После того, как я потеряю разум

      Леон раскрывает глаза и слепнет от белого света, что взрывается в сознание. В голове каша. Самое ясное воспоминание это Клэр и её задорное: «Тогда не опаздывай», а после сплошное безумие и призраки мёртвых.       Он должен найти её!       Кеннеди резко подрывается с места и оглядывается: самая заурядная больничная палата, в мутном окошке двери виден даже персонал, снующий из стороны в сторону. Агент не позволяет себе делать выводы, запрещает себе думать, что это заведение «Амбреллы» или случилось чудо и их спасли. Леон осматривает выключенный монитор возле кровати, помня манию корпорации писать своё имя на любой собственности. Ничего нет. Кеннеди всё же разрешает себе слабую надежду на чудо.       Найти Клэр.       Агент направляется к выходу и замирает, прислушиваясь к звукам в коридоре — мягкие шаги и неразличимые голоса.        — Ты только убиваешь.       Кеннеди прошибает от тихого шепота Редфлид, но обернувшись он обнаруживает лишь пустоту. Нет, нет. Клэр не станет очередным трупом на его личном кладбище. Леон ловит себя на осознание, которое медленно переворачивает его внутренности, Клэр в какой-то момент того безумия перестала быть просто Клэр. Она стала олицетворением всех тех, кто погиб на его руках за последние два года службы. Клэр Редфилд чертов символ для Леона Кеннеди, и ему хочется ударить себя за это. Он не имеет права натягивать на её личину собственных призраков.       Агент сжимает зубы, качая головой: надо перестать ставить себе диагнозы, если о психологии знаешь только то, что с греческого это «разумное слово о душе». Надо искать Клэр, а не заниматься самоанализом.       Ручка на двери щелкает, и Кеннеди отходит на шаг. Он готов к любой поеботе, которую только может предложить «Амбрелла». Входит женщина. Она окидывает его взглядом из-под очков, и говорит:        — Расслабьтесь, агент Кеннеди, вы в безопасности.       Леон кивает, но он точно не верит. «Вдруг это глюк?» Кеннеди удерживает пальцы, готовые сжаться в кулак. «Нет, сомнения в собственной реальности это прямой путь в психушку».        — Я хочу видеть Клэр, — горло пересохло, слова вырываются с хрипом.       Женщина вскидывает брови.        — Вы не хотите узнать кто я и где Вы находитесь?       Кеннеди качает головой, хоть и разумная его часть твердит о пользе этих знаний, но другая часть, болезненно одержимая, хочет видеть только Клэр, жаждет убедиться в её безопасности.       Клэр. Клэр. Клэр.       Леону кажется, что он убьёт эту женщину, если та откажет.        — Хорошо, — она улыбается, — я доктор Пейдж.       Доктор Пейдж открывает двери, и Леон выходит в коридор, который в точь-в-точь как в правительственной лаборатории, но разве не все больничные холлы одинаковы.        — Нам туда.       Кеннеди идёт с доктором плечом к плечу.        — Вы оба пережили серьёзное эмоциональное потрясение. Агент Кеннеди. Леон, я могу Вас звать так? Если Вас что-то беспокоит можете сказать мне.        — Вы психолог. Будете оценивать мою профпригодность после чудо-сыворотки?        — Не сейчас.        — Почему?        — Это не имеет смысла. Я же вижу как вы напряжены. И это нормально. Пока мало известно об этом вирусе, но ясно одно. Он вытаскивает наружу всё, что не даёт Вам покоя. Преимущественно то, что Вы пытаетесь подавить. Предполагаю, что если вовремя не получить антивурус, то можно погрязнуть в собственном сознание.        Они останавливаются у двери. Здесь. Леон ощущает болезненную дрожь, когда входит в помещение. Кажется, доктор Пейдж пыталась сказать что-то ещё. Клэр, сидевшая спиной к выходу, оборачивается, и её лицо озаряет улыбка:        —Леон!        Агент не может не улыбнуться в ответ.        — Клэр.        