Эхо в картинах

В тот вечер сон никак не хотел приходить к молодому человеку; он всё ворочался в постели, пытаясь закрыть глаза, но вновь и вновь погружался в воспоминания о прошедшей выставке и не замечал, как веки вновь открывались и он устремлял взгляд в никуда. А перед взором так и стояла она. Робин. И каждый раз, когда Алан ловил себя на том, что снова думает о ней, его сердце до боли сжималось, после чего вдруг начинало сильно и быстро биться. В конце концов, он тяжело выдохнул и перевернулся на спину, грубо потирая лицо руками, словно в надежде "смыть" наваждение, после чего зарывается пальцами в каштановые волосы. Неужели он настолько отвык от женского общества, покуда сидел день ото дня за бумагами, что сейчас он был так взволнован одним лишь разговором? Но было в этой девушке нечто совершенно особенное, трудноуловимое, отчего хотелось смотреть на неё, говорить, слушать. Загадка, которая сидела слишком глубоко, чтобы кто-нибудь смог хотя бы прикоснуться к ней, так и манила, поддразнивая и словно говоря через эти прекрасные, голубые глаза: "я прямо здесь". Райс не мог объяснить, что же такого было в этой Робин, но сейчас, лёжа в постели посреди ночи, не в силах сомкнуть глаз, он отчетливо понимал, что хочет увидеть её ещё раз.

***

Сидя в кабинете Брайанта, кареглазый устало потирал глаза, которые постоянно сушило от недосыпа, и, сдерживая очередной зевок, перебирал очередную пачку бумаг, мысленно мечтая лишь о крепком кофе и о том, чтобы начальник, сидящий прямо напротив него за своим столом, не обратил внимания на состояние подчиненного. Из-за того, что ночью он никак не мог выкинуть из головы вчерашнюю выставку и одну конкретную девицу, молодой человек едва ли смог поспать, оттого сейчас и страдал. Гловер с привычным серьезным видом и максимальной сосредоточенностью делал что-то в своём компьютере, то и дело тихонько что-то бормоча себе под нос или чуть более шумно выдыхая, попутно быстро набирая текст. Сегодня на мужчине был также хороший костюм, темно-синего цвета, и, разумеется, забавный галстук. На этот раз на нём красовались тыквы с рожицами. Один лишь вид начальника поднимал настроение, но, увы, энергией не заряжал. Алан даже не мог вспомнить, зачем он перебирал эти бумаги, но после такого долгого молчания и создания видимости, что он усердно ищет то, что было сказано, ему стало как-то неловко переспрашивать, вот он и продолжал копаться. А под этот тихий шелест спать хотелось ещё сильнее, и, вновь сжимая до боли челюсти, чтобы не раскрыть рта при зевке, стажёр потирает рукой глаза. - Ну что там с бумагами? - вдруг подаёт голос Гловер, даже не отрывая взгляда ореховых глаз от монитора. Райс отчего-то дергается, нервно шелестя листками, и судорожно силится вспомнить, что же хотел мужчина. Тот, выждав секунду-другую, таки переводит взгляд на стажёра, чуть приподняв брови, так и спрашивая одним лишь видом "ну и?". Алан, понимая, что если продолжит просто тупо глазеть на Брайанта, то ситуация никогда не разрешится, и, вполне вероятно, примет куда более неприятные обороты, тяжело выдыхает и, собрав волю в кулак, чуть виновато смотрит в глаза начальника, произнося: - Простите, можете напомнить, какие конкретно бумаги Вам были нужны? - пожалуй, единственным плюсом в этой ситуации было то, что молодой человек додумался не оправдываться. Когда он ещё учился в Хаддерсфилдском университете, его преподаватель по этике и психологии доходчиво объяснил, что работодатели более ценят сотрудников, которые вместо оправданий извиняются и пытаются исправить ситуацию. Оправдания, сами по себе, лишь принижают степень уважения и значимости человека, и, по какой-то причине, это шатен хорошо запомнил. Гловер смотрит на стажёра несколько секунд с совершенно непроницаемым взглядом, но Райс стойко выдерживает это "испытание". И проходит его: мужчина, чуть слышно выдохнув, снова отворачивается к монитору и абсолютно спокойно отвечает, без тени раздражения или негодования в голосе: - Мне нужны все бумаги по картинам со вчерашней