Новые грани после Авады

      Мир древности. Мир зарождения культуры. Античность. Классика. Демократия.       Мир, по прежнему жестокий. Только-только оправившийся от постоянного выживания и пытавшийся прикрыть стыдливо свою "дикость" за красивым фасадом.       По крайней мере, так выглядели попытки человечества вести историю этих времен. Конечно, кто желает говорить о неприглядной правде?       Не видеть зла. Не слышать о зле. Ничего не говорить о зле. И нету будто зла.       ...какое опасное заблуждение. Мысль-спасение, отравляющая суть.       Гарри однажды поплатился за нее. Повторять этот подвиг (несусветную глупость, в самом деле) он был не готов.       Этот мир был известен своими героями, легендами... Из мифов пошли мечтания юношей о славе бессмертной... чаще всего бывающей посмертной.       Но это было закономерно. Времена были ранние: развлекаться было нечем особо, кроме пересказывания слухов да баек. Типичное замкнутое общество. Как Хогвартс, например. Там тоже были только Хогсмид, квиддич, да межфакультетское противостояние. Скукота сущая. Гарри впервые с легкой горечью осознал, что счастлив, что вырос из школьных времен. И ни за что не повторит подобный опыт. Даже ради ощущения дома в замке...       "Так и понимаешь, что все, ничего не связывает с прошлым,"- со светлой грустью заметил Гарри и обратил внимание на отплывающего из бухты грека.       Нигде не получишь ты таких прав, какие имел в родном полисе.       "Изгнанник,"-понял Поттер и улыбнулся. Что его ждет? Лишь отчаяние отверженного: бессмысленные странствия и скорая смерть в низинах или столь же мучительное рабство.       Поттер же чувствовал законную гордость, что преодолел это все - оттого его сочувствие было сродни злорадству, изрядно сдобренному хорошей долей сожаления. Гарри ничего не мог с собой поделать: он и сочувствовал человеку, с которым объединяет его общее горе, и немного злобно радовался, что не один он такой... и был безразличен в целом, потому что в действительности это не имеет значения.       Рабство. Его окружают невольные люди, а он ничего не делает. Просто проходит мимо. Гермиона, вестимо, на него бы смертельно обиделась, но Гарри не чувствовал ничего, ибо знал, что иначе никак.       Человечество должно само переступить через это явление, чтобы оно оставило на его ощутимый след, достаточный, чтобы рабство перестало быть приемлемым. Если он сейчас освободит всех рабов, то это ничем не грозит, кроме очередной затяжной войны, которая либо закончится тем же порядком, либо сломает эту цивилизацию, либо... Не сложно предположить, что сплошные отрицательные варианты изрядно мешали Гарри в попытке предпринять данный переворот.       Да и хорош он, так рассуждать. Обрек гордую расу на ужасный конец.       Воспоминания об этом моменте хоть и притупились, но были все еще неприятны. Гарри старался пореже думать об этом... В конце концов, ему с домовиками придется какое-то время вместе сосуществовать, если он планировал дожить до двадцатого века.       Проще было думать о том месте, где он сейчас находится. Греция, или как ее называли аборигены: Эллада.       Страна среди бесконечного морского потока, подчиняющегося богу-титану Океану, равному по могуществу самому Зевсу.       Это благодатное место не всегда принадлежало грекам. Сначала тут жили племена пеласгов, лелегов и карийцев. Уже потом Балканский полуостров заселили ахейцы - одно из греческих племен. А еще было Минойское царство на Крите.       Гарри искренне сожалел, что за своими делами пропустил такую прелесть. Столько слухов и легенд было о Крите в его времени! Это же целая цивилизация!       Хорошо, хоть удалось узнать, что уничтожена та была из-за извержения вулкана на острове Фера. Если ему не достался шанс изучить сообщество, то он смог нивелировать это свое упущение сбором статистики.       Ну и слухов, разумеется. Но слухи вещь ненадежная: искать в них зерна истины весьма затруднительно, особенно по прошествии стольких лет. Но, повторюсь, на худой конец - сойдет.       Тем более, что при его жизни здесь произошло множество занимательных событий... Как троянская война, воспетая Гомером, например. О, кровавое падение цивилизации! Позабыли даже собственный язык!..       