После того, как я потеряю разум

      Клэр проснулась от тепла.       Она не хотела подавать виду что очнулась, было слишком приятно чувствовать горячие руки Леона, прижимающие ближе, и слушать стук его сердца. Тихое и размеренное: «тук-тук». Редфилд обещает себе: «совсем немного», а затем обратно, к монстрам.        — Как себя чувствуешь?        — Как ты узнал, что я проснулась? — собственный голос звучит слишком хрипло, и Клэр морщится от чувства слабости.        — Твоё дыхание изменилось.       Она пытается рассмеяться, выдавив:        — Чему тебя только не научили?       Леон не отвечает. Она касается его напряженной груди и шепчет:        — Спасибо, — пытаясь разглядеть лицо агента, но может видеть только подбородок, — я в порядке.       Кеннеди шумно выдыхает, опустив на неё взгляд, и Редфилд понимает как сильно его задело произошедшее. Леон говорит:        — Хорошо.       Она улыбается, спрашивая:        — Что дальше, доктор Кеннеди?       Леон смотрит на неё, вздернув брови, и его губы трогает лёгкая полуулыбка. Редфилд хочется расхохотаться. Она не уверена, что это не истерика. Грудь переполняет чувство, абсолютно неуправляемое и сокрушающее — Клэр подается вперёд, заключая Кеннеди в объятия. Она шепчет, задыхаясь:        — Спасибо. Я не знаю, какого черта, ты оказался в этом здании, но, прости меня за это, я рада.       Леон прижимает ближе, и Редфилд чувствует как быстро бьётся его сердце. Кеннеди выдыхает:        — Я пришёл сюда за тобой.       Клэр боится не выдержать. Она отстраняется, понимая, что если и дальше будет сидеть в горячих объятиях Леона, то тупо расклеится, а впереди ещё много интересного. Кеннеди удерживает её, и Редфилд смотрит в серо-голубые глаза — она видит себя в отражение черных зрачков, взволнованную и уязвимую. Клэр шепчет:        — Сейчас не время.        — Мы посреди миниатюрного зомби-апокалипсиса. Сейчас самое время.       Редфилд задевают эти слова, то как они были произнесены и какое чувство несли за собой. Руки Леона, огрубевшие от оружия, касаются лица и пересохших губ: Клэр почти сдаётся. Она тянется к мужчине и, целуя его в щеку, шепчет:        — Всё остальное после того как выберемся. Никаких прощальных поцелуев.       Хриплый смех рвётся из его груди.        — Лучшей мотивации не могло и быть.        — Хорошо, что дальше, командир Кеннеди?       Клэр шутливо отдаёт честь, ловя искры веселья в глазах агента.        — Мы должны выяснить что такого важного на этажах внизу, раз нас туда не пустили.        — Думаешь здесь есть кто-то из «Амбреллы», и этот кто-то ищет нечто важное? И он как-то управляет заражёнными?        — Да.        — Интересно камеры отключены. Но искать кого-то, бегая по этажам всё равно бесполезно.        — Начиная с шестнадцатого и по десятый лаборатория.        — Даже если разделиться мы все шесть этажей не обследуем, особенно учитывая наших друзей.       Последнее слово Клэр обозначает кавычками, при помощи здоровой правой руки: левая, благодаря заботам Кеннеди, была зафиксирована повязкой.        — Значит план остаётся прежним.       Клэр растягивает губы в улыбке, просто потому что иначе нельзя: Редфилд готова расхохотаться, глядя в лицо Сатаны. Взгляд Леона останавливаются на ней, и Кеннеди сжимает её руку.        — Мы выживем. Оба.       Редфилд стискивает его ладонь в ответ.        — И не позволим этим ублюдкам забрать то, что нужно.       Они останавливаются у пожарного выхода. Леон раскрывает окно, и ветер бьёт в лицо, напоминая Кеннеди о жизни за пределами этого здания, о людях, которых хотелось спасти от того, что творится здесь.        — Где все зараженные? Это странно.       Агент скашивает взгляд на Клэр, следящей за обоими концами чистого коридора.        — Не думаю что управляться с заражёнными просто. Они не солдаты, которым можно раздать приказы.        — И какой смысл в оружие, которым нельзя управлять.       Леон молчит. Он смотрит на Редфилд, думая как сильно ему не хочется тянуть её в это болото, и идея с запереть в кладовке уже не кажется плохой. Пусть Клэр хоть тысячный раз подготовлена не хуже солдата: все, кто вляпался в это дерьмо с вирусами, заочно мертвы.        — Кто первый?       