После того, как я потеряю разум

      Клэр потёрла плечо, на которое давил ремень гранатомёта — она уже и забыла как много весит оружие в таком количестве. «С возвращением на поле боя».        — Агент Кеннеди? Мисс Редфилд?       Девушка вздрагивает, когда гаджет на поясе Леона оживает. Пара останавливается на лестничном пролёте, и агент отвечает:        — Коулман?        — Да, да. У меня новости. Очень плохие новости, — на той стороне помехи и голос мужчины всё время надрывался.       Клэр переглядывается с Леоном, встречая в его глазах отражение собственной тревоги.        — Что случилось?        — Мы заперты! Здание полностью изолированно. Я не знаю кто и как посылает сигналы штабу. Но мы заперты!       Во рту пересыхает, а мужчина на той стороне не перестаёт твердить:        — Мы заперты!       Клэр смотрит на Кеннеди. Он сглатывает, отвечая:        — Не паникуйте, агент Коулман, — и отключается.       Редфилд выдавливает улыбку.        — Может просто спустимся по старинке, а там уж разберемся.       Агент усмехается, качая головой.        — Вперед        Они спускаются на восемнадцатый этаж, и, кивнув друг другу, выходят в коридор — застекленные офисы ровным строем вытянулись вперед. Повсюду лежали люди. Сотрудники выключённые в процессе работы механизмы: кто-то уткнулся головой в стол, некоторые растянулись на полу, не выпустив из рук документов и чашек кофе.       Клэр опасалась, что стоит сделать шаг, и все оживут, не в лучшем смысле этого слова. Нервы натягиваются, когда Леон приближается к распластавшемуся человеку и прощупывает пульс: Редфилд боится сказать и слово, поэтому она только наблюдает за напряженным лицом напарника и ждёт.        — Есть.        — Что? К черту Тирана! Мы должны немедленно выбраться и вызвать подмогу!       Редфилд смотрит на Кеннеди и сталкивается с нечитаемым взглядом. Клэр понимает:        — Всё не может быть так просто?        — Мы не можем покинуть это здание, не убедившись, что ничего не вырвется следом. Включая их.       Он указывает на сотрудников офиса вокруг, и, глядя на бессознательные тела, Редфилд заключает сделку, между собственным чувством справедливости и разумом, когда говорит:        — Ты прав.       Нельзя помогать этим людям, рискуя обречь целый город на судьбу Раккун-сити. Просто холодный расчёт.        — Я знаю, — голос Леона надламывается, — это сложно       Клэр пытается улыбнуться.        — Не сложней, чем выживать в условиях зомби-апокалипсиса.       Даже если Клэр Редфилд окажется посреди ада, она не позволит отчаянию похоронить себя.        — Каков наш план?       Кеннеди не отвечает, и Клэр понимает: его это задевает сильнее, чем может показаться. Боль сжимает сердце.        — Леон, — тихо зовёт она, делая шаг к нему.       Агент резко выпрямляется, и всё говорит в нем о том, что сейчас не время для моральных дилемм.        — Надо найти изображения камер наблюдения по всем этажам. Редфилд кивает, замечая:        — Надеюсь, «Амбрелла» решит, что одного Тирана нам для компании достаточно.       Печальная полуулыбка трогает губы агента.        — Я тоже.       Леон клацает по гаджету, сверяясь со схемой, и с каждым секундой его лицо мрачнеет.        — Следующая комната охраны на пятнадцатом этаже.       Три этажа неизвестности. Да у Фортуны личные счеты с ними, не иначе.        — Одна комната на пять этажей. Не маловато?       Кеннеди пожимает плечами.        — Возможно, но подниматься обратно особого смысла не вижу.       Редфилд оборачивается к лестничной клетке.        — Я тоже.       Семнадцатый этаж явил ту же картину: множество офисов и бессознательные тела. Входить в холлы и проверять людей они не стали.       На полпути к шестнадцатому встретила одинокая фигура: пошатываясь, женщина стояла на ступеньках. Не сговариваясь, Леон и Клэр застыли. Редфилд потянулась к пистолету в плечевой кобуре и, движением пальца, отстегнула ремешок, удерживающий его. Никаких признаков агрессии незнакомка не подавала, и Клэр была готова надеяться, что та ничем не заражена.        — Мэм?       На голос Кеннеди неизвестная не реагирует.        — Вы в порядке?       Агент медленно наводит оружие на женщину, и та дергается, являя миру закатившиеся глаза. Блондинистая голова разносится на ошметки — белые мозги с алой кровью усеивают площадку. Клэр морщится, отпуская рукоятку пистолета.        — Один Тиран это слишком скучно, — замечает она.        — Я бы удивился, случись иначе.       Двери, отделяющие шестнадцатый этаж от лестничной клетке, мучительно заскрипели. Каждая мышца в теле Редфилд — натянутая струна. Тихие шаркающие шаги.       Твою мать!       Гурьба мычащих «уже не людей» выползает сквозь проход. Клэр и Леон летят наверх. С восемнадцатого их встречают недавно бессознательные тела, и Клэр разворачивает ко входу на семнадцатый — блять! — стеклянная дверь сотрясается под натиском толпы. На один короткий миг, Редфилд видит как её разрывают на части.        — Клэр, гранатомет!       Она стреляет в толпу — стекло разрывается. Нос обжигает запах горелого мяса. Пара ринулась в образовавшуюся брешь, и протянутые руки касаются их, но не успевают схватить. Шумовая граната, с лёгкой подачи Кеннеди, взрывается внутри черепной коробки. В ушах звон. Дым заволок пространство. Клэр неслась вперёд как слепое животное. Не оборачиваясь. В отражение стекол мечется пламя. Кеннеди стреляет в «сотрудника» выползшего из офиса. Следом подтягиваются его коллеги, но Клэр с Леоном уже проносятся мимо. Толпу пополняет ещё десяток тел.       Коридор обрывается — впереди только огромное окно.       Редфилд буквально заносит. Она чуть не ломает лодыжки, когда с Леоном залетает в кабинет. Единственная альтернатива падению со семнадцатого этажа. Не успевает дверь закрыться, как содрогается под навалившейся гурьбой. Обменявшись взглядами, Клэр с Леоном кидаются к шкафу и задвигают выход. Единственный, мать её, выход!        — Мы попали, Леон Кеннеди.       Редфилд сползает по лакированному дереву на пол. Надо немного отдышаться.        — Мы живы, и пока в безопасности.        — У тебя нет с собой двухсотметровой веревки? Окно отличный вариант.       Клэр кивает в сторону огромной панорамы за стеклом, а Кеннеди усмехается, отрицательно качая головой. Шкаф угрожающе скрипит, и Редфилд ошпаривает очередная доза адреналина. Она подлетает с места.        — Может подорвём стену?       Клэр стучит по ней, словно действительно способна что-то вынести из этого. Сердце бьётся и плюётся кровью где-то в горле, а в ушах грохот пульса и свист (последствия короткого оглушения от гранаты).        — Клэр отойди.        — Что?       Она замечает как Леон подрывается к ней — стену разрывает на части. Редфилд вдыхает облако штукатурки и давится кашлем. Густой туман пыли разрезает огромная фигура Тирана, и Редфилд понимает: не успею. Исполинский кулак несётся прямо в неё. Ублюдок. За секунду Клэр чувствует абсолютную невесомость и взрыв боли, когда падает на пол.        — Огромный сучий сын.       Редфилд заряжает огненный снаряд в серую рожу. Крис бы убил за такую стрельбу в полулежащем положении. Отдача гранатомета бьёт её о стекло позади, и крупные осколки едва не разрезают на части. Холодный ветер врывается под кожу, а Тиран наступает. Клэр запихивает ещё один патрон в гранатомёт, надеясь что отдача не выкинет её на лужайку.       Из груди Тирана вырастает огромный кусок трубы, и монстр резко опускается на колени.        — Господи, Клэр!       Горячие руки Леона касаются лица, и Редфилд позволяет себе облегченно выдохнуть. Она встречает взволнованный взгляд агента.        — Мы должны уходить.       Кеннеди закидывает её руку себе на плечо, помогая подняться. Шкаф сдвигается, и Редфилд словно получает оплеуху.        — Я могу сама.       Леон раздраженно выдыхает, но Клэр точно знает: сейчас не время играть в рыцаря и принцессу. Они оба должны быть максимально мобильны и со свободными руками. Под пристальным взглядом Кеннеди она обходит Тирана, но напарник не позволяет ей первой войти в дыру, оставленную монстром. Такой же кабинет: шикарный ковёр и полированной дерево. Но дверь расположена параллельно коридору, заполненному толпой.       Шкаф скрипит всё жалобней.       Клэр переглядывается с Леоном и кивает. Они загнаны в угол, и возможно сейчас придут в лапы новой неприятности.       Пустой и тихий холл не вызывает облегчения: невозможно не ждать какой-нибудь пакости. Редфилд встречает бурю в глазах Кеннеди.        — Клэр, ты ранена.       