчаянно старался дышать. Дышать. Давай, вдох... Было больно, грудная клетка не впускала кислород. И выдох. Дрожащий сгусток воздуха покинул губы. Вдох... И выдох. Он представил Стива, как тот держит его за руку и говорит: Эй, Баки, — и оковы на груди немного ослабли. Потребовалось двадцать минут, а может, и больше, прежде чем он наконец смог развернуться. На самом деле, взглянув на часы, он увидел, что прошло ровно двадцать девять минут. Не тридцать, а двадцать девять. Мы ценим Ваш звонок... — вспомнил Баки и не то чтобы улыбнулся, но по крайней мере почувствовал возможность улыбаться — и это было уже что-то. Он дрожал еще минуту, затем выдохнул, глубоко вдохнул, и поднял себя вверх. Ноги не держали, поэтому Баки притянул стул и рухнул на него. Еще минута передышки, и Баки, сжав зубы, навис над столом, словно готовился к бою. Хорошо. Ему надо делать шаг за шагом. Решать одну проблему перед тем, как перейти к следующей. Первой в очереди была форма заявления. Баки сделал глубокий вдох и открыл её. Все не так уж плохо, сказал он себе. Полное имя. Личный сайт. Информация о занятости. Все это есть в резюме Стива, которое должно быть где-то на компьютере, так как тот распечатал его накануне. Что касается почтового адреса и телефона, Баки мог просто оставить свои. Потом был Перечень работ. Баки поморщился. Необходимо от 10 до 15 примеров работ Стива. Это неприятно, но решаемо; Баки всего лишь нарушит личное пространство Стива еще сильнее. Но, эй, он видел портрет его покойной матери, так что, вероятно, хуже уже не будет. Баки ни на секунду не закралась мысль просто рассказать обо всем Стиву. Сделай он это, Стив бы уставился на него и назвал его попытки смехотворными — таковыми они и были. Очевидно, это проигранная битва, но отрицание Баки могло продержаться еще чуть-чуть. Скорее всего, уже через минуту он придет в уныние и все бросит. В конечном счете, если кто-то в этой квартире собрался довести себя бессмысленными стремлениями без реального шанса на успех, Баки предпочел бы, чтобы это был он. Баки уже и без того занимался этим каждый день, так какого черта? Он выдохнул и продолжил читать. Примеры работ Баки достанет, эссе на 250 слов можно написать самому. Рекомендательные письма были его настоящей проблемой. Нужно как минимум три. И он не мог сочинить их сам — Баки был уверен, подделка писем будет медвежьей услугой Стиву... Так. Так. Стоп. Он же сказал себе — одна проблема за раз — и должен этого придерживаться. Ему нужна информация, которую он может найти только в резюме Стива, и оно, возможно, все еще в компьютере, так как Стив распечатывал его вчера. Вообще-то... если он найдет резюме Стива, он может узнать, в какую школу тот ходил, а потом... позвонить... его учителю... Ага, великолепный план без явного изъяна. Господи Иисусе. Баки стиснул зубы, открыл текстовый файл и составил список. Форма заявления (нужно резюме Стива) Три рекомендательных письма (нужно резюме Стива) Биография или резюме (нужно чертово резюме Стива) От 10 до 15 изображений (нужен блокнот Стива) Эссе на 250 слов (нужно вдохновение) Хорошо. Хорошо. Замечательно. Блядь.

*

Баки начал с безобидного: проверил, может ли его принтер сканировать (может) и осталось ли резюме Стива все еще на компьютере (осталось). На самом деле, он больше ни за что не взялся. Не было сил. Эй, он провел весь день в поисках стипендии и пережил парализующие панические атаки — это вообще-то большой подвиг, и к тому же становилось темно. Стив скоро будет дома. Не говори "дома". Дебил. Он поплелся к креслу у окна, сел и, оказавшись на расстоянии от компьютера, почувствовал физическое облегчение. Он понимал: отсрочка означает, что дело скорее всего никогда не будет сделано. И это совсем не станет сюрпризом.