выставки и договор с художником, - и продолжает заниматься своими делами, давая молодому человеку возможность реабилитироваться и выполнить столь простое поручение. Храни Господь Гловера Брайанта! Алан начинает по новой перебирать бумаги, которые, как уже он давно понял, начальник всегда скидывал в одну кучу, отчего и приходилось потом подолгу искать нужные. Не сказать, что эта привычка мужчины как-то раздражала парня, но порой он задавался вопросом "неужели так сложно сортировать бумаги?". Задавать его он, разумеется, не собирался. Вполне вероятно, что сам мужчина частенько отчитывал самого себя за то, что не может просто отложить нужные бумаги в сторону, подальше от остальных, но уверенности в этом у Райса не было. Вскоре на столе уже появляются несколько листков, а в руке у кареглазого остаётся договор. Невольно он пробегает по нему глазами, моментально цепляясь за имя художника - Джереми Фицджеральд. Его картины были хороши, но как такового отклика в душе молодого человека не снискали. Кроме одной, которая называлась "Эхо". Ведь именно её Алан так долго рассматривал тогда, вместе с Робин. Отчего-то, стоило лишь вспомнить это, как внутри снова что-то защемило, благо, куда легче, чем ночью. Резко выдыхая, кареглазый вдруг берёт со стола Брайанта небольшой листок для заметок и карандаш, быстро записывая имя художника своим мелким, но витиеватым почерком. А когда поднимает глаза, чтобы положить договор к остальным бумагам, то замечает, что на него смотрит Гловер. Отчего-то становится неловко, хотя причин для этого, конечно, не было. - Понравились вчерашние работы? - улыбнувшись, как всегда, лишь одним уголком губ, спрашивает мужчина, наконец отрываясь от компьютера и протягивая руку, жестом прося парня подать ему бумаги. Стажёр поспешно передает их начальнику, наблюдая, как тот откидывается на спинку кресла и пробегает взглядом по тексту, приложив к правому виску два пальца. Что ни говори, а человеком он был и впрямь серьёзным, и это читалось даже в каких-то незначительных жестах. И почему-то именно сейчас Алан вдруг увидел, что у мужчины на висках едва различимо поблескивает седина. Раньше он этого не замечал. - Да, - чуть улыбается шатен, переводя взгляд на маленький листок бумаги у себя в руках, - одна, особенная.

***

- До вторника, мистер Брайант, - накидывая пальто, произносит Райс, глядя на мужчину, который всё так же сидел за столом и что-то делал в своём компьютере. Было уже довольно поздно, шатен и сам задержался в этот день на работе, и потому как-то неловко замялся, смотря на то, как начальник даже не порывается, чтобы начать собираться. Тот даже не сразу ответил, видимо, так сильно погрузился в работу, и кареглазому пришлось чуть кашлянуть, чтобы тот среагировал. - Мм? Да, пока, Алан, хорошо отдохни, - мужчина очень коротко посмотрел на стажёра, после чего вернулся к своим делам. Как-либо комментировать это парень не стал, как так не хотел лезть туда, куда не просят. Однако про себя задумался, взяв в руки сумку и выходя из кабинета: неужели Гловера никто не ждёт дома? Конечно, это было совершенно не его дело, но, тем не менее, поток мыслей остановить было тяжело. Алан постарался вспомнить, было ли у начальника обручальное кольцо, и говорил ли он хоть раз о жене или детях, и понял, что ничего такого он не мог припомнить. Выходит, мистер Брайант был одинок? Это как-то не укладывалось в голове, а вскоре молодой человек одёрнул себя, чтобы выкинуть эти мысли - его это абсолютно не касается. Он даже не заметил, как минуло несколько дней с той выставки, на которой он познакомился с Робин. Разумеется, он то и дело вспоминал о девушке, особенно ночами, ворочаясь и прокручивая их разговор снова и снова, и даже ловил себя на том, что старается держаться поближе к выставочным залам в галерее, в надежде, что она там появится, но работа быстро спускала его с небес на землю, закручивая в свой водоворот и унося его мысли далеко от загадочной брюнетки. Брайант сейчас готовил галерею к крупной выставке, и это одновременно