War, Children

Стив проснулся с ноющей болью. Глаз почти не открывался и пульсировал; казалось, вместо лица у него старый арбуз. Ну, конечно, бывало и хуже, но все равно это не лучшее ощущение в мире. Осторожно приподнявшись, он заметил на тумбочке стакан воды и таблетки обезболивающего. Еще неделю назад он ни в коем случае не принял бы то, что оставили ему, пока он спал, тем более лекарства. Но сейчас он не задумываясь проглотил таблетку и осушил стакан воды. В груди защемило от благодарности. Стив сразу вспомнил, как вчера отреагировал на попытку Баки прикоснуться к нему, и стало неловко. Глупо, но Стив боялся, что он... что? Почувствует мягкость, которой там больше нет? Несуществующие шрамы? В каком-то странном, циничном смысле, ему повезло — грудь изначально была настолько плоской, что тестостерон смог уменьшить ее так, чтобы нравилось Стиву. Остался небольшой лишний слой, но ничего, что оправдывало бы верхнюю хирургию — по крайней мере, для него. Дисфория всегда была меньшей из бед, учитывая все обстоятельства. Стив хотел выглядеть как мальчик, чтобы люди относились к нему, как к мальчику, ведь иначе они не могли понять, что он им и являлся. Поэтому Стив очень нуждался в гормонах. Мама помогла ему разобраться с вариантами нижней хирургии, и Стив понял, что все они не для него. Стиву не было нужно менять свое тело. Только то, как люди его видели. То есть на самом деле, не было ничего, что Баки мог найти. От этого Стиву стало не по себе, потому что... он хотел, чтобы Баки знал. Казалось нечестным все время скрывать деталь, которая — Стив был теперь уверен — не будет иметь значения для человека, спасающего ему жизнь. Но он не представлял, как заговорить об этом. Сейчас, сидя в кровати Баки, он просто радовался, что вернулся целым и невредимым. Может, и хорошо, что он уродился таким мелким — никто не рассматривал его всерьез и не тратил время на то, чтобы добить. Когда Стив больше не смог подняться, Рамлоу отвернулся и оставил его истекать кровью в грязи. Дорога домой к Баки оказалась испытанием, но не самым трудным, с которым Стив сталкивался. Он знал, что его ждут. Поэтому смог встать и потащить свои кости по улицам. Кто-то ждал его. Кто-то беспокоился о нем. Кто-то знал его. Стив посмотрел в пустой стакан. По правде говоря, его чувства давно уже спутались в большой узел в груди, набухший непроходящей болезненной нежностью. Может поэтому он прижал руку Баки к своему сердцу — надеялся, что тот проникнет внутрь и все поймет.

*

— Эй, — сказал Стив, открывая дверь спальни, — ты проснулся. Я подумал, что надо бы… Баки не ответил. Он сидел на диване, уставившись широкими глазами в стену напротив. — Баки? Баки посмотрел на него так, будто увидел говорящего клингона. Стиву захотелось обернуться и проверить, нет ли кого-нибудь за спиной. — Все в порядке? Баки открыл рот, но не произнес ни звука. Затем кивнул. — Ага, — пробормотал он, немного встряхнувшись. — Привет. Извини. — Да ничего, — осторожно сказал Стив. — Хочешь позавтракать? Баки снова уставился на него. — Баки? Тот вздрогнул: — Ага, я, — сглотнул он. — Нет. — Нет... не хочешь? — озадаченно спросил Стив. Баки помотал головой, кивнул и снова помотал головой. — Неа. Ага. Не хочу. Стив все еще не понимал, что происходит. — Ты в порядке? Баки снова помотал головой, будто пытаясь стряхнуть ненужные мысли. — Извини. У меня просто... странный день. Он выдохнул и, очевидно, постарался придать голосу более привычный тон: — Как твое лицо? — Уже нормально. Спасибо за обезболивающие. Баки жевал губу и ерзал рукой по коленям, пальцами впиваясь в швы штанов. Теперь Стив с легкостью мог узнать такое поведение: Баки хотел что-то сказать, но не понимал, как сформулировать, или просто боялся. — Я потерял ее в Ираке, — выпалил он. Стив застыл. — Ру... руку, в смысле, — Баки запинался. — Мы... мы на несколько часов застряли под броневиком, и если бы нас раньше вытащили, может, получилось бы спасти ее, но не вышло. Он продолжал ковырять швы. — Рамлоу был там со мной, он... его придавило мертвым парнем... Торнтоном, он застрял под Торнтоном. Тогда он и ебнулся. То есть — мы все там ебнулись, но он особенно. — Баки, что... — Я подумал, ты должен знать, — скороговоркой продолжил Баки, побледнев так, будто его сейчас стошнит. — Ты должен знать про меня. Я знаю про тебя все, а ты не знаешь обо мне ничего, и это не должно... — Баки. Тот замолк. — Мне не нужно знать о тебе больше. То есть, я хотел бы, — путался Стив. — Но... но не хочу, чтобы ты так переживал. Я хочу... Я просто хочу, чтобы ты говорил только то, что хочешь. Хорошо? Сглотнув, Баки кивнул и шатко выдохнул. — И вообще ты не так уж много про меня знаешь. Все в порядке, Баки, все хорошо, правда. Баки ничего не ответил, он все еще ковырял штаны. Кажется, там уже появилась настоящая дыра. Стив не знал, как быть. Здесь определенно происходило что-то странное, но он никак не мог понять, что именно. — Все в порядке, — повторил он, пытаясь вложить в слова то, что испытал, когда проснулся — он наконец обрел место, которое хотел бы назвать домом. — Тебе ничего не нужно делать, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Я не боюсь. Вслед за еще одним долгим дрожащим выдохом Баки кивнул. — Да. Хорошо. — сказал он, нисколько не выглядя убежденным.