*

Около восьми вечера раздался стук в дверь. Развалившийся в кресле Баки мгновенно насторожился и поднял голову. Стив всегда стучал, сразу открывая дверь. Но затем послышался его голос: — Баки? Ты там? Баки поднялся и пересек комнату. — М? — откликнулся Баки. — Что такое? Закрыто? Он пошел открывать дверь, но ручка не повернулась. — Нет. Подожди... Не задумываясь, Баки еще раз дернул ручку: — Стив? Что происходит? Она снова не поддалась. Сердце Баки забилось чаще. Это тупо. Очевидно, дверь не заперта, Стив просто держал ручку с другой стороны, но... — Кровь, — было слышно, как Стив поморщился, — Э-э, типа много. Баки моргнул, резко вынырнув из круговорота мыслей. — Баки? — неуверенно произнес Стив. — Да? Нет, все в порядке. — Сердцебиение замедлялось. — Спасибо за предупреждение. Сейчас я открою дверь. Он сделал это, и темнота коридора стекла с лица Стива. — Черт, — мягко, но с чувством сказал Баки. — Я в порядке, — сразу же ответил Стив, просачиваясь мимо него внутрь. — Не так плохо, как выглядит. Баки закрыл дверь, смотря на него. Стив рывками стряхивал с себя рюкзак и возился с молнией на куртке. Его лицо реально выглядело ужасно. Он не мог сотворить с собой такое сам — всех дверей и лестниц в мире было бы недостаточно. Баки, шаркая, подошел ближе и протянул к нему руку: — Можно? Стив поставил свой рюкзак и выпрямился с недоумением на лице. — Э-э… Конечно... Баки взял Стива за подбородок, и тот поморщился, замерев. Баки очень медленно повернул его лицо к свету. Левый глаз полностью заплыл. Губы были разбиты, верхняя и нижняя. Скулы изменили цвет, кровь застыла коркой под носом. — Кружится? Стив покачал головой. Значит, сотрясения скорее всего нет. Баки отпустил подбородок, затем просунул руку под распахнутую куртку Стива, но тот отшатнулся. — Что ты делаешь? — спросил он, крепко завернувшись в куртку. Баки моргнул, все еще протягивая руку: — Проверяю твои ребра… Стив секунду стоял, замерев, затем расслабил хватку на куртке. — А, — пробормотал он. — А, точно. — Извини, — сказал Баки. — Я не подумал… Его голос затих. Внезапно он почувствовал себя настолько беспомощным, что не мог ни двигаться, ни говорить. Он мог только стоять на месте, как стоял тогда в ванной и глядел на себя, желая измениться, желая стать кем-то другим. Больше всего он хотел, чтобы Стив чувствовал себя в безопасности, но понятия не имел, как вести себя, чтобы это произошло: что говорить, что делать, как показать Стиву — Баки не причинит ему вреда. — Все нормально. Ты не... Правда, я в порядке. Я знал бы, если нет. Точно. Его мама была медсестрой. Баки глубоко вздохнул и задавил свою ребячливую досаду в зародыше — сейчас не до него. — Что случилось? — в конце концов спросил он. — Кто-то избил меня, — Стив коротко пожал плечом, будто это не было большим делом. Он снял куртку и сложил ее на диван. — Пойду немного умоюсь. Баки моргнул, затем последовал за Стивом в ванную. Тот определенно вел себя странно. — Стив, подожди. Кто это был? Просто... Я не понимаю, что происходит. — Все в порядке. — Стив просочился в ванную и открыл аптечку Баки. — Не волнуйся. Баки узнал чувство, которое Стив пытался скрыть — стыд, всегда охватывающий самого Баки, когда он ругал себя за слабость. Стив хотел бы быть сильнее. Стив хотел бы надрать задницу всему миру. Но как в мире нашелся мудак, который мог сделать со Стивом такое — тот же вышел искать работу, твою мать... Но Баки уже знал ответ, не так ли? — Это был Рамлоу, ведь так? — Нет, — сказал Стив, слишком тщательно выбирая медикаменты. Баки потер левую руку: — Ты ужасный лжец. — Это был не он, — повторил Стив, дрожащими от гнева руками выливая антисептик на ватный диск. Он замолчал, потом неохотно признался: — Но он был как бы вовлечен. Он начал сердито вытирать кровь с лица. Внезапно Баки вспомнил, что его присутствие беспокоит Стива. Он вышел из ванной и прислонился спиной к стене с другой