Эхо в картинах

Дни, месяцы, года, они всё проносились мимо с невероятной скоростью, а мужчина даже не успевал уследить за временем, что неустанно ускользало, просачиваясь сквозь пальцы. Ещё недавно ему казалось, что он только-только закончил школу, университет, а сейчас ему уже сорок семь лет. Просто удивительно, насколько скоротечна жизнь, и как легко потерять нечто действительно важное. Одно неверное решение, одна ссора, один поворот не на ту улицу - что угодно способно изменить твою жизнь так радикально, что в сорок семь ты будешь попросту не понимать, как же так вышло, и где именно ты так серьезно облажался. Несмотря на то, что жизнь пронеслась так стремительно, и многое Алан попросту упустил, не смог удержать и сохранить, у него всё равно не поворачивался язык сказать, что он несчастлив. В его жизни было много прекрасного, и несмотря на многие болезненные моменты, даже на то, что иной раз он чувствовал, что умирает, что не в состоянии справиться с обстоятельствами, он всё равно ценил каждый миг, и особенно людей, которые остались рядом с ним. Он мог только благодарить Бога за то, что всё вышло именно так. Он думал о прошлом едва ли не каждый день, переосмысливал многие моменты своей жизни, вновь и вновь набираясь мудрости. Лёжа в постели рано утром, мужчина слушал тихое тиканье настенных часов, и какое-то время просто вспоминал. Счастливые воспоминания проносились в памяти легко, вызывая на губах намек на легкую улыбку, но и о плохом Райс не забывал. Было бы так глупо попросту отвернуться от неприятных воспоминаний, сделать вид, что их не существует. Нет, шатен считал, что именно плохие воспоминания, ошибки, позволяют правильно оценить собственную жизнь, и сделать соответствующие выводы. Плохое делает его собой, а значит, нужно это лишь принять и двигаться дальше. Выдыхая, мужчина проводит рукой по волосам и наконец садится, окидывая взглядом темную комнату. Ещё слишком рано, но ему совсем не спится, как и всегда. За много лет он выработал в себе привычку вставать рано даже в выходной, и уже не мог от неё избавиться, как бы ни старался. Даже попытайся он сейчас лечь обратно, укрывшись с головой под одеялом и закрыв глаза, то уснуть ему всё равно не удалось бы. И посему кареглазый опускает ноги на пол и потягивается, от чего слышится хруст позвонков, а голова начинает немного кружиться. Алан усмехается - в его возрасте такое происходит довольно часто. А ведь когда-то он был полон сил, энергии, и ему казалось, что ему абсолютно всё нипочем. С тех пор слишком многое изменилось. Заваривая чай в любимой кружке, мужчина тихонько напевает себе под нос старую мелодию, которая почему-то именно сегодня ему вспомнилась. Она связана с одним очень важным для Алана воспоминанием, и едва он думает о нем, как в груди ощущается прилив тепла и некоторой горечи. Странная смесь, которая, так или иначе, преследовала кареглазого уже так много лет. Он садится за стол с кружкой, подтягивая к себе книгу по современному искусству и надевая очки. Зрение после тридцати стало портиться, так что теперь мужчина вынужден был использовать их. Чтение заняло у мужчины немало времени, так как некоторые страницы он перечитывал несколько раз, а фотографии с картинами он изучал очень внимательно и тщательно, словно прямо сейчас оценивал мастерство художников. Отчасти так и было - от некоторых картин, заявленных как "настоящие открытия" в современном искусстве и "свежий взгляд на старые традиции" у Райса разгоралось самое настоящее негодование, но спорить с тем, что уже напечатали, не было смысла, так что, в конце концов, мужчина просто отложил книгу, предварительно загнув уголки некоторых страниц с работами, которые ему понравились. К обеду Алан решил выбраться на улицу и заодно пройтись до магазина, чтобы купить продуктов к ужину. Ему наконец-то удалось уговорить племянника - неуловимого Эбенизера - зайти с его девушкой в гости, а значит, нужно было приготовить что-нибудь особенное. Эб не очень-то любил приходить в гости, так как в целом был парнем достаточно нелюдимым, но, тем не менее, всё равно находил в себе силы, чтобы иной раз потерпеть общество надоедливого дядюшки. Райс понимал, что Эбенизер Доусон попросту пытается избегать неприятных разговоров о собственном здоровье, благополучии и в целом о своей жизни, но будучи человеком заботливым, и искренне привязанным к этому хмурому ребенку, не мог удержаться от некоторых вопросов. Само наличие в жизни мужчины Эбенизера очень радовало того, заставляло убеждаться, что всё сложилось действительно хорошо. Пусть племянник был до невозможности сложным человеком, со скверным характером и кучей проблем, но это ничуть не мешало Райсу искренне его любить и радоваться его существованию. Выходя из подъезда своего дома, кареглазый бодрым, но неспешным шагом пошёл по направлению к магазину, и на лице его застыла легкая улыбка. Погода сейчас была не самая приятная, немного пасмурно, но мужчину это ничуть не смутило. Сложив руки в карманы пальто, он стал размышлять, что же такого приготовить для этих двоих. Привередливыми они не были, но, тем не менее, Алану очень хотелось их порадовать. Одни лишь мысли о ужине для племянника и его девушки вызывали столько счастья, что невольно Райс думал, не дошёл ли он до отчаяния, что готовка ужина вызывает у него такие сильные эмоции? Сворачивая на другую улицу, он усмехнулся сам себе, после чего практически сразу поймал на себе странный взгляд женщины, которая, благо, тут же прошла мимо. Невольно шатен вспомнил о том, как когда-то с таким же удовольствием делал завтрак одному особенному человеку. И сам не заметил, как погрузился в старые воспоминания.

