Однажды

-Когда я смогу увидеть маму?-спросил маленький мальчик, сверкая изумрудными глазами. -Скоро,-повторял мужчина,-очень-очень скоро. После того, как Леша послал другу сигнал, тот выехал на место. Дома он ничего не обнаружил, кроме следов борьбы. Было видно, что замок был вскрыт, а по комнатам все разбросанно, словно кто-то что-то искал. Вся квартира выглядела, будто в ней практиковались боксеры. Ни одной целой вазы, ни единой фотографии, что стояли в рамке на камине. То, что их не было дома, означало одно- нужно торопиться. Сейчас каждая минута работала против Потапа и Тины. Товарищ Потапенко, в принципе, знал, где они могут быть, поэтому сразу поехал в это место. Старый амбар, который мог бы походить на заброшку, однако именно сюда привозили людей, от которых хотели получить нужную информацию, своего рода пыточная- вот что из себя представляло это место. Когда он приехал, то в здании никого не было. Дверь со скрипом открылась, а в помещение проникла полоска света, осветив комнату. Увиденное заставило спасителя на секунду застыть в шоке. Леша, весь в крови лежал посреди комнаты, а Тина рядом. Их руки были переплетены, а на лице девушки была улыбка. Спустя пару часов. Звонок. -Ало? Кто это?-раздался мужской голос в трубке. -Павел Орлов?-спросил уже знакомый нам персонаж. -Да, а кто это? -Это сейчас не важно, кто я. Нам нужно встретиться. У меня мальчик, сын Тины Кароль. Не беспокойтесь, с ним все хорошо, но вы должны забрать его. -С чего мне вам верить?-раздался логичный вопрос. -Вы нужны мальчику, кроме вас мне некому его отдать. -Где Тина?-на одном дыхании спросил абонент. -Тина в больнице. Больше сказать не могу, не телефонный разговор. Я все вам объясню, только приедьте. -Хорошо. Жду адрес. *** -Паша?-раздался звонкий детский крик,-Дядя Паша! Мальчик налетел на него, обнимая его своими маленькими ручками. Скучал. Мужчина вслед обнял ребенка, но его мысли не отпускали ужасные картинки, одна страшнее другой. -Павел?-задал вопрос мужчина, вышедший из кухни. -Веня, посиди в гостинной, мне нужно поговорить. -Хорошо, а потом мы поедем к маме?-спросил ребенок, словно ударив Павла под дых, выбив весь воздух из легких. -Да,-отстраненно ответил он, смотря на человека позади,-конечно поедем. Иди в зал, пожалуйста.. -Двое молодых людей прошли в кухню. Орлов заметно нервничал, вертя в руках край рубашки. -Тина, что с ней?... Она..-начал он, но не смог продолжить. - Я отвез ее в больницу. Ее сразу же забрали в реанимацию. Ничего не сказали, отправили домой со словами, что сообщат позже. До сих пор ничего не сообщили. Я оплатил все, что нужно, так что от нас ничего не зависит. -А что произошло? Я могу к ней поехать? Какая больница? -Вряд ли вас пустят. У нее огнестрельное ранение, большая потеря крови. Но я вовремя доставил ее, шанс есть. -Что я могу сделать?-спросил Павло, будто потеряв надежду?- и как там оказались вы? -Долгая история. Она заказала на себя убийство. Увидел бумаги у нее дома,-уточнил он, видя непонимание в глазах собеседника,-мой друг... он не хотел делать этого.. Они были знакомы. Он знал, что если не сделает это, погибнут оба. Поэтому он попросил меня проследить, чтобы они с мальчиком перебрались за границу. Подготовил документы, а сам должен был остаться прикрыть их. Но.. он не успел. За ними пришли раньше. О мальчике они не знают. Поэтому он в относительной безопасности. Я прошу вас, заберите ребенка, с вами ему будет безопасней всего. Менеджер внимательно слушал. Он не понимал. Тина, его маленькая девочка, оказалась в такой передряге. А его не было рядом. Потому что он отвернулся от нее, а должен был быть с ней. Он мог предотвратить это, но не смог. Он винил. Винил себя, что не был рядом в это время с ней. -А кто был он? Тот молодой человек? -Это не важно. Главное то, как он ее любил, ведь готов был пойти под пули ради нее, и пошел. Благодаря ему она осталась жива. -Он мертв?