*

Это оказалось только началом самой странной, самой обескураживающей недели в жизни Стива. В итоге в тот первый день они смотрели мультики, но все было совсем не так, как в прошлый раз. Стив мог сказать, что Баки не видел перед собой экрана — тот сидел неподвижно, с напряженными плечами и искусанными докрасна губами. Стив для виду глянул несколько эпизодов «Время приключений», а потом сказал, что собирается немного прибраться. Баки не возразил и с виду даже почувствовал облегчение. На самом деле убирать уже особо было нечего, даже в спальне. Оказалось, Баки жил без пылесоса, и они не могли себе его позволить. Так что квартира была настолько чистой и опрятной, насколько это возможно — хотя все еще не очень уютной. Очевидно, Баки ничего не взял с собой, когда переезжал, и вся мебель осталась от дяди. Сейчас Стив выровнял книги на полках, подобрал валяющуюся одежду и сложил ее на кресло — на этом все. Стив в смятении сел на кровать. Тишину заполняла болтовня телевизора из соседней комнаты. — Эй, — неуверенно позвал он Баки спустя время. — Я подумываю сходить за продуктами. В ответ — ничего. Затем из-за двери послышался тусклый голос: — Угу. Думаю, Рамлоу там нет. Стив поднялся и вернулся в гостиную. Баки стоял у окна, абсолютно не обращая внимания на телевизор. Он не шелохнулся, пока Стив надевал куртку и шарф. Стив ломал голову, раздумывая, что сказать. Он вымучил только: — Ты что-нибудь хочешь? Из... из магазина? Баки медленно развернулся, будто ему было трудно оторваться от окна, и поплелся обратно к дивану, не поднимая глаз. — Нет, — пробормотал он. — Ничего. Баки уселся и продолжил ковырять ткань своей одежды. — Хорошо. Если точно... Баки не реагировал. Он смотрел в никуда. Было неловко оставлять Баки вот так. Хотелось подойти к нему, на худой конец сжать его руку. Дать понять — он не один, хоть от Стива и мало толку. Но прикосновения к Баки имели столько сложных нюансов, что Стив боялся сделать все еще хуже. — Хорошо. Ну тогда я ухожу, — сказал он. — Увидимся позже. Баки рассеянно кивнул.

*

На улице стоял лютый мороз, но Стив даже обрадовался ему, надеясь, что тот освежит голову. Не то чтобы это сработало: от ледяного воздуха он начал кашлять, пришлось какое-то время дышать в шарф. Холод щипал лицо. Стив задумался, смотрит ли Баки на него из окна, но не поднял голову — знал, что в такой яркий солнечный день ничего не разглядит за стеклом. Дорога до магазина занимала всего пять минут, но к концу пути Стив стучал зубами. Дверь весело зазвенела, когда он вошел внутрь. На этот раз Стив обрадовался теплу, хотя лицо защипало пуще прежнего. Стив ходил туда-сюда между рядами. Он не мог сосредоточиться, поэтому почти пять минут просто блуждал по магазину, ничего не кладя в пакет. Еще через пять минут он, наконец, взял с полок вяленую говядину и печенье с шоколадной крошкой — не самые дешевые, но Стив лучше умрет с голоду, чем лишит Баки привычной еды. Он нахватал самых свежих фруктов из тех, что нашел. Мандарины, в основном, несколько яблок. Выбирая остальные продукты, он тщательно разыскивал на прилавках самые дешевые марки. — Наличные или карта? — с широкой улыбкой спросил кассир. Он опустил сиденье стула, чтобы стоять на нем на корточках, и при этом оставаться на уровне глаз покупателей. Результат выглядел довольно странно, но Стив понимал, что непросто высидеть в одной позе целый день. — Наличные, спасибо. — Стив набирал свою мелочь и чувствовал, как горят уши. Любому было ясно, где он ее достал. Он уже знал, сколько будет нужно, и на жуткую секунду ему показалось, что денег не хватит, что он неправильно рассчитал, но тут он нашел последнюю монету на дне кармана и с огромным облегчением передал ее... Курту, если верить бейджу. Курт не пошевелился: не взял деньги и не начал пробивать покупки. Стив поднял глаза и обнаружил, что тот, прищурившись, смотрит вдаль. — Что... Что-то не так? Курт прищурился сильнее —выглядел он как второсортный актер малобюджетной драмы. — Знаешь... Нам говорят выбрасывать все, у чего заканчивается срок годности. — В его речи, к удивлению Стива, слышался немецкий акцент. — Вот как… — растерялся Стив. — И что? — И сегодня у многих продуктов он истечет. Я пометил их фиолетовыми кружочками. — Курт помахал сиреневым фломастером. — Чтобы не перепутать. А еще сегодня босс разрешил закрыться, когда захочу, потому что у меня день рождения, а я работаю тут один целый год. Стив посмотрел на него. — Поэтому я решил, магазин закрывается прямо сейчас. Все помеченное фиолетовыми кружочками официально выброшено. Теперь оно ничье. Стив ничего не сказал. Курт улыбнулся ему, широко и ярко: — Конечно, ты можешь просто заплатить и идти... — Я... — начал Стив. Его укололо знакомое чувство стыда, но он проглотил гневные слова, готовые сорваться с языка. Другого такого шанса не будет. — Я наверное... еще погляжу, — удалось ответить Стиву. Курт демонстративно уставился в кроссворд: — Ну давай. Стив развернулся на пятках и снова пошел вдоль рядов, сердце колотилось. На многих продуктах виднелись фиолетовые кружочки, по большей части на мясе и овощах. Стив заполнил целый новый пакет вдобавок к скудному первому и понес их к Курту. Тот пробил только товары из первого. — Вот, пожалуйста. С вас двадцать четыре тридцать. На самом деле там было продуктов долларов на шестьдесят. Стив сглотнул. — Спасибо. Спасибо вам, — сказал он вполголоса. — Друг мой, — ответил Курт, сгребая монеты со стойки. — Я сам не раз сидел без денег. Заплати другому, ага?* [ *Прим.перев.: To pay it forward - дословно "платить дальше" или "платить по счетам". Можно также сказать - заплатить другому. То есть например, когда кто-то безвозмездно делает хорошее дело для Вас, то Вы дальше, делаете тоже безвозмездно хорошее дело для другого.] Он снова улыбнулся, и Стиву стало немного лучше. — Да. Спасибо, правда! Когда Стив, наконец, вышел из магазина, он был ошеломлен тем, что сейчас произошло, а в голове до сих пор сидело странное утреннее признание Баки. Он почти не понимал, куда смотрит — но затем моргнул и увидел. На другой стороне дороги стоял Рамлоу. Заметив Стива, тот помахал ему рукой. Рамлоу намеренно встал там, где Баки не смог бы увидеть его из окна, затаился в углу, вдали от глаз. Прислонившись к кирпичной стене, он затягивался сигаретой и выдыхал большие клубы дыма в морозный воздух. Стив резко выдохнул и пересек улицу. Рамлоу, видимо, этого не ожидал, и на миг опешил. Но затем он просто наблюдал, как Стив приближается к нему, и на его лице медленно расплывалась усмешка. — Видишь. Ты уже просишь большего. — Ага, да, мы животные, мне похер. В какой центр ветеранов ты ходил? Рамлоу только приподнял бровь: — Что-то еще, мелочь? — Ты должен был ходить в один центр с Баки. В какой? Рамлоу оскалился и сделал затяжку: — Отсоси и я тебе скажу. — Ох, чтоб тебя… Рамлоу схватил его за лицо и с силой повернул к свету — сигарета проскочила в опасной близости. — Неплохой синяк. Жаль, глаз не выскочил. — он сжал лицо крепче, впиваясь ногтями. — Знаешь, что Барнсу это нравится, да? Правда нравится. Видел бы ты его в поле, он вел себя как сучка в течке. Рамлоу попытался просунуть большой палец в его рот — и Стив резко вырвался, отплевываясь. — Не трогай, блядь, меня. — Тебе же что-то надо от меня? Думал, получишь бесплатно?— Рамлоу, все еще ухмыляясь, пустил дым через нос и схватил Стива за грудки, грубо притягивая его снова. — Ничего, блядь, не бесплатно. Стив сжал кулаки... и вспомнил, что несет пакеты с продуктами. Когда-то он бы рискнул потерять их, но сейчас он не мог ввязываться в драку. Они были для Баки. Стив дал обещание не встревать и уже нарушил его однажды. Он снова высвободился из хватки и быстро отступил, не дав Рамлоу поймать себя во второй раз. — Если ты не можешь нормально разговаривать, мне не интересно торчать здесь, — сухо сказал Стив. Он пошел прочь, тяжело дыша на холоде. Рамлоу не пытался его догнать. В тот раз он схватил Стива, когда рядом никого не было и никто не мог их увидеть. Он не настолько рехнулся, чтобы ловить его посреди оживленной улицы. — Это был Бруклинский центр, — прокричал он. Стив не остановился. — Ты меня слышал! — громко продолжил Рамлоу. Значит, отсасываешь у меня в следующий раз, Стиви! Ничего, блядь, не бесплатно! Стив, не останавливаясь, показал ему из-за плеча средний палец. Сердце громко стучало, но на адреналине он протащил пакеты весь путь до дома и через стеклянную дверь, после чего уронил их в лифте. Он стоял там и тяжело дышал. Потом нажал на кнопку шестого этажа, и двери закрылись.