***

Едва молодой человек вернулся из Флоренции, закончив курсы кураторов, то по знакомству и с хорошими рекомендациями умудрился попасть на должность стажера в галерею современного искусства, чему, разумеется, был несказанно рад. С самых юных лет Алан увлекался искусством и с огромнейшим удовольствием посещал различные выставки или разглядывал фотографии в книгах о художниках, и по этой причине выбор дальнейшего места учебы был для него совершенно очевиден. Вскоре после того, как Райс приступил к работе, он сполна ощутил, что работа не так проста, как могла бы показаться. Во время учебы он едва ли смог проникнуться рутиной, но сейчас всё обстояло иначе. Самым сложным было не потерять интерес и желание оставаться в этой сфере в первые несколько месяцев, однако покуда Алан держался. Тяжело выдыхая и отрываясь от кипы бумаг, молодой человек устало потирает чуть покрасневшие глаза. Рабочий день был в самом разгаре, а он искренне недоумевал, откуда столько бумажной работы в галерее, и почему её так любят спихивать именно ему. Разве не должен он постигать прекрасное, учиться работать на зале и организовывать выставки, как и предполагалось? Судя по всему, у его начальника было иное мнение, хотя когда парень заговаривал с ним об этом, то тот обещал, что вскоре обязательно даст стажеру работу поинтереснее. Оставалось лишь верить мужчине на слово, и, пожалуй, лишь это ожидание и поддерживало в Райсе остатки его тогдашнего запала. Ещё полтора часа прошли в разборе какой-то неимоверно скучной документации и записях в журналах и проверке этих самых записей по базе данных, покуда в кабинет не пожаловал мистер Брайант - его начальник и помощник директора галереи. - Вижу, работа кипит, - усмехнулся мужчина, проходя к столу, за которым расположился Алан, и окидывая бумаги строгим взглядом. Брайант был человеком, который одним лишь своим видом внушал уважение к себе, и вместе со строгостью в нем также ютилась и непревзойденная любовь к прекрасному, вперемешку с легкими странностями. Например, любовь к галстукам с мультипликационными героями. Сегодня были пингвины на роликах, что, как и ранее, совершенно не писалось с чёрным деловым костюмом и серьезным видом мужчины, но в тоже время выглядело настолько интересно, что сложно было оторвать взгляд. Едва Райс познакомился с Гловером Брайантом, то тут же понял, что этот человек именно то, что нужно галерее. Кого-то другого парень уже не смог бы представить на его месте, - собственно, зачем я пришел-то, - выдохнув, мужчина взял в руки какой-то лист со стола, просмотрел его и вернул на место, - на сегодня можешь с этим закончить, и пойти в зал. У нас выставка, сам знаешь, приедет художник, представлять свои работы. Подумал, что тебе не помешает послушать. - Правда? - тут же взбодрился шатен, чуть ли не подскочив со стула. Он, разумеется, прекрасно знал о выставке, ведь в какой-то степени помогал в подготовке, и о художнике слышал пусть и немного, но послушать его и посмотреть работы очень хотел бы. Побыть снова не работником галереи, а простым посетителем. У него прямо руки дрожали от возбуждения, и Брайант, улыбнувшись одним уголком губ, кивнул. - Правда. Выставка начнется через час, пока что можешь закончить с этим и выпить кофе, - мужчина сделал жест рукой, указывая на бумаги, после чего ещё раз кивнул и покинул кабинет, оставляя Алана наедине с кипой бумаг, думать о которых теперь шатену совершенно не удавалось. Не в силах сдерживать глупую улыбку на лице, парень откинулся на спинку стула и даже негромко рассмеялся. Просто не верилось, что Брайант наконец позволил ему сделать что-то подобное, а не просто оставил разбираться с бумагами до самого вечера. В последнее время Райсу уже начало казаться, что мужчина попросту берет какие-то непонятные бумажки откуда только может, лишь бы занять стажера ещё на парочку часов. От этих мыслей кареглазый усмехнулся сам себе, а после, как и говорил начальник, пошёл за кофе. Ввиду того, что у него в запасе было довольно много времени, он решился сходить к ларьку с кофе через дорогу от галереи. Очередь была небольшая, и погода довольно приятная, к тому же, ему было просто жизненно необходимо размять ноги после нескольких часов за бумагами. Взяв капучино с двойной порцией сливок, парень с удовольствием прошелся вдоль улицы, просто наблюдая за тем, как люди постоянно куда-то торопились, даже не поднимая толком глаз друг на друга, но при этом непременно