стороны, вне зоны видимости. Баки бы вообще ушел в гостиную, но ему позарез нужно было понять, что произошло. — Я не понимаю. Как он мог тебя узнать?.. — Моя куртка. — буркнул Стив. — В тот раз я оставил ее на диване. Он узнал ее. Конечно. Его большая, яркая, цветастая куртка с чертовой мишенью на спине. Баки крепко сжал ладонь в кулак. Рамлоу хотел, чтобы все чувствовали себя, как он. Увидев Стива, раздающего резюме, ищущего работу… Это, должно быть, свело его с ума, и он яростно захотел уничтожить все проблески надежды. Понимание, что тем самым он навредит и Баки, было дополнительным бонусом. — Что он сделал? — вкрадчиво спросил Баки. — Ничего, — настоял Стив. — Он просто сказал, что хочет мне что-то показать. Мы пошли к какому-то… — Ты пошел за ним? — Он схватил меня, ясно? — выплюнул Стив, возмущенный тем, что Баки заставил его сказать это. — Вокруг никого не было, он схватил меня, и притащил в какое-то старое здание, где валялись люди. “Нарики”, — подумал Баки. Рамлоу притащил Стива в гребаный наркоманский притон. — Он стал рыться в их карманах, забирал себе все, что нашел. — Судя по звуку, Стив что-то соскребал — возможно, стирал кровь с волос. — Эти люди даже не понимали, что он там, а он все талдычил про естественный порядок вещей и все такое. Баки какое-то время глядел в пол, нахмурившись. Затем поднял голову и посмотрел за плечо, хотя он не мог видеть ванную с этого угла, только желтоватый свет, бьющий из-за двери. — И? — И ничего, — отрубил Стив. Баки ответил не сразу: — Стив, — произнес он медленно. — Ты полез в драку с ним? Казалось, с тех пор, как Стив вошел в квартиру с разбитым лицом, он ждал, что Баки начнет его отчитывать — Он забирал их вещи. Что я должен был делать? — Что угодно, кроме этого, — не веря своим ушам, сказал Баки. — Ага, ну, знаешь что? Ты не моя гребанная ма... Он резко замолчал. Слушая сбившееся дыхание Стива, Баки опирался о стену, не двигаясь с места, и чувствовал себя ужасно бесполезным. Он не особо удивился тому, как безрассудно Стив подвергает свою жизнь опасности. По опыту он знал — гораздо легче рисковать всем, когда нечего терять. И Стив, конечно, верил, что терять ему нечего. Как хотелось бы Баки сказать Стиву, что его мать не умерла, а кузены не прогнали его. Он хотел бы поддержать Стива, хоть немного его утешить. Он хотел бы сказать Стиву, что в конце концов все будет хорошо. — Давай, продолжай, — понуро сказал Стив. Его бесцветный голос отражался гулким эхом от плитки ванной. — Накричи на меня, если хочешь. Он звучал как недовольный подросток — было несложно понять, что он ведет такой разговор в тысячный раз. Защищает свое право бороться, когда другие настаивают, что он слишком мал и слишком безрассуден. Баки снова повернул голову к открытой двери, желая увидеть Стива, увидеть выражение его лица. — Я не собираюсь на тебя кричать. — А что так? — бросил Стив. — Я постоянно несу тебе чушь о войне, хотя сам даже не могу выйти победителем в собственных битвах. Его голос дрожал, и это было совсем невесело, но Баки невольно начал улыбаться. — Что, черт возьми, ты говоришь? Ты победил. — Что? — с сомнением спросил Стив после долгой паузы. — Ты доказал, что Рамлоу облажался, — Баки говорил с закрытыми глазами. — Пошел против его херни с естественным порядком. Пытался помочь тем парням, хотя они даже не могли это видеть. Начав с ним драться, ты уже выиграл. Наступило долгое молчание. В конце концов, Баки услышал неуверенные шаги. Открыв глаза, он увидел тень, растянувшуюся в прямоугольнике света из ванной. Баки поднял взгляд, чтобы увидеть в дверях Стива, смотрящего на него. Он больше не выглядел так, словно вот-вот взорвется. На самом деле, он казался немного пристыженным. — Почему ты стоишь здесь? — спросил он робко. Баки пожал плечами. Они оба знали почему; нет смысла говорить вслух. Но потом Стив потянулся за рукой Баки и прижал ее к своим ребрам — туда, где