-спросил с печалью Орлов. -Я не могу ничего сказать. Он просил не говорить ничего. Тина убьет себя, если будет знать, что он мертв, и будет искать, если скажу, что жив. Он не хотел этого. -А если неведение убьет ее быстрее? Я ее знаю. Она не сможет смириться с этим. -Рядом с ней будет ее сын. И вы. Будет тяжело, не спорю. Но так хотел Он. Я не могу предать его, ведь он так много сделал в том числе и для меня. Извини. -Ничего. В кухне воцарилась тишина. Никто не произносил ни слова. Мужчины сидели, смотря в пол. Но вдруг, раздался тихий топот детских ножек. -Веня?-Спросил Павел,-ты подслушивал?-он заметил слезы в глазах мальчика. Его взгляд был такой осознанный, словно ему было далеко не восемь. -Мама...-начал он, но совсем расплакался. -Эй...-начал старший,-мужик, ты чего? Нельзя плакать! Мы нужны твоей маме. А ты тут сырость разводишь,- он посадил мальчика себе на колени,- вот мы сейчас соберемся и поедем к ней. Ты же хотел ее охранять и защищать? -Но я не смог, ей сделали больно! -Это не твоя вина, а в большей степени моя. Я тоже не смог защитить ее. Но мы все исправим!-обнадежил он. -Правда? -Правда-правда. Мы поедем прямо сейчас и спросим у врача как она, хорошо? -Хорошо,-ребенок немного успокаивался. -Вот и славненько. Иди, собирайся. Когда малой убежал, Леша спросил номер и адрес больницы. Это оказалась довольно дорогая и приватная больница, недалеко от места их нахождения. -Спасибо вам, за все,-перед уходом произнес Паша. -Удачи вам. На этом и разошлись. Герои сели в машину. Пристегнув мальчика, Орлов завел машину. Они тронулись. По пути Веня завел разговор. -Дядя Паш? А мама... Она уснет и больше не проснется, да? Как папа? -каждое его слово делало больно обоим. А он не знал, что ответить. -Я не знаю Венек, правда. Ты должен понимать, что такое может произойти,-он остановился, обернувшись к ребенку,- но нам нужно не сдаваться. Нужно верить в то, что все будет хорошо. И тогда все обязательно будет. -Но мама верила, что папа поправится, но он... -И так бывает. Давай доедем и узнаем, Хорошо? Огир не ответил. Он задумчиво смотрел на небо, всматриваясь в облака. В больнице они были к закату. В регистратуре их встретила женщина на вид лет сорока. Недоверчиво посмотрев на них она спросила: -Здравствуйте, вы к кому? Часы посещения уже закончились. -Здравствуйте, я могу узнать о состоянии моей подруги? -спросил Павел, перед этим предусмотрительно посадив Веню на стульчики ожидания, подальше. Он мог видеть его и знал, что он ничего не услышит. Для него достаточно потрясений. -Имя, фамилия девушки?-спросила она, включая компьютер. -Тина Кароль,-произнес он, а внутри будто все перевернулось. Женщина все тянула, видимо не могла найти информацию. -Ее час назад перевили из реанимации. Состояние очень тяжелое. Больше ничего сказать не могу. -Она пришла в себя? Ее можно навестить? Женщина нахмурилась. Она будто что-то не договаривала, будто Тина... -Это, конечно, не по правилам, но в вашем случае... я так понимаю, она мать ребенка?-она метнула взгляд на Веню. -Да... что вы хотите сказать?-начал что-то подозревать Павел, одновременно с этим начал заметно сильно нервничать. -Девушка... Она может не протянуть и до утра... Я дам вам возможность проститься. Она должна прийти в себя, если повезет. Палата 456, четвертый этаж. Сожалею. -Спасибо,-сказал Орлов. Он понимал, что сейчас будет серьезный разговор. -Ну?- сразу спросил Веня,-как мама? Все хорошо? Да?-во взгляде Паши можно было увидеть весь кошмар, страх, но он старался держаться. Ради ребенка, которому его Тина посветила всю свою жизнь. -Да. Ей лучше, мы можем зайти к ней. Но я пойду первый, а потом позову тебя,-не смог. Соврал, понимая, чем это может обернуться, но так сильно не хотел волновать еще и мальчика. Они поднялись на нужный этаж. Мужчина сам уже не понимал, зачем соврал. Наверно, хотел обнадежить, но что будет, когда он узнает? Наверно, он хотел сделать отсрочку, дать надежду. Еще несколько коридоров, и вот. Видя табличку с номером палаты, из менеджера медленно утекала вся уверенность. Мальчик, помня