*

— Баки? Глянув на настенные часы, Стив осознал, что его не было почти час. Ни одного признака Баки, хотя компьютер был включен. Приблизившись к экрану, Стив бросил взгляд на его входящие. Верхнее письмо пришло от Ребекки Барнс, и оно осталось неотвеченным, как и все ниже. Проглатывая ком вины, Стив быстро закрыл окно, чтобы больше не увидеть ничего лишнего. — Баки, — позвал он снова, отворачиваясь от экрана и пересекая комнату. — Ты спишь? От толкнул дверь спальни. Баки лежал на кровати, зарывшись под одеяла, снаружи виднелась только голова. Стив не был уверен, что Баки в самом деле спит, но если тот не хотел отвечать, в этом не было ничего страшного. Он закрыл дверь. Стоя в одиночестве в гостиной с гудящим компьютером, он чувствовал — что-то произошло, все еще происходит, — но не мог понять, что именно. Комната казалось слишком пустой, и призрачный жар сигареты Рамлоу все еще ощущался где-то рядом, обжигающе близко к коже. Он потер щеку и постарался думать о чем-нибудь другом.

*

Баки провел весь день в постели. Когда Стив пошел спать, он до сих пор не встал и на следующее утро все еще был там. Стив подождал пару часов и решил сегодня проветриться. Он сходил с ума, бесцельно блуждая по гостиной, в тысячный раз проверяя свою почту, хотя новых писем там не было. С тем же успехом он мог сделать сегодня что-то полезное и сходить проверить свои заявления на работу. Может, он делал это назло. Он знал, что разумный человек какое-то время бы не высовывался, но лицо почти не болело, и он был почти уверен, что Рамлоу не попытается напасть на него посреди улицы. Кроме того, сказал он себе, спускаясь по лестнице, это могла быть пустая угроза. Рамлоу много чего говорил — на самом деле, он не замолкал, когда в последний раз тащил Стива за собой. "Да", — решил Стив, ступая на улицу и плотнее затягивая шарф. — "Пустая угроза". Он засунул руки в карманы и резво зашагал навстречу холоду. Потребовалось всего пять минут, чтобы понять — его преследуют. Рамлоу даже не пытался спрятаться, но на самом деле и не приближался — терпеливо подкарауливал его, как акула. Стив понятия не имел, как быть — он же не мог пожаловаться, что кто-то идет в одном направлении с ним. И ясно — Рамлоу не причинит ему вреда, пока вокруг люди. Стив быстро принял решение не обращать на него внимания. Он не мог все время оглядываться через плечо. У Стива были дела, а если Рамлоу хочет напугать его, пусть играет в свою глупую игру один. Но Рамлоу не отступил. Стив, обходя своих потенциальных работодателей, пару раз думал, что потерял его, но Рамлоу всегда появлялся снова, на несколько шагов позади, словно, учуяв однажды запах Стива, больше никогда его не упустит. Стив закипал. На месте его удерживало только обещание Баки. Стив сказал, что не будет встревать, и он не собирался. Он не может бросить себя на съедение волкам, рискуя снова увидеть на лице Баки то же выражение, что и в тот раз. Это был долгий, напряженный день, и Стив вернулся в квартиру Баки совершенно измотанный. — Баки, — позвал он. Баки не было видно. В воздухе витал слабый запах еды, в раковине лежала грязная посуда. Она выглядела так, словно ее пытались помыть, но одной рукой это должно быть непросто. По крайней мере Баки вставал поесть, хоть и, видимо, потом сразу отправился обратно в кровать. Стив подошел к двери и постучал: — Баки? — Да? — ответил тот. Стив принял это за приглашение войти и толкнул дверь. Он не удивился, увидев Баки свернувшимся на кровати. Правда, на этот раз тот лежал спиной к двери. — Плохой день? — Просто устал, — пробормотал Баки. — Хочешь посижу с тобой? Баки вздрогнул. Едва-едва, но Стив заметил. — Нет. Я попытаюсь уснуть. Стив заглушил свою обиду. — Хорошо, — сказал он. — Если что… я в гостиной. Баки — все такой же неподвижный и напряженный — не ответил. Стиву ничего не оставалось, кроме как закрыть дверь с другой стороны.