он пытался коснуться его раньше. Баки смотрел на него с широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляда. — Я доверяю тебе, — сказал Стив. Он был весь в синяках, но стоял прямо, как упрямое деревце в бушующем шторме. Баки чувствовал, как под пальцами колотится его сердце. — Кое-что... происходит со мной, об этом тяжело говорить. Но я правда доверяю тебе. Прости, что так плох в этом. Слова казались полными тепла и света, Баки было странно слышать их. Он и не представлял, что по прежнему может чувствовать себя так. Вообще-то, он даже не был уверен, что когда-либо чувствовал себя так. Голова немного кружилась — оказалось неожиданно интимно держать руку на чьем-то сердце. Или, может, это просто был Стив. — Я зря сорвался на тебя, — с трудом продолжил Стив. — Но я так привык, что люди говорят мне, как глупо я… — Давай-ка остановимся прямо здесь, — Баки выпрямился, от чего они еще сильнее приблизились друг к другу, — Было глупо драться с Рамлоу. Стив хлопнул глазами. Баки слегка улыбнулся. — Не пойми меня неправильно. Очень, очень классно знать, что есть такие идиоты, как ты, — Баки пожал плечами. — Но это все равно было охренеть как глупо. — Эй! — возмутился Стив. Но его обиженный вид слегка портил тот факт, что он до сих пор прижимал руку Баки к себе. Момент, пока они стояли и смотрели друг на друга, затянулся. Баки все еще чувствовал, как сердце Стива бьется под его ладонью — теперь немного спокойнее. Как никогда он желал сократить расстояние между ними и сжать Стива в объятиях. Он был не таким дебилом, чтобы обдумывать это всерьез. Но прямо сейчас Баки знал: либо он отправит Стива в академию искусств, либо умрет, стараясь. — Я... приготовлю что-нибудь на ужин, — наконец выдавил из себя Баки, потому что Стив все еще капал кровью на плитку, и Баки не мог глазеть на него вечно. — Хорошо. — Стив не сразу отпустил его руку.

*

Баки удалось убедить Стива спать этой ночью в кровати — он настаивал, что в любом случае собирается сидеть за компьютером до рассвета. Скажи он только про состояние Стива, упрямый маленький говнюк, которым тот был, никогда бы не согласился. Сон принес бы Баки гораздо меньше покоя, чем уверенность, что Стиву ничего не угрожает и он спит в его кровати. Сидя за компьютером, Баки достал телефон и впервые за несколько недель прочитал последние сообщения. Рамлоу, конечно. видел твоего маленького протеже. не уверен, что он доберется домой Баки ничего не почувствовал, кроме, может быть, легкой радости, что он не прочел сообщение до возвращения Стива. Он давным-давно должен был натравить копов на Рамлоу, но острое осознание, что Баки сам мог оказаться на его месте — у него все ещё был шанс стать таким же как Рамлоу когда-нибудь — останавливало его. Но теперь, когда жизнь Стива также оказалась под угрозой, он не знал, как поступить. Одна проблема за раз. Глубоко вздохнув, он вернулся на сайт ЦХР и нажал на маленькую иконку загрузки. Он подождал, пока принтер выплюнет бланк заявления, затем нашел на компьютере резюме Стива и зубами открыл ручку. Первое, что он заметил — в резюме не упоминалось среднее имя Стива. Баки не был уверен, имеет ли это значение, но предпочел бы подстраховаться. Может быть, он придумает, как спросить Стива. Пока что он просто написал Роджерс, Стив, указал свой номер телефона, адрес и е-мейл. Он осознал, что ему снова придется проверять электронную почту. Выдохнув, Баки кропотливо заполнил оставшуюся часть формы. Информация о занятости, информация об образовании, дополнительная информация. Это заняло у него почти два часа, главным образом потому, что он чувствовал себя обязанным проверить и перепроверить все написанное. Черт, он и забыл, как утомляет бумажная работа. От одной мысли, сколько еще всего ему предстоит, кожа покрылась мурашками. Но потом он вспомнил избитое лицо Стива, яростный взгляд Стива, его Что я должен был делать? Раз Стив, потеряв всё и