о его словах, сел рядом на скамейку. Стоя перед дверью, он никак не мог решиться и открыть дверь. Было страшно увидеть то, что будет за дверью. Скрип. Вроде больца новая, а двери скрипят, как в фильмах ужасов, предвещая что-то нехорошее. Он с трудом заставил себя зайти. -Маленькая моя,- прошептал он, увидев Тину. Она лежала на огромной койке, рядом к которой стояли большие железные коробки, из которых к девушке тянулись разные трубки, а на мониторах были разные цифры. На лице девушки была маска, которая означала, что рыжая не может самостоятельно дышать. Это все так напугало взрослого человека, что звать сюда мальчика было самым плохим решением. Но ему придется это сделать, если придется прощаться. Он не сможет не дать ее сыну проститься с ней. Орлов присел рядом, еще раз оглядев Кароль. Было больно смотреть на такую маленькую, такую беспомощную девочку. И помочь он не мог. Он взял ее холодную руку в свою, стараясь дать ей максимальную поддержку сейчас, чтобы она почувствовала, что он рядом, отдать ей всю свою энергию. -Тина,-начал тихонько он,- Я прошу тебя, прийди в себя. Не оставляй нас одних. Не оставляй сына совсем одного. Он не сможет без тебя, слышишь? Я не смогу. Прости, Прости меня за то, что я оставил тебя одну со всем этим. Бросил тебя, разрушив твою жизнь. Я сбежал, поставив на тебе крест, когда ты...Но ты сильная, слышишь? Ты сильнее всех, кого я знаю, ты обязательно выкарабкаешься. Я умоляю, очнись. Я все исправлю. И я всегда буду рядом, чтобы помочь. Молю... Он говорил так тихо, словно хотел, чтобы слышала только она. Потом еще минут пять сидел рядом, молчал. Все еще держал ее за руку, будто хотел отдать всю свою силу, все здоровье ей. Раздался приглушенный стон. Орлов поднял взгляд, с удивлением смотря на Кароль, которая начала потихоньку приходить в себя. Она тяжело открыла глаза, но, по всей видимости, ничегошеньки не видела, ведь бывший друг сидел в сантиметрах от нее. Секунду промедлив, парень позвал врача. Когда Тину все-таки до конца привели в чувства, она могла что-то услышать, но американские горки в голове, от чего все плыло в глазах, не давали ей сфокусировать взгляд. А потом пришла боль. Боль во всем теле, она расплывалась, заставляя если не кричать, то стонать, просить о помощи, как маленький ребенок. С каждой секундой терпеть было все сложнее. По щекам начали спускаться маленькие слезы, смахнуть которые у девушки не было сил. В какой-то момент она почувствовала прикосновение холодных рук, а потом стало легче. -Это сильное обезболивающее,-расслышала она. И все остальные слова оставались в ее голове лишь обрывками. Вскоре от всего вышесказанного осталась лишь тяжесть во всем теле, и Тина попыталась восстановить в памяти произошедшее. Но как и со слухом, она не могла сложить два и два. Не могла понять, что произошло последним. Блонда жмурилась от обиды, не обращая внимания на то, что кто-то пытается связаться с ней из внешнего мира. -Тина,-четко поняла она, но даже не ее имя привлекло ее, а голос. Такой родной, мягкий, что заставил выпутаться из тьмы воспоминаний,-ты меня слышишь, малек? -Кто...-голос совсем не слушался,-Кто это? -Это я, Паша, Кароль, ты видишь меня?-голос Орлова тоже дрожал. -Я... мне очень тяжело... дышать, говорить. Я почти не вижу тебя. Где мы?-дыхание стало ненормально быстрым и поверхностным. -Успокойся, солнце, слышишь? Тебе нужно успокоиться, тебе сразу станет легче, прошу тебя. Дыши медленно и глубоко, насколько можешь. Ну где же эти врачи,куда они все сбежали? Конечно ему было страшно, но ему нельзя было паниковать, нельзя показывать, что что-то идет не так. Девушка послушалась, пытаясь следовать совету. -Все хорошо, я рядом, я с тобой, не бойся. Он нежно гладил руку девушки. Зрение к той постепенно вернулось, но при резких движениях все снова ходило хороводом. -Где я? Что произошло?-прошептала она, боясь, что от громких слов ей снова станет хуже,-почему ты здесь? -Тина, прости, слышишь? Я такой дурак, я не должен был бросать тебя, прости. Ты в больнице, все будет хорошо, слышишь? -ненадолго повисла тишина. -Венька, где он?