*

Если Стив надеялся, что следующий день принесет перемены, его ждало жестокое разочарование. Баки не захотел выйти к завтраку, на самом деле он вообще отказался выходить. Поэтому Стив поел один, оделся потеплее и вышел на улицу, намереваясь весь день попрошайничать, так как поиски работы не давали плодов. Он быстро заметил, что Рамлоу снова на хвосте. И Стив все еще ничего не мог с этим сделать, кроме как обратиться в полицию, что было неразумно по многим причинам. Поэтому он пошел на свое привычное место, сел на ледяной тротуар, засунул руки в карманы, чтобы те не замерзли, и старательно не смотрел на четкий силуэт, поджидающий на углу, терпеливый, как стервятник. День обошелся без приключений, разве что Стив становился все более беспокойным и окоченевшим от холода. Он старался отвлечься, наблюдая за прохожими — раньше от часто подмечал множество странных или необычных вещей, мелочей вроде разных носков у женщины или трех человек, украдкой прощающихся быстрыми поцелуями в губы. Но сегодня был очень морозный день, и никто не мешкал. Стив ни на что не мог отвлечься от Рамлоу на углу. Через какое-то время он начал себя успокаивать, мантрой повторяя, что Рамлоу ничего не мог ему сделать, когда они были на людях. С наступлением сумерек Стив поднялся и отправился домой, Рамлоу тенью следовал за ним. Стив не мог понять, чего тот ждал. Как он мог позволить себе потратить целый день, наблюдая за Стивом и ошиваясь вокруг? Как он собирался оплачивать свои счета? В конце концов ему придется сдаться, верно? Уже совсем стемнело. Вокруг становилось все меньше народа, и как Стив ни презирал себя, он шел все быстрее и быстрее — в конце пути он почти бежал. Несмотря на пугающие предчувствия, он без проблем зашел в подъезд. «Все в порядке», — думал он, тяжело дыша в лифте. Боже, какой же он тупица. Рамлоу ничего не мог ему сделать. Баки жил в оживленном районе. Вокруг всегда будут люди, которые, сами не осознавая, защитят Стива от беды. В любом случае, это все, на что приходится рассчитывать. Не может быть и речи о том, чтобы рассказать Баки. Тот уже и так имел дело с кучей дерьма, свои проблемы Стив мог разгрести сам. Стив добрался до шестого этажа, и квартира была как всегда не заперта, но дверь Баки — дверь в спальню — все еще плотно закрыта. Стив устал, замерз, и был слишком удручен для попыток достучаться до Баки. Он сел на диван, засунул руки подмышки, чтобы согреть их, и изо всех сил пытался выкинуть из головы мысль, что он в конце концов надоел Баки.

*

Следующие несколько до уныния одинаковых дней смазались воедино — каждый день стоял лютый мороз, каждый день омрачало отдаленное присутствие Рамлоу, каждый день — без Баки. Квартира была маленькой, так что они все равно виделись — им приходилось. Стив пару раз заходил в комнату Баки по дороге в ванную, и иногда Баки заглядывал в гостиную перехватить перекусить. Они сталкивались на секунду — рано утром или поздно вечером, и Баки всегда сразу же возвращался в постель, закрывая дверь у Стива перед носом. Стив старался благоразумно себе объяснять — у Баки, должно быть, выдалась трудная неделя, дело не в нем. Он знал — теперь, когда у них наконец появился интернет, он прочитал про депрессию, про тревогу, про все, что удалось найти, чтобы убедиться — он не наделает глупых ошибок с Баки, и он знал, что должен стараться не принимать ничего близко к сердцу. Но он просто не понимал, что происходит, и все продолжал вспоминать их последний значимый разговор, когда Баки пытался рассказать, как потерял руку, и как Стив в сущности ответил, что не хочет слышать этого. «Нет», со злостью и тревогой снова подумал Стив: «все было не так». И проблема не только в том, что Баки заставлял себя делиться болезненными воспоминаниями. Что бы не происходило, оно началось раньше того разговора. Что-то случилось той ночью, которую Баки провел за компьютером, пока избитый Стив отсыпался в его кровати. Только вот Стив не знал причину наверняка и ужасно боялся, что расспросы только ухудшат ситуацию. Прямо сейчас лучшим вариантом казалось довериться Баки, дать ему пространство, быть терпеливым и надеяться, что в конце концов он отойдет. Он и раньше отдалялся. Может, скоро станет лучше.

*

В пятницу Рамлоу чуть было не поймал его.. Стив вошёл в узкий переулок и понял, что попал в тупик. Он немедленно повернул назад, вновь сливаясь с потоком людей, но обернувшись заметил бегущего Рамлоу. Тот, видимо, бросился было вперед и только начал замедляться, увидев, что Стив вышел из переулка. На этот раз Стив побежал домой, проскользнул внутрь и провел самую напряженную минуту своей жизни в ожидании лифта. Он чуть не рассказал Баки о произошедшем. Он действительно собирался, но к тому времени, как доехал до нужного этажа, успел отдышаться и передумать. Нет, нельзя добавлять Рамлоу к списку проблем Баки. Стив и без того доставлял ему массу неудобств. Тем более, ничего ужасного не случилось. Лицо почти зажило. Он не нашел работу, но собрал немного денег на этой неделе. Он был в порядке.