А еще предоставили много материала для некромантии. Прелесть, не так ли, эту груду тел хоронить?       Было очень... тяжело все это собрать и рассортировать. Зато осталось на многие годы вперед. Не то, чтобы эта новость приносила радость... Бессмысленная война. Зато их гибель, хоть и была напрасной, но тела сгодились.       И он совершенно не причем. Да, примелькался немного: но иного выхода не было, так как трупы надо свежими собирать, а улетающие в никуда обрывки тел - жутко подозрительное явление.       Ага. Как будто само по себе такое поведение не подозрительно.       Гарри и не знал, что таким образом снова Богом станет.       Аидом, ага. Воплощением властителя подземного мира. Прям антипод его прежнего отражения.       "Колесо Фортуны, определенно," - ехидно подметил страж. Гарри вздохнул. Ему пришлось в срочном порядке изучать метаморфомагию, чтобы спокойно бродить среди людей. То еще треволнение было...       Метаморфомагия. Изменение облика. Тонкс.       Поттер приложил достаточно усилий, чтобы переплюнуть неуклюжую девушку-аврора в этом. Да, было зверски сложно и стремно, но... он справился.       Тело спокойно перетекало из одной формы в другую. Было, как пластичная глина. Вот только если ей не заниматься долго, то она может и застыть. А если постоянно разминать, то не выйдет никакой фигурки. И найти баланс между этими состояниями было весьма и весьма трудно. Дело осложнялось его... ксенохронотопическим (почувствуй себя футуристом, АниКея Лайт) происхождением.       Неизменность временного континиума гарантировало ему неизменность оболочки за счет принадлежности к координате времени (а не пространства, как ранее) с помощью магии. То есть неизменность качества его магии гарантировала его жизнь.       Таким образом, его попытки освоения метаморфизма можно было бы назвать самоубийством - так как при подобных изменениях тела дух трансформировался на значительную величину по сравнению с прошлыми подобными опытами.       Серьезно! На магию Поттера даже Последняя Воля сидхе так сильно не повлияла! А это что-то да значит!       Но нет, мистер Поттер не останавливается на полпути! Тем паче, что страдальцу мысль о случайной смерти виделась... весьма соблазнительной. Хоть он ее споро и отмел.       Сначала поддались ногти. Потом волосы. Большие затруднения вызывали внутренние органы, но улучшить их у Гарри хватило сил.       "Возможно, потом стоит освоить основы медитаций и йоги," - отложил мужчина мысль на потом.       Но самое главное! Он перестал выглядеть как семнадцатилетний сопляк! (Это герой так думает, АниКея не причем... тем более, ей тоже 17)       ...       Просто это было жутко неловко, когда Ученики выглядят старше Учителя. Они стареют, женятся/выходят замуж, а ему все еще 17 лет...       Это навевало тоску, определенно. А так можно хоть достать зеркало, принять облик кого-нибудь из той жизни и смотреть в обычную стекляшку, будто она Еиналеж...       "Прекрасная мысль, кстати," - тут же записал Гарри в блокнотик для подобных авантюр "на потом".       Но в целом это было хорошее время. По своему, разумеется. Чистый воздух и вода, красивые строения, цветные статуи (как живые!), философы- есть с кем поболтать и, главное, есть о чем порассуждать.       Демократия, например, началась с щита. Забавный казус. Можно было доказать свое мироустройство. О, как он смеялся про себя с Зенона! Заявить, что все недвижимо, когда абсолютно очевидно, что дела обстоят строго наоборот? Гарри промолчал на том диспуте. Промолчал, потому что разумно опасался высказаться более резко и опровергнуть авторитет уважаемого деятеля. Точку зрения Зенона многие разделяли, поэтому Гарри не видел смысла "разбивать их розовые очки". Бруно за то же сожгли. Гарри был умнее.       Конечно, противостоять они ему бы не могли... простые люди же, даже не маги. Но если он использует силу на них, это может вызвать ненужные осложнения. Учения погибших "мучеников" будут жить в народе дольше, чем в его реальности. Этого Гарри допустить не мог, потому и смолчал. Да и проверять само по себе, восстановится судьба на прежней колее при том же континууме или нет, как-то не хотелось. Поттеру хватило того, что он отправился на Мерлин знает сколько лет назад. Больше связываться с магией времени он не желал.       