замечая, если на пути кто-то мешался или шёл слишком медленно, как, например, Алан. Он уже трижды услышал позади себя недовольное цоканье, ввиду чего таки решился отойти в сторону и просто остановиться, смотря на галерею через дорогу. Внушительное, современное здание, с большими окнами. В Нью-Йорке в целом было предостаточно интересных зданий, отчего молодому человеку и нравилось гулять по городу, просто любуясь архитектурой. В Англии, откуда он был родом, с этим всё было тоже очень даже неплохо, но почему-то Райса так и тянуло в Америку. Допив кофе, он вернулся в галерею незадолго до открытия выставки. Зал уже потихоньку заполнялся посетителями, Алан же нашел взглядом Брайанта и подошёл к тому, решив уточнить, не нужна ли какая-нибудь помощь. Мужчина, чуть подумав, сказал, что всё в порядке и ничего не нужно, так что шатен с чистой совестью отправился в зал, смотреть работы. Одной из причин, по которым молодой человек так радовался тому, что попал именно в эту галерею, было то, что здесь часто проходили выставки с работами молодых художников, позволяя тем делать новые шаги на пути к своим мечтам, а посетители имели возможность увидеть нечто новое. Гловер с умом подходил к выбору того, что выставлять в галерее, и частенько спорил с директором, когда тот вдруг предлагал какого-то очередного знакомого для выставки, чьи работы были, мягко говоря, "не фонтан". Поскольку директор очень доверял Брайанту и, видимо, осознавал, что у того и опыта и вкуса будет поболее, то в итоге уступал тому. Может именно по этой причине галерея и была так популярна сейчас. Всё благодаря Брайанту. Остановившись у одной из картин, парень засмотрелся на неё. Обилие цветов, мелких деталей, действительно поражало. Чем дольше кареглазый смотрел на полотно, тем больше замечал, однако во что-то цельное это "нечто" всё равно не складывалось. При первом взгляде казалось, что это просто нагромождение хаотичных мазков и брызг краски, но затем в голове начинали всплывать различные ассоциации, и, быть может, именно этого эффекта и добавился автор? Чтобы каждый увидел в картине что-то своё? Это отчасти нравилось Райсу, он внимательно вглядывался в работу, то и дело цепляя взглядом что-то настолько мелкое, что вряд ли можно было бы рассмотреть сразу. Вот, например, он нашёл отчетливо прорисованный след руки, и выше ещё один. Они терялись за обилием красок, оставаясь лишь бледными очертаниями где-то позади общей картины, словно желая спрятаться. Он так увлекся, что когда рядом послышался женский голос, он наконец заметил, что наклонился вперед и очень внимательно разглядывает полотно, от чего вздрогнул и неловко отпрянул. - Если будете так пристально разглядывать, то непременно прожжёте дыру в картине, - он повернулся к девушке, что стояла рядом с ним и чуть улыбалась, при этом выгнув одну бровь дугой. В её ярко-голубых глазах играло что-то странное, чего Алан раньше ни у кого и никогда не замечал. Она смотрела словно с опаской, но при этом, определенно, остро и немного вызывающе. Он не совсем понимал, как ей это удается, и может оттого так засмотрелся. Неловко улыбнувшись, он отвел взгляд и снова посмотрел на картину. Краем глаза он заметил, что девушка сделала тоже самое. - Если бы я умел прожигать взглядом что-либо, жизнь, вполне возможно, была бы куда проще, - отшутился Райс, хотя мысленно уже корил себя за то, какую глупость сморозил, однако в голову попросту не лезло ничего. Он постарался успокоиться, хотя по-прежнему чувствовал себя несколько глупо после того, как был "пойман" за тем, как разглядывал картину, словно маленький ребенок. Однако не похоже, что девушка всерьез смеялась над ним, по крайней мере более она не отпустила никаких замечаний по этому поводу. - Пожалуй, - усмехнулась она, теперь и сама внимательно смотря на полотно. Какое-то время они стояли молча, видимо, каждый погрузился в собственные мысли, покуда не послышался возбужденный гомон позади, что заставило обоих обернуться. По всей видимости, явился автор работ, и посему все присутствующие плавно стекались к началу выставки, чтобы услышать, что скажет художник и посмотреть все работы. Алан переглянулся с девушкой, которая, улыбнувшись, сделала легкий жест рукой, такой изящный и при этом естественный, словно приглашая его пройти вместе с ней к остальным. Ему оставалось лишь коротко кивнуть и последовать за ней. Незнакомка была невысокой, даже не смотря на сапожки с небольшим каблуком. На