Тёмные Души

      Он даже не смеялся. Он откровенно хохотал.       Распластавшись на полу и надрывая живот, Дэймон, на протяжении вот уже почти минуты заливался безудержным хохотом, что в окружавшем его непроглядном мраке казался ещё более оглушительным. Отражаясь от каменных стен, это нечеловеческое гоготание гуляло по его камере и, судя по полному отсутствию какой-либо реакции извне, оставалось достоянием всего лишь двух людей: самого Дэймона и той, что и довела парня до такого состояния.       «Почему вы всё продолжаете смеяться?» — уже в который раз раздался в голове Хеллстрома вопрос, сейчас, впрочем, в отличие от всех предыдущих, исполненный вполне ощутимым раздражением.       — Хахахаха… ссс*ка!.. — всё ещё не способный остановить себя, заговорил полудемон. — Ты… ха… ты же… хахахах… мысли мои… ха… читаешь!.. Бл*ть, ну это ж надо… хахахахаах… так совпасть!       Как он вообще должен был не засмеяться после такого?       Рейчел — дочь Трайгона. Дочка какого-то там космического (потустороннего, внеизмеренческого — не важно) Сатаны пришла за ним. За Дэймоном!!! И для чего? Для того, чтобы призвать своего папашку на Землю с помощью крови парня. Его крови! То есть, другими словами, это Дэймон должен был притащить в этот мир иного «Дьявола», чтобы тот спалил его дотла. Да это же просто потрясно!!!       «Я не могу», ответила Арелла, наконец-то получившая от Дэймона хоть какую-то реакцию. — «Ваш смех он… Он заглушает всё остальное. Даже в вашем сознании я не могу разобрать почти ничего кроме него».       Пускай и не сразу, но до Хеллстрома всё же дошло, о чём говорила мать Рейчел, и ценой неимоверных усилий он заставил-таки себя ненадолго остановиться и сосредоточиться на столь ироничной в сложившейся ситуации информации.       — Ну… фуф… теперь ясно? — задал вопрос юноша, прерываясь на поглощение так сильно недостовавшего ему после долгого приступа смеха воздуха. — Оценила… хах… теперь?       «Милостивая богиня…» — ошарашенно выдохнула Арелла в мыслях Дэймона. — «Твой отец…»       — Вот то-то и оно! — воскликнул парень, снова едва не срываясь на хохот, но заколовшие от нагрузки бока убедили его пока с этим повременить. — Кто ж знал, что у нас с малявкой настолько много общего. Да ещё и так пересечься… Судьба та ещё с*ка, согласись?! — с улыбкой до ушей спросил он Ареллу. — Нет… ахахаха… еб*сь оно всё конём, я просто не могу, — всё же не выдержав, вновь зашёлся практически животным ржанием Дэймон.       Собеседница его, однако, веселья юного полудемона совершенно не разделяла. Всё было с точностью да наоборот.       «Мне жаль» — тихо произнесла женщина.       — Ась?.. хаха… Чего сказала? — уверенный, что ему это всего-навсего послышалось, переспросил юнец.       «То, что с вами случилось… То, что Рейчел пришлось сделать со всеми вами…» — запинаясь говорила Арелла, явно подразумевая наряду с Дэймоном и всех остальных полукровок, пойманных благодаря её дочери. — «Это всё моя вина, простите… Если бы меня не держали в плену, моя девочка никогда бы…», — парню не было необходимости видеть её лицо, чтобы достоверно знать о собирающихся в данный момент в уголках глаз слезам.       И всё веселье Дэймона как ветром сдуло.       Произошло это, впрочем, отнюдь не из-за пробудившейся в нём вдруг жалости к разлучённой с дочерью и брошенной в темницу женщине. Как не послужило этому причиной и её чистосердечное признание. С тем, что львиная часть вины за всё то дерьмо, которое с ним приключилось за последнюю неделю, лежала на конкретно этой дамочке, Хеллстром был более чем согласен. Однако… Однако вот относительно того, в чём именно заключалась вина Ареллы, у них с Дэймоном взгляды определённо расходились       — Так-то оно, конечно, так, — вновь заговорил он вслух, хоть и уже давно понял, что в этом не было никакой необходимости. — Но х*ли толку сейчас-то извиняться? С самого начала нехер было ноги перед вселенским злом раздвигать.       «Что вы такое го?..» — совершенно ошеломлённо молвила женщина, но тут же была грубо прервана.       — А уж если решила дать жизнь грёбанному исчадию Ада, то, будь добра, не засирать ей мозг мыслями на вроде «ты человек, пока сама так считаешь», — припомнил парень один из первых разговоров с Рейчел. — Отродье демона есть отродье демона. И никакие речи не смогут изменить того факта, что твоя дочь — монст…       «Замолчи!» — громче и чётче, чем даже в самый первый раз раздалось в сознании Дэймона, отчего он рефлекторно съёжился и потянулся закованными руками к ушам. С металлическим звоном оные остановились в считанных сантиметрах от лица. — «Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о ней, нахальный мальчишка!» — продолжила разъярённая женщина «бить» по его мозгам. — «Рейчел не такая, как…»       — Не такая, как её отец?! — скалясь поинтересовался Хеллстром. — Не такая, как её змеёныш-братец?! — высказал парень следующее предположение, готовясь к самому главному. — Или не такая, как я? — куда тише, но при этом смакуя каждое слово, произнёс он. — Жаль вас расстраивать, мамочка, — с ничем не прикрытым злорадством и издёвкой в голосе, выделил юноша самое последнее слово, — но ваша «я-человек-дочка» уже укокошила пятёрку «не таких, как она», а скоро, по всей видимости, и меня в пекло отправит. И это ещё не заикаясь, о тех семи миллиардах человечков, что сдохнут вслед за мной, — усмехнулся Дэймон. — Ну так что, дорогуша, чем она так сильно отличается от всех нас?!       Парень уже стиснул зубы, готовясь к очередной порции ни с чем не сравнимой головной боли, но та, вопреки всем его ожиданиям, отчего-то всё никак не желала наступать. На мгновение он даже подумал, что, быть может, она была столь сильной и внезапной, что его мозг впал в состояние шока и пока просто не мог её как следует распознать, но нет, всё определённо было не так. Во всяком случае, шершавый холодный камень под своим лбом он чувствовал очень отчётливо.       А это значило…       «Это не её вина», — подала спустя почти полных десять секунд молчания голос Арелла, от тона которого губы Дэймона сами собой изогнулись в довольной ухмылке. То ли от далеко не самого приятного опыта бытия пленницей в лапах демонопоклонников, то ли просто от физической и моральной усталости, но мать, в отличие от своей дочери, куда быстрее отошла от непреклонного отрицания. — «Рейчел не желала ничего из этого… В этих смертях нет её вины… Только моя…»       — А кому какая разница? — совершенно спокойно спросил в ответ Хеллстром. — Разве будет кого-то волновать, хотела она, чтобы папаня сжигал мужчин, заживо свежевал женщин и жрал на завтрак их детей, или же нет? Разве будет кто-то задаваться этим вопросом, когда Преисподняя уже свалится им на головы? — парень принял вертикальное положение и, как прежде, опёрся спиной о стену. — Разве найдётся хоть один идиот, что скажет, будто наше рождение стоило всего того дерьма, что мы притащим вслед за собой? — Дэймон поднял свои руки и, несмотря на невозможность толком их видеть, уставился пристальным взором. — Таким, как ты, вообще не стоило рожать таких, как я… — с опозданием осознав всю глубину той чуши, что он только что сморозил, полудемон тихо выругался и тряхнул головой. — Но коли уж не удержались, то хотя бы не мешайте быть теми, кто мы есть. У чудовищ слишком много плюшек, чтобы от них отказываться, — с улыбкой закончил он.       Да, возможность творить всё, что взбредёт в голову, игнорируя придуманные людьми бесполезные законы и моральные нормы, определённо того стоила. А если кто-то из этих самых людишек вдруг оказался бы не согласен, то ему всегда можно было бы сломать челюсть. Или хребет. Или вообще поджарить до состояния горстки пепла. Последний вариант в глазах Дэймона казался наиболее предпочтительным.       «Всё, что ты сказал, Дэймон, это не…» — очевидно, хотела и дальше развивать спор Арелла, но резко оборвалась, и парень ощутил окатившую его волну беспокойства. — «Они идут».       Услышав эти два заветных слова, Хеллстром заулыбался пуще прежнего и под лязг цепей быстро вскочил на ноги.       — Отлично, давно пора, — разворачиваясь ко входу и слегая сгибая колени, произнёс он с предвкушением.       «Мне жаль», — повторила мать Рейчел, голос которой, словно и не было всего их разговора, действительно полнился скорбью и сожалением.       — Ой, да задрала уже, — вздохнул полудемон. — Скажи-ка мне лучше, раз уж мы оба пленники, то почему тебе позволяют свободно пользоваться магией, а я из себя даже искры выдавить не могу. В чём твой секрет? — не то чтобы он действительно рассчитывал на какой-то достойный внимания ответ (иначе давно бы задал этот вопрос), но это всё равно было лучше, чем опять выслушивать жалостливые завывания Ареллы.       «Они только это мне и позволяют», — незамедлительно ответила женщина, и по несвойственной ей торопливой манере речи, Дэймон понял, что времени у них совсем немного. — «Чтобы было не так скучно», — судя по интонации, процитировала она чьё-то высказывание. — «А я же лишь пыталась хоть немного успокоить тех, кто был здесь до тебя».       — Ясно, — кивнул в ответ Хеллстром, нечто и подобное и подозревавший. — Что ж, мне твоя помощь не нужна. Спокойствие вообще не мой конёк. Но если хочешь немного повеселиться, то советую пока не отключаться, — парень не слышал, как была сдвинута в сторону какая-либо задвижка или щёлкнул замок, но вот открытие самой двери пропустить он бы уже не смог. Даже тусклого света подземелья хватило, чтобы заставить его прищуриться. — Постараюсь передать всё максимально подробно, — выдал он напоследок, после чего сломя голову бросился на явившихся по его душу людей и нелюдей.

***

      Глядя на кипящее алое нечто, наполнявшее небольшой пруд в центре просторной залы, от которого, к тому же, жутко несло протухшим мясом, Константин неодобрительно покачал головой и произнёс:       — Ну и бурда.       — Неужто сия картина ранит твои нежные чувства? — усмехнулись за его спиной, отчего экзорцист слегка поморщился.       Вездесущие комментарии этой особы уже начали ему порядком надоедать.       — Ещё как, дорогуша, — утвердительно кивнул Константин, разворачиваясь к Виктории. — И твои должно, — пристально посмотрел он в слишком молодое для её истинного возраста лицо. — В мире осталось не так уж много Ям Лазаря, чтобы не задумываясь превращать одну из них в портал.       — Когда явится Владыка, столь грубый источник молодости ни Виктории, ни прочим нашим смертным коллегам более не понадобится, — вмешался в разговор буквально вышедший из тени одной из колонн Аргул.       Демон с присущими ему достоинством и элегантностью поднялся к паре по выбитым прямо в камне ступеням и занял место подле темноволосой колдуньи.       «Как раз-таки в этом сомневаться не приходится», — пробежала в голове у Джона мысль, но вслух он предпочёл произнести нечто иное. — Так вот ради чего ты пошла на всё это? — поинтересовался он у старой знакомой. — Всё дело в бессмертии?       — Это один из пунктов в договоре, — не стала отрицать женщина, не раскрывая, впрочем, никаких подробностей. — Последние приготовления окончены, господин, — обратилась она к главе своего культа. — Готовы начать в любой момент.       Подобно самому Константину минутой ранее, Аргул подошёл к краю алого пруда, после чего, одарив его воды очень внимательным изучающим взглядом, повернулся к экзорцисту.       — Тебе есть, что добавить, Джон?       — Нет, — мотнул головой Константин. — Как заказывали, мы стабилизировали Врата на достаточном уровне, чтобы через них могло пройти Его Темнейшество, — с полуулыбкой отрапортовал он. — Однако, я все же не могу не отметить одну вещь.       