не имея никакой надежды на будущее, мог выстоять против Рамлоу и его мерзкого дерьма, — тогда Баки мог заполнить гребаную форму. Снова прочитав резюме, он понял — у Стива есть личный сайт. Минуту в Баки теплилась надежда, что он спасен от необходимости снова открывать блокнот Стива. Когда страница наконец загрузилась, Баки недолго просматривал посты Стива, прежде чем осознал — это не сработает. Стив выкладывал только быстрые зарисовки, большинство из них — фанарты. Баки знал об искусстве примерно ничего, но все в работах Стива казалось ему прекрасным — пропорции и эмоции были безупречны, позы персонажей — динамичны и живы, тени и цвета на высоте. Но даже он понял: это не то, чего ждет ЦХР. Они хотят нечто похожее на то, что Баки видел в блокноте Стива — откровенная безжалостность улыбающейся на больничной койке мамы Стива. Так было еще несколько текстовых постов. Очевидно, Стив пытался попросить помощи у подписчиков. Но он был робок в своих просьбах или писал с большой неохотой — так же как просил денег в реальности, на улице, и, очевидно, подписчики не спасли его. Баки сглотнул и закрыл сайт. Он должен посмотреть в блокнот Стива. Не время думать о себе. Если он мог получить для Стива стипендию ЦХР, пусть и причинив ему боль — это того стоило. И, может быть, Стив даже когда-нибудь простит его. Ни за что, — прошипел в голове насмешливый голос, звучащий как Рамлоу. Ты уже это знаешь. У Стива неполный пакет документов. У него нет рекомендательных писем. У него нет надлежащей законченной работы для примера. Ты знаешь, что тебя ждет провал, и поэтому не хочешь рассказать ему. Баки и так все это знал. Слова в голове ничего не меняли. И, эй, у него было резюме, и он заполнил бланк заявления. Два из пяти. Он открыл пустой текстовый файл, написал в заглавии Мои долгосрочные образовательные и карьерные цели, затем откинулся в стуле, чтобы глазеть на мерцающий курсор.

*

Почти четыре утра, а страница все еще была пуста. Баки вздохнул, потирая лицо. Он начинал печатать тысячу зачатков предложений, которые сразу вырывал с корнем. Для своего будущего я хотел бы. Мои карьерные цели — это. В моем представлении я. Баки пытался искать вдохновение, но был просто не создан для таких дел. Он перестал представлять свое будущее очень давно. Сказать по правде — напечатал он вяло. Удалил это. Потом придвинул стул ближе и начал снова. Сказать по правде, я не Стив Роджерс. Стив Роджерс понятия не имеет, что я это пишу. Стив Роджерс в настоящее время бездомный, без семьи, и полон решимости не истекать ни на кого кровью. Адрес, телефон и электронная почта мои, кстати. Я двадцатишестилетний однорукий ветеран, и если вы простите мой французский, печатать это письмо — пиздец. Сначала я пытался притвориться Стивом, рассказывающим вам о своих надеждах на будущее, но я не думаю, что таких у него много. Вы заметите, у него не полный пакет документов, поэтому, возможно, он и не подал заявку сам. Он, вероятно, последний человек, которого вы примете в свою школу. На вашем сайте говорится, что стипендия дается на основе заслуг, но нужды также учитываются. У Стива есть и заслуги, и нужды, а также мечта, которую он, скорее всего, оставил. Я не смогу помогать ему вечно — просто потому, что он не позволит. Но поверьте моим словам: я не отправил бы это письмо, если бы не верил — он того стоит. Я не буду писать о его таланте. Вы увидите все сами. Я не прошу от вас какого-то особого отношения к нему. Я только прошу, чтобы вы рассмотрели его заявку наравне с остальными. Признаю, у меня необычный подход, но если вы действительно придерживаетесь принципа "искусство ради искусства", то это не будет проблемой. Баки потер глаза, выделил эссе и проморгался. Нижний левый угол сообщил, что в тексте было ровно двести пятьдесят слов. Как вам такое?— подумал он. Затем добавил пару вежливых фраз, подписался Джеймсом Бьюкененом Барнсом и нажал "сохранить".