Редфлид соскакивает с постели, и Кеннеди делает шаг навстречу к девушке. Клэр хватает его за руки и смотрит прямо на него, и на дне её глаз плещется чувство какой-то уязвимости. Леон крепче сжимает её ладони, шепча:        — Ты в порядке?        Хочется прижать девушку к себе и убедиться, что сердце Редфилд бьётся, в отличие от тех десятков мёртвых, что стоят за её спиной и обвиняет его. Ни на что негодного мальчишку.        — Я так рада тебя видеть. Живого.        Не один он теперь одержим демонами.        — Я везучий, — Леон тупо ухмыляется, не желая выпускать руки Клэр из своих.        Редфилд смеётся.        — Надеюсь твоей удачи хватит на то, чтобы нас здесь не заперли.        Они улыбаются друг другу, безмолвно давая обещание разобраться с очередным дерьмом, в которое оба вляпались. Опять.        — Не переживайте, держать вас здесь против воли не станут.        Леону дали двухнедельный отпуск и ключи от квартиры — наверняка прослушиваемой — Кеннеди хмыкает, подкидывая связку. Он стоит у выхода из правительственной лаборатории и смотрит на спину Клэр, её волосы треплет осенний ветер. Сама же Редфлид не оборачивается, и Леон вспоминает, что она говорила о больницах и лабораториях ранее. Наконец-то подъезжает такси.        — Вам куда?        Прежде чем Леон успевает раскрыть рот, Клэр называет адрес и на вопрос в глазах агента, выдаёт воинственным тоном:        — После всей этой херни мы оба заслужили отдых. Так что давай наедимся вредной пиццы, смотря тупое кино или играя не менее тупые игры.        Кеннеди хмыкает, откинувшись на заднем сидении рядом с подругой. Леон всегда считал, что Клэр любит шумные компании и клубы. Агент смотрит на профиль девушки, и, несмотря на лёгкую улыбку, её брови чуть сведены вместе, а руки крепко сжаты. Если и любит, то только не в последнее время.        — Хорошая идея, но я хочу ещё виски.        Бровь Клэр вопросительного изгибается, когда Редфилд поворачивается к Кеннеди, широко улыбаясь:        — А я всегда считала тебя пай-мальчиком.        Леон сам удивляется своему хриплому смеху.       Квартира Клэр было маленькое, облитое солнечным светом пристанище. Первым делом, внимание Леона привлекла стопка дисков, стоявшая на полу у телевизора, рядом с игровой приставкой и DVD. Пока Редфилд набирала номер на стационарном телефоне, не очень удачно скрывая дрожь пальцев, Кеннеди наблюдал за ней, делая вид что перебирает диски.        — Алло! Крис! Ты в порядке?        Агент с облегчением наблюдает, как лицо Клэр озаряет искренняя улыбка, когда она слышит голос по ту сторону. Леон не прислушивается к разговору, ему это не важно, просто чертовски приятно видеть жизнерадостную Редфлид. Пусть позади неё и стоят «его» мёртвые знакомые.        — Готов проиграть?        Клэр широко улыбается, потирая ладони. Леон усмехается, качая головой.        — Нет.        — А придётся.        Редфилд подходит к нему, огибая огромной для такой комнаты диван, и выхватывает из стопки коробку с надписью «Tekken».        — Я мастер, чтобы ты знал, — произносит она, горделиво задирая подбородок.        — Чёрт, а ты хорош, — тянет Клэр, откидывая джойстик, и вгрызаясь в сочный кусок пиццы.        — Но у нас только ничья, — бормочет она после, едва проглотив еду.        Леон чувствует себя уставшим, он и забыл как много сил отнимают игрушки, и пусть сейчас это превосходный способ избежать реальности. Кеннеди откидывается на диван, удобней устраиваясь на пушистом ковре, который завален коробками быстрой доставки.        — Ты обещала мне ещё тупых фильмов.        Клэр скашивает на него взгляд, отрываясь от пиццы и виновато улыбается:        — У меня есть только два.        — Серьёзно?        Редфилд лишь фыркает в ответ:        — Мне обычно некогда их смотреть.        — Разумеется, ты же играешь в игры, которых здесь хватит, чтобы построить башню.        