*

Той ночью Стив лежал на продавленном диване, завернувшись в старое шерстяное одеяло, и мучал себя безуспешными попытками не мечтать о том, чтобы Баки снова заговорил с ним.

*

В конце недели Стив постучал в дверь спальни. — Бак? Выходи, пожалуйста. Ты, кажется, не ел два дня. Ответа не последовало. — Баки, — внезапно Стив почувствовал, что вот-вот сломается. — Прошу. — Я не голоден, — ответил Баки через дверь. Стив сглотнул и остался стоять на месте. В ожидании он провел под дверью целых пять минут. Но ничего не произошло.

*

Стив спал урывками — он пытался быть сильным и сопротивлялся желанию, растущему внутри него. Но, в конце концов, он слишком ослаб и отчаялся, чтобы терпеть; и с наступлением утра он знал, что у него не остается другого выхода. Он встал с кровати, убрал спальный мешок, подошел к двери Баки и тихо-тихо толкнул ее. — Бак, — прошептал он. Тишина. Дыхание Баки было медленное и ровное — он спал. Его телефон лежал на тумбочке. Стив сглотнул и вошел в комнату.

*

В трубке долго раздавались гудки, потом кто-то, наконец, ответил. К тому времени у Стива начали стучать зубы. В коридоре не так уж холодно, но здание было старым, без центрального отопления. Лучше бы он надел куртку. — Бруклинский центр, чем можем вам помочь? — Здравствуйте. — Стив поерзал на своем импровизированном сидении — первой ступеньке лестницы. Его голос эхом отдавался от стен. — Я... Я хотел бы поговорить с куратором? Стив нервно оглянулся на дверь квартиры. Он боялся разбудить Баки, Стив и без того чувствовал себя плохо: во-первых, он украл телефон, во-вторых, он украл телефон, чтобы сделать это. — Об одном человеке. Он вроде был вашим пациентом, — продолжил он. — Эм... Джеймс Барнс. Джеймс Бьюкенен Барнс? Наступило молчание. Стив слышал приглушенные голоса, будто кто-то закрывал телефон рукой. Внезапно из трубки раздался мужской голос. — Привет! Это Сэм Уилсон. — Привет! Меня зовут Стив Роджерс. Я… — Дарси сказала, ты звонишь по поводу Барнса? Мы неделями пытались связаться с ним... — Он в порядке, — поспешно сказал Стив. — Он спит сейчас, но он в порядке. С другого конца линии донесся недоверчивый смешок человека, переставшего надеяться на хорошие новости. Господи. — Стив услышал глухой удар, будто Сэм свалился на стул. Когда тот заговорил снова, его голос был приглушен, словно он потирал лицо ладонью. — О, Господи Иисусе. Честно говоря, я не думал, что когда-нибудь еще услышу о нем хоть слово. — Я не понимаю, — сказал Стив, дрожа. — Он что?... — Он так давно от нас ушел, — в голосе Сэма все еще слышалось неверие. — С тех пор мы не получали никаких признаков жизни. Другие ветераны звонили ему. Я звонил ему. Мы все послали ему кучу писем. Я даже звонил его чертову дяде, а ты можешь представить что такое — дозвониться госсекретарю. — Его голос зазвучал отчетливее, будто он отвел от лица руку, — И когда я наконец дозвонился, он сказал только, что мои услуги больше не нужны. Тишина. Стив все еще дрожал на своей ступеньке, не зная, что ответить. К тому же — госсекретарь? Сэм громко выдохнул и прочистил горло. — Ого! Прости за этот словесный понос. — Все... все в порядке. — Нет, я действительно должен извиниться. Не очень профессионально с моей стороны. Просто… мы редко получаем хорошие новости после стольких недель молчания. — Я понимаю, — уверил Стив. — На самом деле... Это здорово, что кто-то все еще беспокоится о нем. — Могу сказать то же самое! Ты его друг? По неясной причине горло Стива сжалось. — Да, — справился он. — Друг. — Ты не представляешь, как я рад! Раньше он никого не подпускал к себе. Стив подумал о непрочитанных сообщениях и письмах на телефоне Баки. — Вы были его терапевтом? — Ну, я веду групповую терапию, — сказал Сэм, — так что да, его и еще нескольких человек. Как он? Стив молчал. — Я не знаю, как помочь ему, — наконец выпалил он. — Я пытаюсь, но... я боюсь сделать только хуже. Сэм выдохнул мягкий смешок. — Поверь, это знакомое чувство. — Послышался шорох, будто Сэм удобнее устроился на стуле, готовясь к долгой истории. — Когда я видел Барнса в последний раз, он не хотел, чтобы ему помогали. По тому, что ты говоришь, я вижу — он не передумал. Стив ничего не ответил. — Помогать тем, кто хочет поправиться — непросто, — сказал Сэм. — Но такие люди как Джеймс... они не считают себя достойными выздоровления, поэтому не видят смысла пытаться. Ему предложили место в передовой программе протезирования, ты знал? Но он отказался. — Ты говоришь мне, что надежды нет? — спросил Стив. Холодный гнев в голосе удивил его самого. — Ради этого я тебе позвонил? Сэм снова рассмеялся — на этот раз по-настоящему. — Конечно нет! Твой звонок — доказательство того, что всегда, всегда есть надежда. Стив сделал вдох и выдох. — Он знает, что ты звонишь? — спросил Сэм. Стив покачал головой, чувствуя новый укол вины. — Нет. Вообще-то я вышел из квартиры, чтобы он не слышал. — Хорошо, — вздохнул Сэм. — Послушай. Я дам тебе свой личный номер. Если нужна будет помощь или если что-то случилось, ты можешь звонить в любое время дня и ночи. — Он громко проговорил свой номер, подождал, пока Стив сохранит его в телефоне, и продолжил, — Я мало что могу сделать отсюда, но у него есть ты. Я так понимаю, у него сейчас трудные времена? — Да, сейчас... — Стив был удивлен, как внезапно и сильно захотелось плакать. Он подавил в себе это желание и с трудом сглотнул. — Он не.. не жестокий или что-то такое, он... самый добрый человек, которого я встречал. И... не то чтобы я жду, что он волшебным образом поправится, но он никогда еще не был таким. Он полностью закрылся от меня. Я думаю, что-то случилось... Я думаю, что-то расстроило его, но не знаю точно. — Звучит так, словно вам обоим неплохо бы выбраться из своих голов. — сказал Сэм. — Слушай... ты знаешь, что он в уязвимом положении — это хорошо. Но это делает тебя таким же уязвимым. Не зацикливайся. Тебя что-то беспокоит? Заставь его поговорить с тобой и не останавливайся, пока все не выйдет наружу. — Он не хочет со мной разговаривать. — Так доставай его, пока в конце концов не заговорит. Может, он и возненавидит тебя, но только ты из вас двоих сможешь принять удар, поэтому не бойся встряхнуться. Cтоит напомнить ему, что ты все еще здесь, все еще беспокоишься о нем, и Баки придется иметь с этим дело вне зависимости, нравится ему это или нет. Стив выдохнул. Рука с телефоном дрожала — возможно, от облегчения, что он выговорился кому-то, и кто-то сказал ему, что беспокоиться — нормально. — Хорошо, — удалось выговорить ему. — Спасибо. — Не благодари меня. Я правда, правда рад, что ты позвонил. Наступило молчание. — Я... мне наверное пора идти. — Держи меня в курсе, пожалуйста. И заходи в центр ветеранов, если будет нужно. — Может быть, так и сделаю. Спасибо, — повторил Стив. — Я позвоню.

