My pink sunglasses

      Сорок минут, не больше.       Этот неизвестный врач, в способности и преданность которого свято верил Кайло, должен был приехать совсем скоро, так он пообещал.       Время — вещь относительная. В рабочие будни оно тянется бесконечно розовой фруктовой жвачкой и так же застывает в мгновения, когда посетителей нет, а ветерку взяться не откуда. Иногда оно мчится вперёд стремительно и безудержно, и ничто не в силах замедлить его беги и превратить в вечность.       Как сейчас. Как же Рей хотела, чтобы происходящее не кончалось. Как бы ей хотелось, чтобы эта полупустая кухня с задёрнутыми занавесками застыла в пространстве, и даже липкую жару, от которой капли пота стекали по спине, она готова была простить, потому что её мечты стали явью. Кайло обнимал её, трогал, исследовал её тело, и это было восхитительно и пугающе одновременно.       Нервы накалились до предела, уровень адреналина в крови всё ещё держался на высоком уровне, и каждый новый поцелуй в шею заставлял пальцы на ногах поджиматься, а горячий ком внизу живота скручивать всё туже.       Её состояние передалось и Кайло; если в первый раз он поцеловал её успокаивающе и почти робко, то каждое следующее прикосновение горячих губ становилось всё грубее и жаднее. Рей таяла, растекалась под напором этого горячего, взбудораженного тела подобно мороженому на жарком летнем солнце.       Её нравилось всё, что он делал. Каждое движение языка, каждое поглаживание — всё было совершенным, и Рей испытала почти священный ужас, когда Кайло резким движением подхватил её под ягодицы и посадил на пыльный стол, за которым никто никогда не ел. Она с невольным писком схватилась за его плечи, боясь упасть, и Кайло воспринял её жест как призыв к дальнейшему действию. Одно движение — и его промокшая насквозь майка сброшена на пол, и под дрожащими руками Рей открывается бескрайняя равнина горячей кожи. Опьяняющие запахи мужского пота и лосьона после бритья сплелись в возбуждающем танце, с каждым новым вдохом заставляя голову кружиться, подобно диковинным дурманным благовониям.       Его волосы щекотали её лицо; Кайло склонился над ней огромной подавляющей тенью, позвонки коснулись столешницы сквозь шершавую ткань униформы. Рей не прекращала отвечать на поцелуи, балансируя на тонкой грани удовольствия и страха. Он такой большой, он может причинить ей боль. Он наверняка может сломать ей хребет голыми руками.       Мысль об этом вызвала только новый горячий спазм возбуждения. Рей помимо воли потёрлась о пах Кайло, с удовольствием чувствуя твёрдость. Кайло издал неясный полувсхлип-полустон и потянулся к испачканному подолу униформы. Фартук скомкался и сбился на бок.       Он не обидит тебя, лихорадочно повторяла себе Рей, пока длинные пальцы с силой сжимали её худые бёдра. Он мог бы так много раз сделать тебе больно, но не сделал.       Он забрал тебя с собой.       Кайло пришлось отстраниться, чтобы стянуть с лодыжек нижнее бельё. Он отшвырнул светло-розовые трусики на стол, и Рей увидела, что они пропитались кровью Хакса. Она вся перепачкалась, когда старалась удержать равновесие на ревущем мотоцикле. К горлу подкатил липкий комок тошноты.       Рей засучила ногами, пытаясь вырваться — ей нужно в ванную, срочно, до колик под кожей, нужно смыть с себя кровь, грязь и пот! Но тут тяжело дышащий Кайло провёл по середине складок пальцем, и паника как испарилась, осталось только чувство безумного жадного желания. — Кайло... — не выдержав, выдохнула невольно Рей и тут же поразилась тому, как низко и хрипло звучит её голос.       Его глаза потемнели. Кайло не стал целовать её, пока сражался с непокорной пряжкой ремня на джинсах, не стал опускать взгляд, чтобы было проще. Он смотрел прямо на Рей, гипнотизирующе и подавляюще, и Рей была счастлива от того, что он смотрит на неё именно так. Никто никогда не смотрел на неё так.       И он продолжал смотреть, даже когда провёл сочащейся головкой вдоль влажной щели. Продолжал смотреть, когда сделал первый толчок в сочащуюся тёплую глубину, и довольно улыбнулся, когда Рей в изумлении открыла глаза шире.       В соседней комнате Хакс тихо застонал от боли, и в унисон с ним издала первый стон удовольствия Рей. Кайло качнулся, делая первые пробные движения и растягивая мышцы внутри, его руки крепко сжимали обнажённые бёдра, скользкие от жары. Он не потрудился даже расстегнуть пуговки на её голубой блузке, но помехой возбуждению это точно не стало — Кайло стал наращивать темп быстро, точно дикий, изголодавшийся зверь, и Рей вцепилась в его спину, чувствуя волнообразные движения мышц под раскалённой кожей.       Изо рта вырывались короткие выдохи; Рей потянулась ближе и поцеловала Кайло, с радостью принимая и разделяя его смазавшееся дыхание.

***

      Кровь подсохла, поэтому форму с трудом получилось оторвать от спины. Лопатки, позвоночник, поясница — всё стало бордово-коричневым и зудящим, и даже на ягодицах кровь прочертила несколько дорожек.       Рей стала под душ и включила воду. Лейка проржавела, но напор был приличным, и хотя кран горячей воды Рей повернула почти до упора, её всё равно бил озноб.       Кайло обещал принести ей чистые вещи. Он поцеловал её, он сказал, что всё будет хорошо. И Рей ему поверила.Только вот…       Рей беспомощно смотрела, как розовая вода бурлит вокруг пальцев на ногах, стекая сквозь решётку слива. Спокойный плеск не может существовать в одном мире с огнём и битым стеклом. Автомат с её любимыми пластинками, скорее всего, раскололся, его динамики изрешетили пули, и больше она никогда не включит свою любимую песню, чтобы заглушить клацанье вилок по тарелкам.       Она вспомнила про вечно худеющую женщину и отчаянно зажмурилась. Но красный цвет никуда не исчезал. Он становился всё ярче, гуще и насыщеннее, пока не превратился в ягодный сироп, и Рей поняла, что плачет.