- это было единственное, что интересовало ее. -С ним все хорошо, он ждет рядом с палатой. Слушай меня, только не засыпай, держись. -Паш, я умру? Мне было так больно, а сейчас холодно и хочется спать,- ее речь становилась все тише и менее разборчивой. -Нет, что ты. Уже все позади. Хочется верить,-последнюю фразу он сказал про себя,-только не засыпай, хорошо? Тебе помогут, но ты должна бороться, понимаешь? Наконец вернулся врач, а хвостиком за ним плелась мед сестра. Они согнали менеджера с места, быстро проводя различные махинации. После профессионально отточенных действий, девушка смогла сделать глубокий вдох. Еще с минуту все молчали, ожидая реакции Кароль. -Паша,-раздался тоненький голосок Кароль,- приведи Венечку... Я хочу увидеть его. Она будто чувствовала, что каждая минута работает против нее. Орлов, оставив малую под присмотром врачей, вышел из палаты, не зная, как объяснить всю ситуацию рядом сидящему мальчику. Веня недоумевал, ведь ему только что сказали, что все будет хорошо, а сейчас Паша старается сам себя держать в руках, что плохо получается. Веня скромно вошел в палату, с неприязнью смотря на белые стены, ведь помимо маминого характера, он унаследовал особую нелюбовь к таким помещениям. Особо Паша не смог ему ничего сказать, подготовить. Увидев Тину, сердце мальчика пропустило удар. -Мама,-ребенок бросился к девушке, ведь так давно не видел. Ведь так скучал. Он испугался такого вида Кароль, но держался молодцом. -Венька,- девушка сама была вся в слезах, то ли от счастья, то ли от несправедливости жизни,- сыночек, мальчик мой, прости меня,- плакала она, понимая, что, возможно последний раз видит сына. А он ее. -Мамочка, не плачь,- он вытер ее слезы, также, как когда-то делал его отец,-ты ни в чем не виновата, мы справимся! Ты поправишься, а я буду помогать. Я не дам тебе болеть!-так уверено говорил Огир, что Тина бы поверила, если бы не знала, что ее черед близок. Эти слова, произнесенные восьмилетним мальчиком, одновременно трогали и успокаивали Тину. Она поняла, что он вырос. Поняла, что за свою недолгую жизнь вырастила прекрасного мужчину. Гордилась. Улыбка озарила ее лицо. -Я люблю тебя, львенок мой. -И я тебя люблю, мамочка. Прошу тебя, не бросай меня. -Я никогда тебя не брошу,- вдыхать кислород снова становилось сложнее. С каждым вздохом она все тише говорила, стараясь не тратить силы, сказать все ,- я буду с папой,-прошептала она,-сидеть на облачке, но буду все равно рядом. -Я не хочу так,-мальчик плакал вместе с ней,-ты нужна мне здесь. -Прости меня, что я так мало времени уделила тебе. Прости, прости за все. Я люблю тебя, слышишь? Паш, позаботься о нем, прошу,-девушка перевела взгляд на Орлова. Сильный, взрослый мужчина не мог на это смотреть, разрыдался, словно мальчишка,-Простите меня, за все, я... Дальше что-то сказать она уже не смогла. Что-то больно закололо в груди, не давая звукам вырваться из горла. Было безумно больно. Хотелось закричать, но сил не было. Закрыла глаза, держа сына за руку, вроде и продолжая бороться, а вроде смирившись со своей смертью. Паша вывел Веню, когда врачи метнулись к Кароль, все еще пытаясь что-то сделать. Орлов схватил мальчика, пытаясь не подпускать его к двери, за которой мир обоих будто бы рухнул. Он всеми силами старался успокоить Огира, который не мог в это поверить. Да, Тина всегда говорила ему, что у всего есть время, и это безумно важно знать каждому. У всего есть время. Ломаются игрушки, книги заканчиваются. Люди превращаются в облака. *** Что происходит в голове человека, который находится в шаге от смерти? Мысли пролетали мимо безумными воронами, не давая зацепиться хоть за одну. Гарканье слышится со всех сторон, сводя с ума. Сейчас Тина безумно хотела схватиться за голову, осесть на пол и зажмуриться, не слышать всего этого, хотелось тишины. Но девушка не могла сделать ничего, она не чувствовала