Маг окинул взглядом изнемождённые фигуры десятков колдунов, что, стоя на коленях, уже не то что первый час, а даже не первый день продолжали едва различимым монотонным мычанием зачитывать заклинание призыва. В дрожащем свете усеивающих помещение факелов осунувшиеся лица и впалые глаза этих мужчин и женщин казались ещё более болезненными, чем оно было на самом деле.       — Сомневаюсь, что хотя бы половина из них сможет пережить нагрузку от завершения ритуала, — тихо констатировал Джон, задержав внимание на оголившем как и многие другие торс юноше, блестящая от обилия пота кожа которого вот-вот грозилась порваться от проступающих по бокам рёбер.       Этому выживание не светило однозначно.       — Каждый из наших аколитов почтёт за честь отдать жизнь ради прибытия Владыки Трайгона, — тут же заверила Виктория, стараясь скорее для Аргула, нежели для Константина. — Накладок не будет.       — Разумеется, — всем своим видом давая понять, что полностью доверяет её словам, кивнул демон. — И их жертва будет соответствующе вознаграждена.       — Как и моя, я полагаю? — не упустил возможность напомнить Константин, носком ботинка спинывая небольшой камушек в некогда бывший изумрудного цвета источник. — Я, как-никак, тоже кое-чем сегодня планирую «пожертвовать», — усмехнулся экзорцист.       — Всенепременно, — всё тем же до отвратности вежливым тоном утвердительно ответил Аргул. — К слову, о жертвах, — будто бы только вспомнив об этом, развернулся он к обшитой металлическими вставками двери в левом углу зала.       И ровно через секунду после этого та отворилась.       Первыми внутрь вошли трое: весьма привлекательная темноволосая женщина средних лет, одетая во всё белое, и сопровождающая её пара далеко не столь привлекательных мужчин. Арелла Рот, мать преданной им девчушки-полукровки, с поникшей головой проследовала за сопровождающими её членами Культа Хладного Пламени, и спустя непродолжительный отрезок времени вся троица остановилась у одной из множества колон в пяти метрах от позиции Джона.       Бросив короткий взгляд на Аргула, Константин заметил с каким пристальным вниманием демон смотрел на эту женщину, и, пускай тот никак этого и не выдавал, быстро догадался об их взаимной неприязни. В основном по тому, как смотрела на него в ответ Арелла. Вот уж она даже и не пыталась скрыть своих ненависти и презрения.       «Повезло тебе с семейкой, принцесса, ничего не скажешь», — обратился он про себя к той, кого в зале пока ещё не было, параллельно закуривая сигарету.       Но не успел он сделать и первый затяг, как, словно в ответ на его мысли, порог переступила другая женская фигура, на этот раз куда более молодая и облачённая лишь в чёрное. Являющаяся практически полной копией своей матери Рейчел, едва завидев её, тут же обогнала четвёрку своих охранников. Затем последовало чувственное воссоединение с восклицаниями в духе «Мама!», «Доча!», «Я так рада тебя видеть!» и тому подобной сентиментальной чушью. Может, дело было в том, что, по словам его собственного отца, Константин убил свою мать в момент рождения, или же это сказывался весьма кровавый жизненный опыт, но такого рода сцены всегда вызывали в экзорцисте стойкое отторжение.       Да и периодически адресуемые ему полные праведного гнева взгляды младшей Рот, на которые Джон неизменно отвечал беззаботной улыбкой, также не вызывали в нём стойкого желания наблюдать за семейным воссоединением. И, на его счастье, когда на сцене появился последний гвоздь программы, радость от долгожданной встречи мигом испарилась с лиц обеих пленниц.       Явление Дэймона Хеллстрома народу было… привлекающим внимание.       