Если он только заикнется об остаться, то она ему врежет. Кеннеди отвечает:        — Я.       И почему он соглашается на то, чтобы Редфилд лезла в эту херню с «Амбреллой» уже во второй раз на этой неделе. Леон ловит её взгляд, и понимает: потому что Клэр не спрашивает разрешения, а ставит перед фактом.       Кеннеди хватается за перекладину и полностью оказывается на улице — холод обжигает сквозь тонкую рубашку. Редфилд, придерживая раму окна, кивает ему. Висеть на высоте семнадцатого этажа не очень приятно, и Леон хочет скорее покончить с этим. Он быстро перебирает руками и ногами. Скрежет надломанного железа скручивает внутренности. Блять. Лестница клонится назад. Кеннеди пытается вцепиться в стену, но пальцы скользят по гладкому камню.        — Леон! Я не удержу.       Хватает быстрого взгляда вверх — Клэр схватилась за перекладину, а по белому бинту расцветает алый узор. Агент выбивает стекло ногой и буквально влетает на этаж ниже, до которого оставался сущий метр. Блядская лестница!        — Быстро! Отпускай, Клэр!       Кусок бесполезного железа летит вниз, и Кеннеди становится немного легче. Он высовывается из разбитого окна.        — Клэр! Ты в порядке?!       Леон видит её побледневшее лицо, и его сердце сжимается. Она кричит:        — Да! А ты?!       Стоять и орать из окон хреновая идея.        — Встретимся позже! Позаботься о себе!       Редфилд кивает и исчезает. Кеннеди выдыхает и, чувствуя как по щеке ползет капля, стирает — на руке кровь, и она точно не его. Чёрт, Клэр. Леон сжимает ладонь в кулак до хруста в суставах, справляясь со собственными эмоциями, бурей разорвавшимися внутри. Нужно покончить со всем как можно быстрей.       Агент оглядывает помещение, в котором оказался — типичный белый и стерильный коридор любого медицинского учреждения. Кеннеди достаёт гаджет и прокручивается схему этажа: бесконечные номерные лаборатории и кабинеты учёных. Где же искать шпиона? Он пришёл сюда за чем-то конкретным и это что-то вполне может быть — взгляд цепляет обозначение — хранилище.       Леон двигается по коридору с мыслью: «Все не может быть так очевидно». Из-за поворота выползает зараженный, и его голову разносит пуля. Но начать с чего-то нужно.       Инфицированные встречаются чаще, но они не сбиты в тесную толпу как раньше, поэтому с обстрелом проблем не возникает. Кеннеди меняет магазины на пистолетах и умудряется наступить в чьи-то мозги. Блядство. Леон стряхивает с ботинка кровавые ошметки. За следующим поворотом должно быть хранилище, и Кеннеди почти уверен, что придётся минировать дверь.       Леон прячется за углом. Вход облепили зараженные, в количестве явно превышающий не один десяток. Пытаться расстрелять их всех тупо. А вот — Кеннеди хмыкает — устроить душ из кислоты. Агент достаёт из набедренной сумки кислотную гранату и выдергивает чеку.       Снаряд летит в толпу. Короткий хлопок и воздух наполняет шипение и запах сырого мяса: металлический густой аромат забивает ноздри и оседает на языке привкусом крови. Раньше Леона тошнило от этого запаха. Кеннеди выходит и стреляет в голову тех, кто не развалился — пули с дробью это всегда излишний фейерверк из обломков черепа и мяса. После дуло направляется на трупы, ползающие по полу с обнаженными мышцами и пенящимися кровавыми обрубками на месте ног или рук. Их головы разрываются с особым чавкающим звуком, из-за повреждения мягких тканей кислотой. Агент направляется к дверям хранилища, обходя лужи с полурастворёнными кусками кожи, жёлтого жира и частями тел.       Дверь уже взломана, но внутри, как и ожидалось, никого нет, кроме шкафов и холодильников с пробирками. Во всяком случае Леон движется в правильном направлении. И то, что здесь пусто, даже к лучшему: устраивать перестрелки и драки в таких местах недопустимо.       Кеннеди не спешит уходить: он просматривает некоторые документы, которые открывают интересные подробности о хранящемся здесь Г-вирусе и экспериментах с ним. Кеннеди далеко не учёный и большинство этой информации ему ни о чем не говорит, но пометки о мутации вируса дают некоторые мысли о мотивах «Амбреллы». Узнать, что сотворило с их детищем правительство — это действительно интересно. Леон отшвыривает бумаги. Продажные твари.        — Леон!       Гаджет на поясе оживляет голос Клэр, и агент едва не вздрагивает от неожиданности.        — Клэр! Ты как?!        — Это сейчас неважно. Я нашла этого человека, и ты с ним на одном этаже. Ранее        — Встретимся позже! Позаботься о себе! Клэр кивает и, отодвинувшись от окна, морщится от боли. Редфилд достаёт бинт из кармана поясной сумки и обматывает им предплечье, прямо поверх старой повязки. Пару швов без сомнений лопнуло. Она затягивает бинт так крепко, что на какой-то момент перестаёт чувствовать руку. Неважно. Потом можно ослабить, а сейчас главное не истечь кровью. Девушка выдыхает: хреново что карта была только у Леона. Взгляд падает на пожарную схему — всё лучше чем ничего.       Большей степенью Клэр бродит наугад, пытаясь игнорировать нарастающую боль. Коридоры совершенно пустые, словно все зараженные полностью исчезли, как минимум из этого этажа. Возникает мысль о том, что стоит рискнуть и спуститься по обычной лестнице, несмотря на здравые опасения. Но Редфилд обходит половину помещений и не встречает никого, и это убеждает её в разумности риска.       До лестничной клетки она добирается без проблем — не считая постоянной пульсации в руке — , и это давало надежду на положительный исход. Клэр выходит на площадку.       Блять.       Тиран стоял между пролётами, словно дожидаясь кого-то. Пустые серые глаза застывают на Редфилд. Тело прошибает холод, а адреналин обжигает пятки. Клэр летит по коридорам, едва понимая куда ведёт путь. Почему здесь всё одинаковое?! Уверенный шаг позади хлестает по воспаленному воображению. Вот-вот монстр протянет руку и схватит.       Попасть бы на крышу.       Бам! Бам! Клэр прошибает усилившейся звук тяжелой поступи, а голова начинает кружится от слабости. Редфилд заносит на очередном повороте, но она успевает восстановить равновесие. Бам! Клэр оборачивается — мутант не отстает. Вот же ублюдок! Забегать в кабинеты и прятаться не имеет смысла. Бам! Вернуться к лестнице невозможно: из головы вылетела вся дорога, которая и без того хреново известна. Редфилд понимает, что оказалась у окна с пожарным выходом.        — Это будет очень тупой поступок.       Она выхватывает гранатомет, заряжая в рожу преследователя огненный снаряд, и, обернув вокруг руки пожарный рукав, выпрыгивает в окно. Ветер и высота обжигают внутренности и кожу. Редфилд на короткий миг уверена, что уже мертва. Инерция швыряет в стекло. Клэр влетает в коридор неизвестного этажа, протащившись по полу пару метров.       Если до этого Редфилд сомневалась в своей смерти, то теперь была уверена. В голове стоял звон, а тела не было и вовсе. Клэр просто лежала и не могла поверить, что может ещё соображать. Значит всё же жива. Чувствительность возвращается, и Редфилд сразу же жалеет об этом. Пару минут она не может вдохнуть из-за боли, выкрутившей каждую мышцу, и, когда всё притупляется, Клэр ещё не в силах осознать что совершила что-то настолько безрасудное. Похоже из-за потери крови и постоянной боли она стала хуже соображать. Взгляд падает на дверь с надписью «Охрана». Во всяком случае это принесло пользу. Клэр поднимается с пола, ощущая как протестует и ноет каждая кость в теле. Вероятно, она оказалась на пятнадцатом этаже.       Кое-как затащив свою побитую и поцарапанную тушку в комнату, Клэр размещается в кресле и обращает всё своё внимание на камеры наблюдения. Она находит Леона методично превращающего небольшую толпу инфицированных в гору мяса. Равнодушно и чётко, без лишних движений. Это обыденность правительственного агента, и Редфилд становится жаль того парнишу из Раккун-сити, которым Кеннеди когда-то был. Человек не должен обходить лужи крови так, словно это дождевая вода. Сердце Клэр сжимается.        — Леон, — шепчет она, касаясь изображения.       Взгляд цепляет движение на одной из камер — неизвестный человек что-то методично ищет в ящиках стола. Судя по надписям в углу, это должен быть кабинет доктора Смита.        — Попался.       Редфилд хватает рацию на столе, в надежде что сможет связаться с агентом. Она зажимает кнопку связи.        — Леон, приём. Ты меня слышишь? Леон?       Сплошные помехи.        — Леон.        — Клэр! Ты как?!       Как же приятно слышать родной голос.