своего тела. А через несколько мгновений все стихло. Резко. Не осталось ни одной мысли, ничего. А еще момент- и перед ее глазами начинает вырисовываться очертание помещения. Нет, не больница. Она не видела четких граний, лишь размытые силуэты. Но даже так она смогла понять, что находится в своем доме. Вокруг светил приятный мягкий свет создавал уютную домашнюю атмосферу. Но стоило Тине сделать шаг, как от нежности света не осталось ни следа. Внезапно пространство наполнилось холодным светом, отстраненным и негостеприимным. Она прошла в гостинную. На диване рядом с камином сидели они- ее семья, она сама. Тина вместе с мужем смотрели на огонь, но все были неподвижны, будто сделаны из фарфора. Маленький мальчик спал на коленях отца. Облокотившись на мужское плечо, почти задремала девушка, слушая треск дров. Это выглядело настолько красиво, словно это была картина, а Кароль застыла, вспоминая этот момент своей жизни. Стоит, смотря со стороны, и будто не дышит, боясь спугнуть момент. Немного постояв, она пошла дальше. Открыв одну из дверей, девушка увидела свою свадьбу. Вот она, а вот он- ее любимый муж, которому она была предана до своего последнего дня. Обещала ему петь, не сдаваться, но не смогла. Выбежав со слезами на глазах, она зашла в еще одну комнату. Первый концерт. Выступление на новой волне. Начало творческого пути. Вспомнила, сколько она работала, сколько всего сделала, чтобы добиться всего, что она имела до этого дня. Дальше идти не хотелось. Предчувствие, скажите вы. И я соглашусь. Больница. Ее любимый муж, повторяющий одну и ту же фразу. -Ты должна петь. Ни в коем случае не опускай руки, сдаться- это не про тебя, слышишь? Было больно. Больно это слушать, ведь она не выполнила его волю, хотя клялась. Она обещала, обещала что не бросит сцену, но провалилась второй раз. И прощения уже не получит. -Я предала тебя. Ее голова поникла. Она не могла здесь оставаться. Выбежала, нова оказавшись в доме. Выхода из этих бесконечных воспоминаний не было. -Я не смогла... Я сдалась! Я слаба, слышишь? Я не могу,-истерика накрывала девушку, прибывавшую в отчаянии,- Я ужасна! Я ужасная мать, ужасная жена! Венечка, мой маленький сынок, как же ты без меня! Я бросила тебя, когда у тебя не осталось никого. И сейчас я оставляю тебя!- Тина не смогла больше сказать ни слова, она задыхалась в слезах, плакала, дополняя картину криками. Она кричала, просто кричала от душевной боли. В этом крике была вся ее сила, мольба о помощи. Ведь она осталась совсем одна в своих воспоминаниях, находясь в мире, далеком от реальности,-отвратительная. Бросила своего ребенка, ты заслужила это,-твердила она себе, стараясь удержаться от сумасшедшей апатии, которая накрывала ее раньше во время срывов. И пока девушка копалась в себе, сама загоняя себя в могилу, врачи боролись за ее жизнь. И чем больше Тина замыкалась в себе, тем меньше шансов у нее было. Она сама рушила мосты, по которым могла вернуться. -Она совсем не борется,-говорили врачи,-у нее нет шансов. Кароль зажмурилась, ощутив сильную боль в сердце. Она упала на колени, вскрикнув от внезапности. Приоткрыв глаза во время секундного облегчения, она снова увидела себя, лежащую в реанимации. Бледная, худая, измученная, девушка подошла ближе, смотря на напряженных врачей, которые уже который час спасают ее жизнь, хватаются за последнюю нить, связывающую ее с миром живых. -Ты должна начать бороться,-как гром среди ясного неба, раздался чей-то голос,-ты должна жить, так спаси себя. -Давай, девочка, давай!-сказал один из врачей,- ну же! Сохрани свою жизнь,сохрани своего ребенка! -Ребенка? -прошептала она, сначала не понимая. А потом, коснувшись своего живота, ощутила биение сердца малыша. Снова от шока чуть не упала на колени, но удержалась. Разряд. Тина снова почувствовала боль, но на этот раз она снова обрела силу, надежду, еще один шанс. Она знала, что это еще одна попытка стать лучше. И она этого не упустит. Он все еще любит ее, он прощает, давая шанс жить.