*

Стив вернулся в квартиру с телефоном в руке. Он постоял минуту, обдумывая разговор с Сэмом, затем слегка нахмурился и открыл браузер. Госсекретарь, — напечатал он. Гугл уведомил его, что нынешним госсекретарем является человек по имени Александр Пирс, который, вероятно, будет баллотироваться в президенты. Стив пролистал страницу Википедии вниз. Один из разделов назывался "Права ветеранов войны". "Участие Пирса в программе защиты ветеранов обрело широкую огласку и послужило фундаментом будущей предвыборной кампании”.178 Стив прокрутил страницу до конца, чтобы найти референс 178 — который оказался ссылкой на видео. Он кликнул по ней, и пока ждал загрузки, смотрел на рекомендованные ролики справа страницы — Пирс пожимает руки в центре ветеранов, Пирс позирует с солдатами, некоторые из них потеряли конечность, Пирс дает импровизированное интервью на улице под черным зонтиком, который держит бестелесная рука. Неожиданно началось главное видео — Пирс на телешоу, по-отечески улыбается в камеру, аплодисменты на заднем фоне. — ...конечно, это предмет беспокойства. Это всегда было предметом беспокойства для меня. Я всегда лично помогал нашим парням. Знаете, мой собственный племянник служил стране, и не смог вернуться к своей семье по личным причинам, поэтому я забрал его к себе. Он... ну, ужасно так говорить, но он калека, а еще и умственно отсталый — он вообще не может о себе позаботиться. А все равно он счастливчик — ну правда, как насчет людей, у которых нет богатого дядюшки? — спросил он, вызывая улыбки и даже смех окружающих. — Я считаю нашим долгом помогать таким людям, как он. Вот почему я прошу вашего доверия — не только для себя, а для храбрых мужчин и женщин, которые… Внезапно дверь спальни со щелчком открылась — Стив чуть не выронил телефон, едва успев закрыть браузер. — Эй, — прохрипел Баки, медленно входя в гостиную. Он выглядел и звучал как ходячий мертвец. — Ты не видел мой… Баки замолчал на полуслове, увидев телефон в его руке. Стив, не задумываясь вернул его, когда Баки шагнул вперед. — Извини, — сказал Стив не своим голосом. Баки покачал головой, отмахнувшись от извинений. Листая экран, он уже поворачивался, чтобы пойти в свою комнату. И даже не спросил, почему Стив взял его телефон, пока он спал. Внезапно у Стива лопнуло терпение. — Эй, — сказал он. Сердце бешено колотилось. — Сэм Уилсон передает привет. Баки замер на пороге. Однако он глядел на экран, и Стив не был уверен, что Баки его услышал. Нет — на самом деле, он был уверен, что не услышал. Баки, казалось, только отметил — Стив разговаривает с ним, — и остановился рефлекторно, не поняв смысла слов. Стив мог видеть экран телефона — Баки читал свою почту. — Баки, — умоляюще позвал его Стив. Глаза жгло. Баки медленно повернулся. Его взгляд все еще был прикован к экрану. — Стив, — сказал он напряженным, прерывистым голосом, — Мне нужно кое-что… Он замолчал, нахмурился и поднял голову. Кажется, слова Стива наконец достигли его сознания. — Сэм Уилсон? Стив сглотнул. — Да. Впервые за неделю Баки смотрел на него прямо, удивление быстро перерастало в непонимание. — Откуда ты его знаешь? — В миг на лице Баки появился страх. — Ты... Он послал тебя сюда? — Нет, — воскликнул Стив в ужасе. — Господи, Баки, нет! Я сейчас звонил в Бруклинский центр. — Откуда ты знаешь, что я ходил в Бруклинский центр? — Я, — Стив на секунду замолк и поморщился, — Я спросил Рамлоу. Паника на лице Баки снова сменилась удивлением. — Ты сделал что? — Мы стояли посреди улицы, — сказал Стив, вскользь задетый. — Что он мог сделать? Мне надо было знать. Я, — он поколебался, затем сдулся. — Я переживал, Бак. Ты... ты не разговаривал со мной всю неделю. Баки сглотнул и опять взглянул на телефон. — Э-э, — Его голос снова стал оборванным и натянутым, — Может... Может, тебе лучше присесть? — Что? — спросил Стив, чувствуя отчаяние. — Баки, я не... Что, черт возьми, происходит? Баки посмотрел вниз. — Мне кое-что надо тебе сказать, — проговорил он этим ужасным голосом. — Пожалуйста, присядь. Стив несколько секунд стоял и глядел на него, затем отступил на шаг и сел на диван, дурное предчувствие пробило его насквозь. Вот и все. Это было оно. Его собирались вышвырнуть. Баки посмотрел налево и направо, не находя себе места, затем неуклюже перетащил стул от стола, поставил его перед Стивом и сел. — Я сделал кое-что ужасное, — сказал он внезапно. Стив застыл. Это было не то, чего он ожидал. — Кое-что ужасное? Я уверен, что ты... — Я посмотрел твой блокнот. Сердце Стива пропустило удар. Глаза Баки были приклеены к полу, но Стив молчал так долго, что в конце концов он поднял голову. Увидев выражение лица Стива, Баки тяжело сглотнул, побледнел на несколько оттенков, но ничего не сказал. — Ты, — прохрипел Стив наконец. — Целиком? Баки молча кивнул. У Стива закружилась голова. Он думал, что должен бы разозлиться, но ужас съел все другие эмоции. Все, о чем он мог думать — дюжины рисунков Баки, Баки, Баки, и мысль «Господи, он видел их». — Я... Но у меня была причина, — сказал Баки слабым голосом. Он выглядел