*

Поднималось бледное зимнее солнце, а Баки все еще переглядывался с блокнотом, торчащим из рюкзака Стива. Это была долгая, долгая ночь, и он действительно не хотел открывать чертов рюкзак. Он долго пытался оттянуть момент, будто чудо могло его спасти. Но единственное, что ему оставалось сделать — позвонить в школу Стива в очень слабой надежде получить рекомендательное письмо. Прямо сейчас это было невозможно — Баки мысленно не подготовился, и все равно еще слишком рано. Но если он ничего не сделает, скоро станет рискованно сканировать рисунки Стива, потому что тот всегда встает не свет ни заря, и может застать его за этим. Баки поднялся, подошел к окну и посмотрел на улицу. Рамлоу пока нет, хотя Баки не сомневался — он появится позже. Что с этим делать, он тоже еще не разобрался. Баки пошел обратно к столу. Он должен разобраться хотя бы с одной из проблем. Решить, что делать с Рамлоу — невозможно. Предать доверие Стива, с другой стороны — значит оттолкнуть его от себя. Да иди ты на хуй, Барнс. Если он действительно собрался сделать это, надо перестать ныть и просто, блядь, сделать. Баки вытащил блокнот и положил его на колени. Фонду ЦХР нужны не менее десяти рисунков. Баки уже знал, что портрет мамы Стива будет среди них. Он внес его в свой список под номером один, затем открыл блокнот. Сначала было несколько набросков, портретов, многие с натуры, некоторые явно из художественного класса. Баки медленно пробрался через них. За очередным листом оказался портрет девочки, глядящей прямо на него с какой-то тяжестью и возмущением в глазах. Она была очень похожа на Стива. Может, двоюродная сестра. Под ее взглядом Баки почувствовал себя неуютно, будто она видела его насквозь, будто знала, что он не должен смотреть на нее. Она стала номером два в списке. Номером три, четыре и пять — три изящные танцующие обнаженные фигуры, которым Стив явно уделил много внимания — двое мужчин и женщина, казалось, готовые выпрыгнуть с листа. Баки отметил их, потом продолжил. Следующей была мама Стива, которую он уже вписал. Перевернув страницу, Баки наткнулся на серию портретов, сделанных под странным углом — через секунду он понял, что так должен был выглядеть мир для Стива, когда тот сидел на улице. Баки дал им номера с шестого по восьмой. После них появились персонажи вселенной Стивена, которых Стив нарисовал несколько дней назад. Баки слегка улыбнулся, но не посчитал их и перелистнул. Следующим был его портрет. Мозг Баки перестал работать. Минуту он глазел на рисунок, словно ожидая, что он обернется чем-то другим. Но нет. Это был он — рука и все остальное — спящий в кресле у окна. Стив даже написал его имя внизу. Баки. Чуть дрожащей рукой Баки перевернул страницу. Снова он. Дюжина маленьких набросков, сделанных с разных углов — улыбающийся, хмурый или смотрящий в пространство. Он перевернул следующую страницу. Потом следующую, потом следующую. Это все он. В груди становилось тесно, в ушах загудело, что было явно тревожным знаком. Он закрыл блокнот и посмотрел в потолок, глубоко и рвано дыша. Успокойся. Он просто... Он не понимал, зачем Стиву его рисовать. Не один раз — десятки раз. В этом не было никакого смысла. Зачем кому-то его рисовать? Возможно потому, что Баки был единственным человеком поблизости, но почему-то Баки чувствовал — такого объяснения не достаточно. Его сердце все еще немного частило. Он даже не был уверен, что он на самом деле чувствует по этому поводу, кроме машинальной тревоги его тупого, неадекватного разума. Но в ту секунду неминуемая паническая атака не позволила ему продолжить листать блокнот, и его затопило облегчением с привкусом вины. Мысли все еще плавали в далекой тревоге, когда он осторожно положил блокнот обратно в рюкзак. Тот вытолкнул прямоугольник пластика, который Баки взял, не задумываясь. Водительские права Стива. Смутно понимая — ему все еще нужно узнать полное имя — Баки перевернул карточку и посмотрел на нее. Только на фотографии был не Стив, а смесь Стива и девочки с рисунка. Ее лицо, но его прическа. Ее глаза и его глаза. Их имя. Стефани Грейс Роджерс.