ней было легкое, мягкое платье черного цвета с рисунком белых цветов, доходящее по длине примерно до середины щиколотки, с открытыми плечами. По какой-то причине в память Райса это отчетливо врезалось, хотел он того или нет. Они подошли к группе людей, которые уже обступили художника у первой картины. Это был мужчина лет тридцати, который, широко улыбаясь и смотря на всех широко распахнутыми глазами, тут же принялся объяснять смысл своей картины, который, право слово, ну никак не складывался с тем, что было на полотне, но вряд ли это было так уж важно. Может, это личное мнение Алана, а на деле всё именно так, как говорит художник, и кто-то это действительно видит. Заметив, что из-за своего невысокого роста девушка не может как следует рассмотреть картину, кареглазый, поддавшись чуть вперед, вежливо попросил стоящего перед ними мужчину немного отойти, и тот, благо, легко сделал шаг в сторону, позволяя даме лицезреть и картину, и художника. Чуть улыбнувшись, та кивнула Райсу и одними губами сказала "спасибо". Всю выставку они то и дело переговаривались, обсуждая картины и делясь собственными мыслями на их счет, иногда соглашаясь с художником, а иногда видя в его работах нечто особенное, своё. То, о чем говорила дама, почему-то очень интересовало молодого человека. За то время, что он провел за бумагами, он словно позабыл, какого это - вот так говорить с кем-то о искусстве, обсуждать чье-либо творчество. Было в этом что-то особенно уютное. Когда группа добралась до картины, которую не так давно с огромным интересом разглядывал Райс, то он прямо вслушивался в каждое слово автора. Она называлась "Эхо", и, конечно, будучи человеком с огромной фантазией, шатен быстро придумал кучу разных вариантов смысла данной работы, но тут всё оказалось куда проще, чем он мог ожидать. - Смысл картины не так уж замысловат, как может показаться, - более спокойно проговорил художник, неотрывно глядя на собственное творение, словно это было его родное дитя, которым он невероятно гордился, - она говорит о том, что никогда не стоит забывать кем мы были, даже когда поверх первоначальной оболочки наложится множество новых красок. Люди понимающе закивали, а вот Райс, кажется, несколько завис. Он в упор смотрел на картину, и ему казалось, что он впервые что-то понял. В мозгу словно что-то щелкнуло, и он наконец смог собрать полную картинку, осмыслил этот хаос из ярких красок и странных очертаний чего-то, не поддающегося объяснению. И лишь теперь отчетливо разглядел на полотне не только очертания рук, но и остального тела. Поверх человеческой фигуры и впрямь было множество слоев различных красок, которые, так или иначе, пытались скрыть суть. Алан как-то восхищенно выдохнул, не отрывая взгляда от картины, покуда снова не услышал голос дамы. - Все уже ушли, - мягко произнесла она, и он огляделся, отмечая, что они и впрямь остались одни. Переводя взгляд на девушку, он видит, что та и сама неотрывно смотрит на полотно, и теперь на её лице читается какой-то благоговейный трепет, искреннее эстетическое удовольствие от увиденного. Райс улыбается и снова переводит взгляд на картину, спокойно выдыхая и даже не думая о том, чтобы пойти следом за группой. - Ага, - лишь выдал он, и они оба остались стоять в тишине. Молодой человек даже не понял, сколько времени прошло, прежде чем их от созерцания прекрасного снова отвлекли голоса других посетителей. Теперь все свободно перемещались по залу и любовались теми работами, которые им более всего приглянулись, а кто-то уже во всю искал внимания художника, от чего и слышались довольно громкие разговоры и порой даже смех. Пожалуй, ему стоит вернуться к Брайанту. Он уже начал было думать, нужно ли ему как-то прощаться с девушкой, и что именно следует сказать, но, видимо, его размышления затянулись, и та подала голос первой. - Вы так и не спросите, как меня зовут? - от такого вопроса парень опешил. Он недоуменно уставился на девицу и заметил, как за её темно-каштановыми волосами, которые казались даже чёрными, на щеках проявился легкий румянец. Она таки повернулась к нему и упрямо посмотрела в глаза, хотя было заметно, что этот вопрос дался ей не без труда. Секунду-другую молодой человек просто смотрит на неё, а затем, тепло улыбнувшись, протягивает той свою крепкую руку и произносит: - Алан. Девушка, расплываясь в очаровательной улыбке, пожимает его руку, и он про себя отмечает, какая она у неё тонкая и холодная. - Робин.