таким же напуганным, как в тот первый день, когда Стив накричал на него. Словно боялся, что Стив как-то причинит ему боль. — Иначе бы я никогда этого не сделал, ты... ты должен мне поверить. — Подожди, — проговорил Стив, в ушах шумело. — Тебя это не смущает? Баки моргнул. — Нет? Я имею в виду... я не уверен, понимаю ли. Здесь... и без меня есть, что нарисовать, — он поерзал на стуле. — В любом случае, я не это пытаюсь сказать. — А что ты пытаешься сказать, Бак? — Стив слышал себя словно издалека. Баки сидел совершенно неподвижно почти десять секунд. Затем он выпалил: — Я подал заявку на стипендию ЦХР от твоего имени. Стив уставился на него. И глазел. — Что? — выдавил он в конце концов, не придумав ничего лучше. — Я подал заявку на стипендию ЦХР, — повторил Баки. — Вот почему... вот почему мне нужны были твои рисунки. Стив не мог понять смысл слов, как ни старался. — Но, — пробормотал он. Мозг мучительно пытался перезагрузиться. — Баки, что? Стипендия ЦХР? Типа... фонд Марии Старк? Тишина. — Баки, это... это стратосфера художественных школ. Ты не можешь поступить туда с карандашными зарисовками. Это сумасшествие. Баки фыркнул. — Ну... Я сумасшедший, так что... —Ты не сумасшедший, — сказал Стив на автомате — на задворках разума все еще звучал политический тон Пирса — "он умственно отсталый — он вообще не может о себе позаботиться”. — Баки, я не... Я думал о стипендиях. Я просто недостаточно квалифицирован, чтобы претендовать на них. На что угодно, на самом деле. У меня нет портфолио... нет рекомендаций. — Ну, у тебя есть одно рекомендательное письмо, — смущенно сказал Баки. — От твоего школьного учителя рисования. — Он сглотнул, и, как ни удивительно, стал еще бледнее. — Боже, теперь, когда я говорю это вслух, кажется, что я жуткий маньяк. Стив моргнул. — От мистера Эрскина? Баки кивнул, и он недоверчиво повторил: — Ты позвонил Эрскину? Баки выглядел еще более встревоженным. — Эм... не совсем. Я струсил и написал ему письмо. Хотя он сразу же мне ответил. Так вот что значило его паническое признание. Я знаю про тебя все, а ты не знаешь обо мне ничего. Стив сглотнул. — Но... разве там не нужно отправлять эссе?.. — Суть в том, — перебил его Баки. — Что я отправил заявку. И пообещал себе — не буду тебе рассказывать, пока они не ответят, потому что... лучше я один буду переживать. Стив мог только неотрывно смотреть на него. Так вот чем Баки и занимался в ту ночь, что провел за компьютером. Вот почему Баки всю неделю был отстранен и рассеян. Не потому, что Стив ему надоел, а потому, что он пытался сделать... это. Баки выглядел ужасно пристыженным. — Они только что написали, — сказал он, передавая телефон Стиву. — Ответ: нет. Мне очень жаль. Стив взял телефон и медленно прокрутил экран вниз. Уважаемый мистер Роджерс, спасибо, что подали заявку на получение стипендии ЦХР. С сожалением сообщаем вам... Стив продолжал рассеянно листать, ведя пальцем по вежливым извинениям и формальным объяснениям. На самом деле он не видел слов. — Не могу поверить, что ты это сделал, — пробормотал он. Баки съежился на стуле. — Прости меня, — он звучал совершенно подавлено. — Я думал... не знаю, о чем я думал. Тогда это имело смысл… — Нет, — сказал Стив с колотящимся сердцем. — Я поверить не могу, что ты это сделал, — он посмотрел на Баки снова. — Баки. Это самое невероятное, что кто-либо делал для меня. Баки моргнул. — Но… Ты не... Ты не злишься? — спросил он тусклым голосом. Стив осознал, что Баки звучал измученно. Он истязал себя всю неделю и был на грани физического истощения. И Стив должен бы разозлиться — черт, он даже маме никогда не позволял заглядывать в блокнот. Но Баки буквально рвал на себе одежду от того, насколько сильно его грызло чувство вины. — Нет, — сказал Стив с комом в горле. — Баки, нет. В смысле... Да, я буду признателен, если ты больше не повторишь этого, но... я вроде как сделал то же самое, когда пытался связаться с Сэмом Уилсоном, понимаешь? И звонил я в первую очередь, чтобы помочь себе. А ты сделал это все для меня. Баки закрыл глаза и выдохнул. Он дрожал. Стив физически чувствовал, как сердце сжимается в груди. — Баки, это... — Стив опустил телефон и случайно задел экран пальцем, промотав экран дальше. Тем не менее... Стив застыл. — Подожди, — выдохнул он, снова поднимая телефон и прокручивая назад. Баки моргнул. — Что? — Когда Стив поманил его рукой, он робко встал и сел рядом на диван. — Что? Что там? — Уважаемый мистер Роджерс, — прочел Стив вслух. Спасибо, что подали заявку на получение стипендии Центра Художественной Реновации. С сожалением сообщаем, что ваша кандидатура не утверждена стипендиальным комитетом Дворца Нью-Йорка. Это решение было нелегким. Принимая во внимание ваше финансовое положение, комитет признал качество ваших работ. К сожалению, со всей ответственностью они не смогли принять их, так как работы на данный момент ниже технического уровня других кандидатов. Он прокручивал дальше, сердце колотилось. Тем не менее, стипендия ЦХР существует для того, чтобы сделать искусство доступным для