Раздетого догола юношу, каждый сантиметр тела которого был покрыт следами побоев, местами перекрываемых вырезанными прямо на коже кровоточащими письменами, втащили в помещение, держа за ноги и за руки, и не церемонясь понесли мимо всех прямо к центру. Судя по глубине ран, количеству стекающей на пол крови и тому факту, что, по меньшей мере, треть всех его костей (Джон за свою жизнь побывал в достаточном количестве передряг, чтобы это утверждать) была переломана, если уж не откинуться, то потерять способность двигаться парень должен был определённо. Но чего стоили опыт и суждения человека, когда дело касалось существа с примесью демонического начала?       Даже в настолько удручающем состоянии Дэймон не бросал, пускай и совсем вялых, но всё же попыток вырваться, чем доставлял своим носильщикам изрядные неудобства. Константин был более чем уверен, что если бы не затыкающий ему рот кляп, парень поливал бы сейчас всех такой порцией отборной ругани и мата, что и великая Дебра Морган смогла бы неплохо так расширить свой словарный запас. Когда процессия начала подниматься к Константину, Аргулу и Виктории, Джон заметил на шее одного из несущих Дэймона культистов весьма примечательные следы чьих-то зубов, отчего на его устах сама собой возникла лёгкая полуулыбка.       — Господин, — поклонился Аргулу покусанный, после чего вместе с приятелями опустил парнишку на серый камень и заставил встать на колени. — Жертва готова, — доложил он, пока двое из оставшейся тройки заламывали «жертве» руки.       — Отличная работа, — похвалил подчинённых демон, изучая символы на груди Дэймона. На секунду Константину даже показалось, что это расположенная там же пентаграмма так привлекла внимание Аргула, но демон, к никем не замеченному облегчению Джона, весьма быстро перевёл взгляд на другие участки. — Просто превосходная.       — Мвхмвхм, — явно хотел огрызнуться парнишка, но, разумеется, ничего у него не вышло. Хотя вот впившийся в лидера Культа ещё не успевший окончательно заплыть правый глаз всё равно оставался весьма красноречив.       — Не вижу более причин для отсрочек, — выпрямился Аргул, поочередно одаривая своим взором Рейчел с матерью, готовых попадать замертво от натуги аколитов, начавших вылезать из всех щелей четырёхглазых собратьев и заканчивая на Константине с Викторией. — Начинайте.       — Как пожелаете, — в поклоне ответила колдунья, после чего сделала шаг вперёд по направлению к Дэймону.       — Если никто не против, — спешно вышел ей наперерез Джон, — я хотел бы сделать это сам, — он выплюнул сигарету, отогнул левый край плаща и извлёк из внутреннего кармана золотой трёхгранный кинжал с навершием в виде трёх же свирепых лошадиных голов. И стоило ему это сделать, как только-только подползшие к пруду на четвереньках черти в ужасе отшатнулись. — Тише, девочки, тише, — обратился к ним Константин, поигрывая сверкающим в свете факелов орудием. — Не для вас моя роза цвела.       — Назад, Джон, — недовольно посмотрела на него Виктория, старательно делая вид, что ничуть не удивлена его маленьким сюрпризом. — Это моя…       — Церемониальная тибетская пхурба, — остановив женщину поднятой рукой, произнёс Аргул, с неподдельным интересом разглядывая ритуальный кинжал. Подходить поближе, дабы иметь самый лучший вид, демон, однако не спешил. — Подлинная.       — Самая что ни на есть, — усмехнулся Константин, наслаждаясь крайне недовольным выражением на лице Виктории. — Шкет весьма живуч, — кивнул на он обездвиженного Хеллстрома. — Просто хочу быть уверен, что не возникнет никаких эксцессов.       Джон бросил короткий взгляд в сторону Рейчел и по мелькнувшему в её глазах проблеску страха понял, что та также смогла опознать принесённую им реликвию. Он видел, как на её все больше и больше теряющем прежнее спокойствие лике отпечаталось осознание до боли простого факта.       Если Дэймона поразят этим кинжалом, то уже никакая магия или демоническая кровь не смогут его спасти.       — Так отдай его мне, — с протянутой рукой потребовала Виктория.       — Хорошо, — кивнул Аргул, по первости обрадовав подчинённую, но затем тут же спустив её с небес на землю. — Полукровку убьёт Константин.       — Но, господин! — попыталась воспротивиться колдунья.       — Разве это не послужит отличным доказательством его верности? — ответил ей вопросом демон. — Полагаю, данное действие развеет все оставшиеся у тебя сомнения?       Застигнутая таким поворотом врасплох, Виктория с чуть приоткрытым ртом быстро переводила взгляд то на своего повелителя, то на Константина. Негодование и неодобрение женщины были настолько очевидны, что ощущались буквально физически. И, тем не менее, по итогу она всё же заставила себя подчиниться.       — Как вам будет угодно, — отступила на шаг колдунья.       — Не стоит переживать, Виктория, — с улыбкой обратился к женщине Аргул, мимоходом глянув на свою младшую сестру. — Твоя услуги мне сегодня ещё, наверняка, понадобятся.       Женщина так же быстро встретилась глазами с объектом его внимания и хищно улыбнулась в ответ.       — Как вам будет угодно, — повторила она.       «Ох, вот не могут они без этого», — мысленно закатил глаза Константин, которому уже давно надоело лицезреть весь этот фарс. — Так, парни, — обратился он к удерживающей Дэймона двойке, чьи напарники уже успели ретироваться вниз, — подтащите-ка его к краю.       Едва он произнёс это, а культисты начали своё движение, как Дэймон с новой силой принялся вырываться из их хватки, за что получил несколько весьма болезненных пинков по рёбрам. Сколько бы жажды жизни в парнишке не было, а в своём нынешнем полудохлом состоянии рассчитывать ему было абсолютно не на что.       — Вхвхм! Вхммвввх! — не оставлял полудемон попыток отомстить хотя бы словами. — Хвмхвмхв!       — Да угомонись ты уже, — Константин отвесил беснующемуся юнцу подзатыльник, когда того заставили склониться на бурлящей кровавой жижей. — На вот лучше, посмотри, — нависнув над парнем, экзорцист поднёс к его лицу свой кинжал. — Видишь эти лошадиные рожи? — с акцентировал он внимание на верхушке рукояти. — Это Хаягрива — тибетское божество-защитник, которое жутко недолюбливает весь демонический род.       — Мхвмхвхввммхмм! — вновь дёрнулся Хеллстром, но в этот раз на его лице читалось скорее «Собираешься убить, так убивай уже! Хватит пи*деть!», нежели прежние проклятия.       — Недолюбливает так сильно, что правильно созданный его последователями кинжал способен убить практически любого инфернального выходца, — полностью проигнорировав пожелания без минуты жертвенного агнца, продолжил Константин. — А тех, кого не убивает, заставляет страдать так, что они начинают молить о смерти, — ощущая возрастающее недовольство уже не только со стороны Дэймона, но и своих, партнёров, экзоцист выпрямился и, схватив парня за грязные волосы, задрал тому голову. — Но есть и парочка минусов, — он прислонил лезвие к его горлу. — Первый — штука исключительно одноразовая, — Джон резко дёрнул рукой, и по шее и груди Дэймона мгновенно хлынули алые потоки. — А второй, — наклонился Джон к уху мальчишки, занося оружие для завершающего удара. — Бить нужно обязательно в сердце, — и трёхгранный клинок пронзил его грудь.       Отпустив рукоять, Константин, не медля ни секунды, пнул Дэймона в спину, сбрасывая тем самым его безвольное тело в пруд. Кипящие воды с распростёртыми объятиями приняли очередного принесённого в жертву полудемона и, начав становиться ещё более красными (хотя, казалось бы, куда уж дальше), быстро поглотили его без остатка.       — Что? — изобразив искреннее удивление на лице, спросил у Аргула и Виктории Константин, разворачиваясь и отряхивая руки. — Мы тут Конец Света устраиваем или как? Без щепотки театральности в таком деле никуда.