прибавило хлопот стажёру, и в то же время очень вдохновляло, вызывало некоторый мандраж. Улыбнувшись самому себе, Райс пересек улицу и, закинув на плечо ремень сумки, засунул руки в карманы пальто, чуть ускорив шаг. Завтра у него выходной, по понедельникам галерея закрыта для посетителей, и, видимо, поэтому молодой человек решил побыстрее добраться домой, дабы как можно раньше начать отдыхать. На улице было уже темно, всюду горели фонари, витрины магазинов и неоновые вывески заливали асфальт яркими цветами, создавая какую-то чарующую атмосферу веселья и волшебства. Алан давно заметил, что эти улицы вдохновляют его в любое время суток. Будь он тут ранним утром, во время обеда или поздним вечером - они всегда выглядят как-то по-особенному, вызывая разные мысли и эмоции, и, может, оттого, как бы ни торопился молодой человек, он всегда чуть замедлял здесь шаг, с детским любопытством оглядывая уже давно знакомые витрины, здания, знаки и вывески. Словно погружаясь в сказку, казалось, проходя здесь, он оказывается во сне - это чувство невозможно было как-либо описать словами, его можно было только ощутить на себе, и порой Райс задавался вопросом, чувствует ли это кто-нибудь ещё. И словно в подтверждение тому, что всё вокруг сейчас обернулось сказкой, Алан вдруг замечает знакомый силуэт, от чего сердце в то же мгновение замирает, заставляя шатена сделать резкий, отрывистый вдох и уже неосознанно продолжить путь, но чуть медленнее. В груди стало жарче от волнения, и молодой человек невольно подумал, что бешеный стук его сердца сейчас слышно на всю улицу. Она стояла на другом конце перекрестка в общей массе ждущих зелёного света на переходе, уткнувшись взглядом в экран своего телефона и бегло набирая там что-то. На ней было темно-синее осеннее пальто длиной до середины икры, под ним виднелись черные джинсы, и она, разумеется, была вновь на высоких каблуках, при этом всё равно сильно уступая в росте большинству людей на улице. На плече у неё покоилась судя по виду тяжелая сумка, но девушка словно не замечала этого. Алан так и остановился на другом конце перехода, не отрывая взгляда от дамы, и по непонятной причине был неимоверно взволнован. Он ждал, когда она поднимет взгляд и заметит его. И когда Робин наконец оторвалась от телефона и подняла голову, чуть хмуро глядя на светофор, который все ещё не загорелся, она, спустя секунду, наконец смотрит вперед и видит его. Когда их глаза встречаются сердце молодого человека пропускает один удар, а в животе что-то скручивается. Время в то мгновение замедляет свой ход, и ему кажется, что они глядят вот так друг на друга целую вечность, прежде чем на лице брюнетки не расцветает самая великолепная улыбка из всех, что он когда-либо видел. И он просто не может сдержать своей ответной улыбки, чувствуя, как постепенно по телу разливается тепло от этого действия, а по коже пробегает столп мурашек. Загорается зелёный свет, и толпа людей начинает движение. Райс шагает на переход, не сводя взгляда с Робин, а та шла ему навстречу уверенной походкой, на ходу убирая телефон в карман пальто. Её темные локоны легко подпрыгивали и развивались, открывая точеное личико, которое сияло такой легкой женственностью, что в ту секунду Алан жалел, что не может запечатлеть эту красоту. Он остановился прямо перед ней, посреди перехода, так уверенно, словно это было совершенно нормально. Прямо сейчас он испытывал решительность и уверенность, позабыв обо всем остальном, и девушка, кажется, даже несколько удивилась и была взволнована, она чуть приоткрыла рот, словно намеревалась что-то сказать, и тонким пальчиком уже указала за спину шатена, видимо, собираясь предложить ему сойти с дороги, но не успела выдавить из себя ни слова, как он твердо и отрывисто выдал: - Давайте поужинаем вместе, - её брови приподнимаются, в голубых глазах сквозит искренне удивление, и не ясно, сколько бы это длилось, если бы не послышался гудок автомобиля, напоминающий парочке, что они стоят посреди дороги. Райс даже чуть вздрогнул, и