всех. Окончательное отклонение вашего заявления, обусловленное лишь материальным неблагополучием, противоречило бы принципу, который представляет наш фонд. В связи с этим, а также в связи с исключительными обстоятельствами, настоящим комитет принял решение предоставить в ваше распоряжение ресурсы Дворца на один день, с тем чтобы вы могли обеспечить нас по крайней мере одним репрезентативным образцом вашей лучшей работы. Пожалуйста, сообщите, что вам необходимо, и обозначьте возможность прибытия как можно скорее, чтобы мы могли решить организационные вопросы. Заявки закрываются 30 ноября. Искренне ваш, Филипп Дж. Коулсон Комитет по грантам и стипендиям фонда Марии Старк. После долгого молчания Баки посмотрел на него. — Это, — он колебался, голос все еще дрожал. — Это значит… — Они хотят, чтобы я приехал рисовать во Дворец, — сказал Стив в глубоком шоке. — Чтобы у них была работа на рассмотрение. — Это... Это хорошо, — Баки выглядел окончательно сбитым с толку. — Это хорошо! Ведь так? — Так, — сказал Стив. Он глазел на письмо. — Но я не могу сделать этого. — Ты... Что? Почему? Почему нет? — У меня нет модели. Глаза Баки округлились. — Что за хрень ты несешь? Я сижу прямо здесь! В тот же миг, как Стив посмотрел на него, Баки немного увял. — В смысле, ты... ты рисовал меня... и раньше, в конце концов, так? Может быть… я не лучший объект, но... Стив покачал головой. — Нет, Бак, — сказал он мягко. — Спасибо, но я не буду просить тебя о таком. — Почему нет... — Для начала, Дворец находится в центре. Тебе придется проделать весь путь до туда вместе со мной. Все протесты замерли на губах Баки. — А потом позировать для меня, — продолжил Стив. — Что... Во-первых, тебе придется быть... ну... обнаженным. И я без понятия, сколько времени это займет. Может, весь день. Тебе придется сидеть неподвижно, в одной и той же позе, часами. В незнакомом тебе месте, возможно, в окружении других людей, без одежды. С каждым словом Стива Баки приобретал все более пепельный оттенок. Честно говоря, Стив и сам чувствовал себя немного больным. Он посмотрел вниз и перечитал письмо, прокручивая экран, впитывая каждое слово. — Но Баки. Это... грандиозно, — сказал Стив. Голова немного кружилась. Ему казалось, что он чудом сумел дотронуться до мира, который, как он давно поверил, ему недоступен. — Они были готовы дать мне шанс. Качество образцов — единственная причина, почему меня не приняли. Может быть, в следующем году… — Нахуй следующий год, — воскликнул Баки непривычно высоким голосом. Стив поднял голову: — Баки… — Ты, блядь, слушаешь себя? Как ты вообще… — Баки приобрел нездоровый вид, и не только от того, что, как Стиву казалось, его сейчас стошнит. — Ты, блядь, нереальный. — Баки, я не могу просить тебя... — Стив, — перебил Баки. — Это не обсуждается. — Теперь он дрожал не на шутку, однако его бледное лицо выражало невероятное упрямство. — Я... Я сделаю это, — сказал он, в ужасе от слов, что срывались с языка. — Сделаю. В молчании они смотрели друг на друга. И тогда Стив больше не мог сдерживаться: он внезапно подался вперед и заключил Баки в крепкие объятия. Несколько тяжелых секунд Стиву казалось, что Баки не сможет расслабиться: он часто дышал в ухо Стива, дрожь пробегала по напряженному телу. Но затем на спину Стива мучительно медленно опустилась рука, Баки словно сомневался, что это ему позволено. Еще через пару секунд он сжал пальцами ткань рубашки Стива, уткнулся ему в шею и испустил длинный дрожащий выдох. Стив обнял его еще крепче — так крепко, как только осмелился. Баки вздрогнул в ответ. Он пах не самым лучшим образом, но оказался невероятно теплым. Его дыхание все еще оставалось шатким и неуверенным; Стиву было больно от того, как отчаянно Баки держался за него — словно готовился к тому, что объятья прекратятся в любой момент и пытался урвать каждую секунду. Но Стив не отпускал его. Постепенно Баки расслабился, хотя напряжение периодически возвращалось в его тело — очевидно, он не мог поверить, что это действительно происходит. Стив почувствовал тот самый миг, когда он полностью отпустил себя — протяжно выдохнул и с легкой дрожью погрузился в объятия. Они не двигались несколько тихих минут, потерянные в сердцебиении друг друга. Стив думал, что мог бы остаться там навсегда. В конце концов, ему пришлось отстраниться — но он не отодвинулся далеко и оставил ладони на плечах Баки. Тот удивленно посмотрел на него. — Я... Я давно хотел это сделать, — признался Стив. Ему показалось, что он выпалил это совсем некстати, но через миг на лице Баки медленно расцвела улыбка, и он кардинально поменял мнение. — Это, — хрипло произнес Баки. Он кашлянул и наклонил голову. — Спасибо, что сказал. — Это правда, — настоял Стив. Пальцы Баки снова сжали ткань рубашки Стива: — Я тоже, — сказал он. — Я бы не..., — Баки сглотнул. — Но... но я тоже. Стив не мог отвести от него взгляд. — Ты действительно делаешь это для меня... — пробормотал он. Баки настороженно кивнул, но в его глазах все еще читалось изумление. — Да. Прямо сейчас мне кажется, это будет просто.