***

      Рейчел едва удержала себя от выкрика, когда ритуальное орудие вошло в залитую кровью грудь Дэймона, и Константин пренебрежительным ударом ноги избавился от него, как от какого-то мешка с мусором.       — Не надо, не смотри, — мама попыталась обнять её и закрыть обзор, но Рейчел не позволила этого.       Она должна была смотреть. Должна была выжечь в памяти то, что натворила.       — Приведите их, — распорядился Аргул, никак не ответив на глупое высказывание предавшего их Джона Константина.       Окружавшие Рейчел с матерью подчинённые демона подхватили их под руки и, делая вид, что проявляют деликатность, повели к своему хозяину. Если бы не пресловутые изображения чёрных змей, что опоясывали шеи обеих, Рейчел, как и Дэймон до неё, несомненно попыталась бы вырваться и сбежать, однако в таких условиях это было лишено всякого смысла. Они просто не могли сбежать от чудовища, зовущего себя её братом.       — Настала твоя очередь, Рейчел, — с благожелательным выражением обратился к ней этот монстр, стоило им только приблизиться. — Прошу, позови Его.       — Она никогда этого не сдел!.. — выступила вперёд мать девушки, но одного взгляда Аргула хватило, чтобы заставить её замолчать. Или, вернее, это сделала одна из его рептилий, что ожила и начала смыкаться вокруг её горла.       — Я не с тобой разговариваю, женщина, — холодного отрезал демон, глядя как та начала задыхаться и оседать на землю. — Прошу прощения за подобные грубости, — вновь обратился он к кинувшейся ловить маму Рейчел. — Но у нас мало времени, так что пожалуйста…       — Нет, — собрав всю имеющуюся решимость в кулак, ответила девушка, не сводя глаз с исказившегося от боли лица матери. — Отпусти её, сейчас же! — гневно прокричала она.       — Отпущу сразу же, как только ты позовёшь Владыку Трайгона, — выдвинул ультиматум Аргул, во всей красе демонстрируя свою «братскую любовь». — И лучше бы тебе с этим поторопиться, — указал на стремительно бледнеющее лицо покоящейся на руках Рейчел мамы.       Девушка заглянула в увлажнившиеся от слёз аметистовые глаза матери и, прочитав в них всё те же наставления, что она дала ей несколькими минутами ранее, скрепя сердце повторила свой ответ.       — Нет, — дрожащим голосом произнесла она, и уже по её щекам потекли слёзы. — Я этого не сделаю.       Слишком много.       Рейчел и так уже принесла в жертву слишком многое и слишком многих в напрасной надежде воссоединиться с мамой и сбежать от всего этого ужаса. Даже Дэймон погиб ради этого, и что в итоге? Теперь она должна была пожертвовать всем миром? Снова пойти против всего, чему её учили (в первую очередь учила сама мама) и во что она верила, ради призрачной возможности, что тогда их наконец оставят в покое? Трайгон оставит их в покое?!       Что за глупость… Да разве могла она хотя бы предположить, что нечто подобное когда-нибудь будет возможно?       Нет, конечно же, нет. Для них с матерью всё в любом случае было уже кончено, и теперь девушка наконец-то поняла это. Теперь она была готова дать этим тварям последний отпор. И одобрение в теряющем осознанность взгляде матери говорило ей, что та гордилась решением дочери и полностью его поддерживала.       — Как неприятно, — разочарованно цокнул языком Аргул отстраняясь от девушки. — И как предсказуемо, — добавил он, и что-то в его голосе заставило Рейчел поднять глаза. — Виктория, будь добра.       Стоящая подле него женщина будто только и ждала этих слов — с таким удовольствием на лице она оттянула браслет из отполированных бледно-серых камушков на левой руке, просунула под него правую ладонь и в завершение громко хлопнула. К моменту, когда Рейчел смогла разглядеть нанесённые на эти камни скандинавские Руны Подчинения, было уже слишком поздно пытаться что-либо предпринимать.       Да и не смогла бы она, пока все её силы контролировались Аргулом.       — … — Рейчел попыталась заговорить, но её губы уже не слушались свою хозяйку. Ровно как и всё остальное тело.       Ладони девушки против её воли сомкнулись в аналогичном жесте, а когда ведьма начала поднимать свои руки на уровень груди, подниматься стала Рейчел. Противясь всем своим естеством, она пыталась вырваться, пыталась не подходить следом за женщиной к багряному пруду и со слезами на глазах сопротивлялась опусканию пред ним на колени. Однако ни одно её отчаянное усилие не возымело абсолютно никакого эффекта.       Но пика это отчаяние достигло, когда уста Рейчел синхронно с устами ведьмы начали произносить слова.       — Лорд Трайгон, — вопреки бушующему внутри урагану, спокойно произнесла девушка, — Ваша дочь Рэйвен смиренно просит Вас явить своё величие этому миру. Врата готовы, жертвы принесены, а я молю Вас о встрече.       «НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ!» — кричало сознание Рейчел в то время, как вслух она была вынуждена сказать лишь:       — Я жду тебя, Отец.       И, как и всякий отец, Трайгон ответил на просьбу своей дочери.