на его лице в миг отразилась неловкость, которая была ему обычно присуща, он уже начал говорить что-то о том, чтобы сойти на тротуар, и тут раздается легкий смех девушки, заставляющий его снова замолчать и завороженно смотреть на неё. Робин хватает парня за запястье, от чего его кожу пронзает электрическим разрядом и к плечам вновь несутся мурашки, и уверенно тянет за собой на ту улицу, откуда он только что пришёл, всё продолжая смеяться и наконец уводя его с перехода. Он так легко следует за ней, позабыв обо всем на свете, лишь вновь расплываясь в тёплой улыбке. Они остановились у одной из витрин, откуда лился мягкий свет разных фонариков, и ещё какое-то время продолжали смеяться, даже не понимая, с чего. На щеках девушки проступил лёгкий румянец, свободной рукой она прикрывала рот, словно стесняясь собственной улыбки, а кареглазый думал лишь о том, какая же она у неё красивая. Наконец она отпускает его руку и поднимает взгляд к его лицу, попутно убирая за ухо прядь темных волос. - Я свободна завтра вечером, - изрекает она с искренней улыбкой, и Райс снова чувствует, как у него в животе что-то скручивается. Он был так сильно взволнован, что первую секунду он просто глупо улыбался, и при этом заметил, как на лице брюнетки отражается некоторая неловкость и даже испуг. Она боялась, что неправильно его поняла? Или что он пошутил? Что передумал? Но то, как легко она согласилась на ужин, заставило его сердце трепетать. Каждая клеточка его тела так и кричала, что он обязан это сделать, сознание разрывалось от мыслей, что это самый важный шаг в его жизни. И он не мог упустить свой шанс. Его душа словно тянулась навстречу именно этой девушке, и пусть ему было непонятно, почему именно к ней и чем же именно она его цепляла, но противиться этому он попросту не мог и не хотел. - В семь часов удобно? - она кивнула, её улыбка становилась шире, а губы дрожали, словно она пыталась её сдерживать. Алан облегченно выдохнул, словно этот вопрос дался ему с огромным трудом, и, отчасти, так и было. От этого выдоха они оба снова рассмеялись, - хорошо, тогда, куда мне подъехать за тобой? - кажется, она не ожидала, что он будет за ней заезжать, и на её лице снова появилось удивленное выражение. - У тебя есть машина? - этот вопрос Робин задала быстрее, чем успела обдумать, а Райс снова неловко улыбнулся, покачав головой и растянуто добавив "такси возьму". После этого они снова рассмеялись. Это помогло молодому человеку понять очень простую вещь, которая его, по правде говоря, успокоила. Девушка волновалась в его присутствии не меньше, чем он в её, а это означало, что он ей симпатичен. Ведь она согласилась с ним поужинать, верно? Это уже говорило о её интересе, но то, как она неловко отводила взгляд, как постоянно смеялась, поправляла волосы и чуть краснела прибавляло Алану гораздо больше уверенности. И ему нравилось наблюдать за ней сейчас. - Дай мне свой телефон, - девушка протянула руку, ожидая, пока шатен выудит мобильное устройство из кармана и отдаст ей. Быстро набрав номер, голубоглазая возвращает телефон парню, - напиши мне или позвони завтра, я скажу, куда ехать, - Алан кивнул, кидая взгляд на экран телефона и видя, что брюнетка взяла на себя наглость самостоятельно подписать свой номер. "Робин Финч". Теперь он знал её полное имя, и почему-то даже это вызвало у него приступ радости, - до завтра, Алан. Он удивленно смотрит на неё, словно не ожидал, что она прямо сейчас уйдет, и девушка смеется, видя его реакцию. - Мне ещё нужно заскочить по делам, - шатен неловко улыбается, убирая телефон и кивая. - До завтра, Робин, - они ещё какое-то время просто смотрели друг на друга, улыбаясь, после чего Финч таки отворачивается и уходит, по пути ещё дважды обернувшись на молодого человека и смущенно махая ему на прощание. Райс так и стоял, пока она не скрылась за поворотом, лишь после наконец нервно выдохнув и рассмеявшись. В ту ночь он практически не спал, думая о предстоящем свидании. И вдруг осознав, что понятия не имеет, как проводят свидания.