Она смотрит на свою руку: когда-то белый рукав газа пропитан кровью. Но адреналин ещё играет в теле и боли нет. Ничего нет. Леон опускается перед ней на колено, и, перетянув предплечье куском рубашки, тяжело выдыхает, бережно сжимая ладонь.        — Это пока мы не дойдём до пункта первой помощи.       Редфлид понимает, что дело плохо как только возвращается чувствительность. Она старается не подавать виду, но обеспокоенные взгляды Кеннеди, говорят, что у неё не очень получается.        — Здесь!       Он взбудоражен, когда они приходят к пункту, который оказался недалеко, и буквально затаскивает её внутрь, усаживая на кушетку. Клэр оглядывает помещение, напоминающее типичную приемную врача, пока Леон обыскивает шкафчики. Агент усаживается напротив, с полным арсеналом начинающего доктора.        —Тебе только халата не хватает.       Кеннеди награждает её хмурым взглядом.        — Можно?       Редфилд протягивает свою раненую руку, борясь с дрожью. Она наблюдает как старая повязка покидает предплечье — кровь, кровь и ничего не ясно —, но когда Леон разрезает рукав и осторожно стягивает, то резко выдыхает.        — Всё не так уж плохо, — шепчет она, улыбаясь и не зная, кого хочет успокоить больше: себя или его.        — Надо зашить, — сухо замечает Кеннеди.       Он выверенными движениями накладывает жгут, и кровь почти перестаёт сочится из разорванных краев огромного пореза. Чёртово стекло. У Клэр пересыхает во рту, когда в руках Леона оказывается перекись.        — Надо потерпеть.       Редфилд кивает, закусывая губы. Кеннеди сжимает её ладонь, не позволяя дернуться, и щедро льёт жидкость прямо из бутылки — Клэр прошибает боль. Она закрывает рот другой рукой, боясь не выдержать и закричать. Трясет, даже когда всё заканчивается, и она едва слышит голос Леона:        — Надо найти безопасное место для тебя.       Редфилд понимает смысл этих слов и готова взорваться от ярости.        — Не смеши меня, я не буду отсиживаться, пока ты рискуешь.        — А что ты сделаешь с такой рукой? — рычит Кеннеди.        — Я могу бегать и стрелять, большего и не надо.       Ярость в глазах Леона могла бы заставить Клэр дрогнуть, но её сжирала боль, и сама она была слишком зла. …       Кеннеди сжимает ладонь Клэр и смотрит в её бледное лицо. Редфилд не отступит, и ему хочется накричать на неё        — Клэр, я не хочу, чтобы ты пострадала ещё больше.        — Леон, под нами этажи неизвестно чего, мы заперты здесь и единственный выход это окно. У тебя должно быть прикрытие, — её голос затихает, — ты не можешь проходить через это один. Вместе. Ты же помнишь.       Кеннеди отпускает её руку, понимая что сдался железной решимости Редфилд.        — Хорошо. Но при условии, что ты будешь меня слушаться.       Клэр тихо смеётся.        — Как скажешь, папочка.       Агент качает головой, беря шприц с обезболивающим, и вводит иглу в руку девушки. Она фыркает:        — Надеюсь ты меня не усыпишь и не запрешь в кладовке.        — Я думал об этом.        — Но?        — Я не имею права решать за тебя. И ты бы меня потом убила.        — Ты зришь в корень, Леон Кеннеди.       Он не смотрит в лицо Клэр, а разглядывает рану, удивительно холодно отмечая про себя, что швов пятнадцать точно будет.        — Надеюсь ты красиво шьешь.       Из-за воздействия лекарства её голос тих и едва слышен. Кеннеди выдыхает.        — Лучше ляг.       Наверно, это гребанный сон. Иначе Леон не может объяснить своего спокойствия, когда вдевал нить в иглу и сшивал кожу. Когда на месте проколов выступала кровь, и он стирал её бинтом, пропитанным перекисью. Самым простым было перевязать руку.       Леон Кеннеди абсолютно вымотан.       Он смотрит на спокойное лицо Клэр, уснувшей ещё в начале процесса, и позволяет себе коснуться её щеки. Кеннеди тяжело выдыхает. Чёрт, нельзя оставаться посреди комнаты, как праздничный торт. Взгляд падает на белый диванчик, спрятанный в углу за стеллажом, уставленным дипломами и наградами. Взяв Клэр на руки, Леон идёт туда и садится, осторожно устраивая раненую на коленях. Он обнимает её, понимая, что ад, посреди которого они застряли, не важен. Живое тепло Клэр Редфилд исцеляло, и Кеннеди прижимает её ближе к себе, обещая: «Совсем немного», а потом обратно, к монстрам.