После того, как я потеряю разум

      Клэр проснулась от тепла.       Открыв глаза, Редфилд утыкается взглядом в полурастёгнутую рубашку Леона, и понимает, что сколько бы сейчас не было времени, вставать ей точно не хочется. Клэр подползает ближе и закрывает веки, прижавшись лбом к теплой груди Кеннеди. После она ощущает горячие руки агента, притягивающие ещё ближе. Зачем вообще просыпаться? Редфилд вдыхает мускусный запах мужского одеколона, готовая заснуть ещё на пару столетий.       Верещит будильник.       Чёрт.       Клэр выпутывается из рук Леона и тянется к чайному столику, вспоминая чуть ли не со стоном, что специально притащила сюда эту верещалку, чтобы проснуться к колледжу. Выключив его, Клэр поворачивается к Кеннеди. Он смотрит на неё с едва заметной улыбкой на губах.        — Мне надо на учебу.       Складка залегает между бровями агента.        — Ты уверена?        — Нет. Но если пропущу ещё хотя бы день Крис меня убьёт.        — Крис тебя поймёт.        — Я знаю, но не хочу волновать его. Он и так чуть с ума не сошёл, когда узнал о Раккун-сити.        — Понимаю.       Как много было спрятано за одним этим словом: не одна она хранит секреты от близких. Клэр осознаёт, с неким чувством стыда, что никогда даже не спрашивала у Леона, как он объяснил всё семье.        — Я могу пойти с тобой.       Клэр широко улыбается в ответ.        — Ты слишком стар для колледжа.       И искренне смеётся, когда брови Леона устремляются вверх.        — Лучше отдохни, отпуск как-никак.       Клэр идет рядом с Леоном по улицам и, вдыхая тёплый утренний воздух, не может перестать кидать взгляды на спутника. Волнует мысль, что он рядом, что настоял проводить. Это трогает в Редфилд что-то чисто девечье. Клэр хочется настучать себе по лбу. С каких пор в её голове такое? Всё! Больше никаких романтичных фильмов с виски и симпатичными парнями.       Надо было уговорить Кеннеди остаться дома залипать в видеоигры.       И пьяные поцелуи, горькие и терпкие, тоже плохая идея. После невозможно не думать, что Леон не только близкий человек, но и красивый парень, который её понимает, с которым комфортно. Стоило бы с таким же упорством возвращаться к мыслям о предстоящих экзаменах.        — Ты хорошо знаешь историю?        — Тебе зачем?       Кеннеди подозрительно хмурится, и Клэр не может удержаться от улыбки.        — У меня скоро экзамен, а даты я запоминать по-прежнему не способна.        — Сдать за тебя его не смогу.        — Почему? Я уверена, что мои шорты будут смотреться на тебе ничуть не хуже.       Выражение лица агента заставляет Клэр искренне рассмеяться. Леон, улыбаясь, замечает:        — Тогда мне повезло, что ты не носишь юбок и платьев.        — С чего ты взял что не ношу?        — Ни разу не видел.        — А хочешь?       Клэр всё чаще ловит себя на том, что заигрывается с флиртом, и с каждым разом меньше уверенности, что это лишь дружеское подрунивание.        — Хочу.       Что-то в голосе и выражение глаз агента заставляет Клэр почувствовать, как они вновь балансируют на грани близкие друзья и нечто иное. У Редфлид пересыхает в горле, а сердце бьётся чуть быстрей.        — Однажды, — протягивает она, справившись с волнением.       Клэр хочется позорно убежать и отдышаться: она едва контролирует свой шаг, но ноги так и норовят унести подальше. Забежать в колледж и прийти в себя. Леон ловит за руку — у Клэр сердце взрывается. Редфлид смотрит в глаза Кеннеди и ощущает себя на редкость беспомощной. «Так мотоциклы и кожанки. Тебе не тринадцать, чтобы бледнеть и краснеть перед мальчиком, который нравится».        — Сегодня. Давай сходим куда-нибудь?       Юмор служит у Клэр защитной реакцией.        — Это что свидание?       Леон отвечает совершенно серьёзно:        — Да.       Клэр вздрагивает. Это не поцелуи по пьяне, не (не)дружеские заигрывания и как бы ничего такого не значащие прикосновения или объятия, а уже что-то более осознанное. Она смотрит в глаза Кеннеди, и — мир рушится — видит в них отражение собственных мыслей. Его рука сжимает её крепче. Клэр наконец выдыхает. Но, чёрт побери, ей же нравится Леон, ещё с первой встречи понравился, но вся эта романтичная часть симпатии оказалась забыта из-за зомби и квестов по типу «проберись к полицейскому участку», а потом Леон стал уже близким человеком, о котором думаешь именно как о человеке.        — Я даже распущу волосы.       Напряженное лицо агента смягчает улыбка.        — А ты разве не родилась с этим хвостиком?       Клэр смеётся, сжимая руку Кеннеди в ответ, и, возможно, Редфлид лишь показалось, но стало теплее.       Раньше у Клэр не возникало таких ситуаций, но сейчас про экономику ей рассказывает полуразложившийся труп вместо професора Койджи.       Потрясающе.       Редфлид косится на одногруппников-зомби, и, впервые с тех пор как началась эта херня с глюками, становится по-настоящему страшно. Она закрывает глаза и открывает. Всему возвращается живой облик.       Всё хорошо, всё хорошо.       Редфилд правда всеми силами пытается сосредоточиться на лекции, но всё время обнаруживает, что думает о вирусе и понимает: ей чертовски мало рассказали о нем. «Он вытаскивает всё то, что Вы подавляете». Очень емкое описание.        — Мисс Редфилд, вы меня слушаете?       Клэр вздрагивает и поднимает взгляд на профессора, оказавшегося рядом — дерьмо — на неё уставились закатившиеся глазные яблоки.        — Мисс Редфилд?       Рот мертвеца раскрывается, и из него, вперемешку со словами, хлынет грязно-бурая кровь. Девушка вздрагивает, когда густая капля падает на руку, холодная и склизкая, она скатывается по руке на стол. Клэр сглатывает, твердя про себя: «Это чертов глюк. Ненастоящее». Если бы она знала, что всё настолько хреново, то точно бы не пошла, но утром всё было нормально, и Клэр решила, что справится.        — Вы меня слышите?        — Мне нужно выйти.       Клэр буквально отталкивает «зомби» от себя и выбегает из аудитории. Оказавшись в коридоре, она выдыхает. Просто расслабься. Редфлид щиплет себя за руку до боли, борясь с нахлынувшей паникой. Она в чертовом ужасе от собственных глюков. Раньше это были просто короткие вспышки, полные крови и гнили, но никогда так ясно и близко. Вдруг потеряется связь с реальностью. Клэр оказывается застигнута этой мыслью совершенно беспомощной.       Нет!       Редфилд сжимает зубы до скрежета внутри черепной коробки. Какая-та волшебная сыворотка этих ублюдков из «Амбреллы» не разрушит её. Ярость поднялась из глубин и заполнила лёгкие — Клэр была готова собственноручно подорвать ещё пару лабораторий. Клэр Редфилд они не разрушат. Никогда! Она стискивает ладони в кулаки, ощущая как ногти впиваются в ладони до отрезвляющей боли.       Клэр направляется к выходу из колледжа. К черту, с последней лекции можно уйти пораньше. Что дальше по плану? Ах да, встреча с Леоном.       Клэр возвращается домой, полная ненависти и злости. Она перерывает свой шкаф в поисках чертового платья, которое Крис назвал «непозволительное», и надевает его как вызов этому сумасшествию. Просто подростковый бунт: желание сделать наперекор, назло. Можно подумать «Амбреллу» волновали её планы на вечер, и они действительно хотели их разрушить. Клэр стаскивает резинку с волос, и наткнувшись на своё отражение, тяжело вздыхает. Чем она вообще занята? Надо звонить в психушку, а не красить губы. Идиотка.       Надо было это сделать ещё тогда, когда впервые увидела мёртвых на месте живых. Но побоялась. Малодушно не хотела воспринимать это всерьёз: кто захочет быть сумасшедшим. Она убеждала себя, что это не доставляет проблем. Подумаешь, приходится вечера просиживать в кафе, ожидая пока поток людей спадёт, зато стала больше читать. Нет вечерним сеансами кино — не важно. Забудь о клубах, ладно, поиграю в игры.       Трусливая дура.       Разумеется, прочитав пару книг о психологии ты всё сама разрулишь.       Браво!       Раздается звонок. Клэр открывает дверь, уверенная, что там Кеннеди.        — Прости, Леон, боюсь всё нужно отм… — Редфилд обрывается, когда видит за порогом незнакомого мужчину.       Он окидывает её с ног до головы странным взглядом, и, откашлявшись, произносит:        — Клэр Редфилд?       Клэр привели в помещение, которое было настолько большим, что становилось некомфортно, а один овальный стол выглядел поистине одиноко посреди такой громады. Помимо правительственного агента Коулмана и Редфилд в зале никого не было.        — Присаживайтесь.        — Так зачем я здесь?       Мужчина занимает место напротив.        — Мы не хотели беспокоить вас так рано. Но есть вероятность, что мы обнаружили человека, который вас похитил. Нам нужно, чтобы вы его опознали.        — Он же мертв.       Клэр очень хорошо помнила как её окатило кровью.        — Боюсь, что нет.       Агент Коулман достаёт из чемоданчика папки и раскладывает их на столе, идеально симметрично.        — Этот человек Артур Пени.       В руки Редфилд попадает фотография со знакомым лицом.        — Мы подозреваем, что это был он.       Клэр смотрит в мутно-голубые глаза на фото.        — Это он. Но я помню как он умер.        — Вы были под воздействием вируса и гипноза. В вашей голове смешались реальные события и не.        — Тогда как я вам могу помочь? Мои показания не имеют силы.       Агент сдержанно улыбается, вероятно, готовясь сразить Клэр прекрасной речью.        — До введения в гипноз и, позволю себе сказать, обострения симптомов, вы видели его лицо. Я знаю, что даже это покажется сомнительным, но вы его единственный прокол. Других весомых улик нет. Всё косвенное.       Да они в отчаянии.        — Хорошо. Если вы его засадите, я согласна.       Мужчина расцветает в улыбке.        — Значит вы уверены, что это он.       Клэр не успевает раскрыть рта, как помещение сотрясает топот. Редфилд готова молиться богам, чтобы это оказалось глюком. Шаг неумолимо громыхал казалось, внутри стен.        — О Господи, что это! — восклицает агент.       Клэр ощутила холод, волной прокатившейся под кожей.        — Я знаю что. Уходим!       Она вскакивает с места и бежит к выходу. Дверь распахивается.        — Леон!       Редфилд едва не влетает в Кеннеди. Пару мгновений они тупо смотрят друг на друга под аккомпанементы грохота тяжёлой поступи Тирана.        — Уходим!!!       Он хватает её за руку и увлекает за собой.