Клэр прыскает, а после на четвереньках подползает к стопке дисков и выуживает оттуда два. Она поднимает их над головой, обложкой к Леону:        — «Роки» или «Поцелуй на удачу»?        — Ты смотришь романтичные комедии?        — Ну я же девочка.        — Ты так ловко управляешься с пистолетом, что порой я думал у тебя дома склад оружия.        — Никаких пошлых шуток, Леон Кеннеди, — притворно строго отчитывает Клэр.        — Так какой? — Редфлид призывно трясет коробками с дисками над головой.        Леон точно не настроен на драмы, пусть даже спортивные, и Клэр, он уверен, тоже.        — Комедия.        Редфлид ставит диск в DVD и отползает обратно к пицце. Пока миниатюрный шарик крутился в углу голубого экрана, сообщая о загрузке, Кеннеди потянулся к бутылке с алкоголем и, откупорив её, сделал глоток. После он ловит вопросительный взгляд подруги.        — Ещё даже не вечер.        — Какая разница.        Кеннеди протягивает бутылку Редфилд и та её принимает из рук мужчины.        Леон никогда и представить не мог, что смотря наивную романтичную комедию будет завидовать персонажам, и их немного абсурдной, но всё же нормальной жизни. Что может быть более жалким. Кеннеди скашивает взгляд на Редфилд, и может ему просто не хочется быть одиноким в этом странном чувстве, но Клэр смотрела на происходящее на экране со знакомой ему тоской. Свет телевизора окрашивал её кожу светло-голубыми красками, и Клэр становилась похожей на мертвую. Леона мутит от этого, и он делает большой глоток из бутылки.        — Ты в порядке?        Кеннеди ловит понимающий взгляд Редфлид: она знает что не порядке. Леон хмыкает:        — Не более чем ты.        Клэр прикрывает веки, словно сосредотачиваясь на чем-то, а после смотрит прямо в упор, и агент понимает: то чувство уязвимости не исчезло из её глаз.        — Что ты видишь?        — Мертвых, тех кого я не смог спасти.        — Сейчас?        — Да.        Губы Редфилд трогает печальная полуулыбка, и она подползает ближе, а после просто накрывает своей ладошкой его глаза.        — Я творю какую-ту глупость, да?       Леон сжимает её руку своей, понимая, что это алкоголь сделал их более смелыми с друг другом. Прикосновения никогда не были проблемой, но сейчас всё слишком интимно: сумрак вечера, разбавляемый синим светом экрана и их хриплыми голосами.        — Нет. Спасибо.        — За что.        — За то что не говоришь мне. Это не моя вина и я не должен винить себя.        — Ты и так это знаешь, зачем говорить.       Кеннеди протягивает руку вперёд и натыкается на плечо Клэр. Она вздрагивает от прикосновения, но не отодвигается, и Кеннеди ведёт ладонь выше, переходя на шею, и ощущает под пальцами быстрый стук пульса. У Леона кружится голова, когда он решается коснуться горячей щеки Клэр. Кеннеди шепчет:        — Ты видишь заражённых?        — Да.        — Я тоже выгляжу как зомби?        — Иногда. Но ни тогда.. когда касаюсь тебя.        — Почему?        — Зомби не бывают такими теплыми.       Леон дергает Клэр на себя и заключает в объятиях, прижимаясь к её щеке своей.        — Из-за виски у меня сейчас всё тело просто горит.        Клэр смеётся в ответ:        — Значит так ты кадришь девушек.       Кеннеди, усмехнувшись, медленно перемещает ладони на талию Клэр и притягивает ближе.        — А это действенный способ?        — Даже не знаю, — выдыхает она около уха, щекоча своим дыханием, и выводит круги на спине Кеннеди тонкими пальчиками. Леон смелеет достаточно, чтобы коснуться губами плеча девушки. Она вздрагивает в ответ, поддаваясь ближе и жарко шепчет:        — Даже на свидание не пригласишь.       Леон целует её шею, ощущая на языке бешено колотящийся пульс.        — У нас было потрясающее первое свидание.       Клэр рвано выдыхает, вцепляясь в рубашку Кеннеди на спине.        — И правда, как я могла забыть наше потрясающее первое свидание.