Поттер вздохнул и снова перевел тему измышлений на изначальную. В который раз сбивается с мысли.       Так вот, еще были спортивные состязания. Гарри в них с удовольствием участвовал. Это напоминало ему славные времена Хогвартса. Чем-то похоже на квиддич по своей атмосфере. Была и некоторая жестокость, правда. Но на то он и Древний мир, чтобы там правили бал такие порядки.       Особняком стоял театр. Это мероприятие было весьма любимо мистером Поттером. Хотя бы потому что он наслышан был об этом виде развлечений еще в маггловском мире. А театр по ту сторону каменной кладки Косой Аллеи!.. Настоящая фантастика! Истинное чудо! Жаль, что он был лишь в курсе самого факта существования, не разу там не побывав.       Впрочем, пред ним сейчас встала возможность не меньшая - шанс узреть первоистоки этого вида искусства определенно стоила того, как считал Поттер.       Театр в Древней Греции берет свое начало от гуляний в честь Диониса. Строили театры на открытом воздухе, поэтому в них помещалось большое количество зрителей. Позднее, сюжеты стали более разнообразными - Гарри, заинтересованный в результате, проконтролировал процесс обогащения культуры лично.       Театры строили так, чтобы была хорошая слышимость. То есть сцена в центре круга, а от нее уже места зрителей. Однако, этого не всегда хватало, так что для усиления звука ставили резонирующие сосуды, которые были среди зала. Обычно в постановке участвовало по 3 человека, что бы позволяло сосредоточить внимание на сюжете и все увидеть, при этом не отвлекаясь на спецэффекты. Например, Гарри в свое время искренне сожалел, что не видел шумный уход близнецов из школы полностью. Но у него была тогда своя задача - он должен был добраться до камина Амбридж.       Продолжая тему актеров: один и тот же человек мог играть несколько ролей. Статисты исполняли немые роли. Женщин в театре в то время не было. Женские роли играли мужчины. Гарри многое мог бы на это сказать, но тут другая культура. Со своим уставом переть против толпы и при этом утверждать, что нравятся ее законы в своей первобытности... как-то лицемерно.       Со временем в пьесы начали вводить танцевальные элементы, поэтому актеры учились владеть своим телом. Гарри весьма поспособствовал этому, как Арес. Да, представьте, он изображал не одного Бога в Пантеоне! Так вот: есть один такой славный народец, спартанцами зовут. Эти люди были весьма... воинственны. И при этом тоже участвовали в олимпиадах. А остальные желали утереть им нос. И как Арес, взрастивший народец спартанцев (те ему чем-то гриффиндорцев напоминали), он приложил, получается руку к прогрессу науки тела.        Греческие актеры были в масках. Они не могли выразить при помощи мимики гнев, восхищение или удивление. Актеры должны были работать над выразительностью движений и жестов. В реальности это выглядело весьма красиво, тем самым окупая затраченные актерами на освоение искусства силы. И заставляло кипеть мозг зрителей, которые пытались разгадать значение того или иного жеста.       Театр работал от рассвета до заката. Зрители, которые были заинтересованы в просмотре пьес, там же ели и пили. Это было значимым событием: горожане надевали по случаю лучшую одежду, надевали венки из плюща. Выглядело красиво, хотя Гарри нравились и простые хитоны и хламиды своими просторностью и удобностью использования.       Пьесы представляли по жребию. Иногда Гарри не ставил себе в труд сжульничать с помощью магии, чтобы выпала та сторона монетки, отвечающая за выбор его предпочтений.       Если зрителям представление нравилось, то они громко аплодировали и кричали. Если пьеса была неинтересной, то публика кричала, топала ногами и свистела. Актеров даже могли прогнать со сцены и забросать камнями. Успех драматурга зависел от публики. Это было, по крайней мере, честно. Платили за стоящие произведения.       Гарри улыбнулся, прикрыв глаза. Нравится ли ему театр, потому что обличает его истинную суть? Суть актера, лицемера. Он, как преступник, желает подсознательно сознаться, покаяться во всех грехах...       Но нельзя. Жаль, что нельзя. Это весьма тяжело - жить так. Вольно и невольно обманывая. Но есть ли у него выбор?       Гарри по-прежнему тянуло к обществу людей. И он ничего не мог с этим поделать.