My pink sunglasses

      Блинчики с вишнёвой начинкой, которыми Рей позавтракала, давили на горло.       Рей старалась не смотреть на тела, не заострять внимание на увеличивающихся лужах тёмно-бордовой крови и на безвольно повисшие руки, потому что пару секунд такой картины — и её стошнит прямо на туфли.       Она изо всех сил толкнула дверь запасного выхода руками, встретив новую волну удушливого жара и глотнув сухого воздуха. Носоглотку моментально зацарапало.       Здесь выстрелы звучали не так громко. Стены домов обступали вокруг, и стрелявшие были скрыты из поля зрения каменным углом здания. Сзади Кайло и Хакс выдавали короткие сухие очереди, экономя патроны.       Руки тряслись; Рей, едва передвигая ногами, добралась до угла и осторожно выглянула, чтобы увидеть клерка. Тот успел выскочить из закусочной, но это было неверным решением. Разметавшиеся вокруг бумаги из портфеля лежали неподвижно — с утра не было ни ветерка — а сам он раскинулся на спине, широко раздвинув ноги в коричневых ботинках.       Машину Кайло окружили с четырёх сторон, подперев бока, так что ни малейшего шанса уехать на ней не оставалось. И стрелявшие действительно оказались копами — одного Рей даже узнала, потому что он часто заходил к ним за пончиками и двойным кофе с пенкой.       Белый жакет мелькал между машинами — Хакс не зря нервничал.       Рей попятилась назад — она обещала помочь, но, может…       Она оглянулась; за спиной высилась сплошная стена, тупик без выхода. Отсюда вело только два пути — либо обратно в ад закусочной, либо на парковку, где она оказывалась бы на линии перекрёстного огня.       Рей утёрла лоб ледяной ладонью. Если она откажется помогать, её ведь могут тоже убить. Прямо как ту вечно худеющую женщину, чьего имени, наверное, она уже никогда не узнает. Но если она выйдет сейчас к полиции — кто знает, может они примут её за соучастницу?       Или Хакс спятит окончательно и всадит пулю ей в спину?       Как в тумане, Рей посмотрела направо — мотоцикл тоже был чёрным. Массивный, с широкими передними колёсами и крыльями. На левой рукояти приветливо покачивался брелок в виде матово-серой перевёрнутой пентаграммы.       “Не хочешь со мной прокатиться?”       Сиденье оказалось удобным. По сравнению с машиной Рей сразу почувствовала себя маленькой и незначительной, особенно когда осторожно положила руки на рукояти, едва дотянувшись до них. От мотоцикла пахло нагретой сталью, совсем чуть-чуть бензином и очень сильно мятными леденцами от кашля.       Она сняла машину с подножки и повернула ключ в режим зажигания, выжала сцепление, по ощущениям прикоснувшись словно к оголённому проводу; мотоцикл тут же сыто зарычал, готовый сорваться с места и мчаться вперёд. Как много пройдёт времени, прежде чем полиция услышит звук работающего мотора?       Рей не успела подумать об этом — сзади из закусочной вывалился тяжело дышащий Кайло. Обмякшего Хакса он тащил под мышкой, будто огромную тряпичную куклу. Кожаная сумка была перекинута за спину. — Двигайся! — рявкнул он. Рей не успела пересесть поближе, как он практически швырнул Хакса ей на спину, а затем и сам кое-как уселся на свободное место. — Держи его ноги, — приказал Кайло, доставая нечто плоское из кармана джинсов.       Рей послушно обхватила бёдра покрепче. По её спине что-то медленно текло, пропитывая голубую ткань униформы, голова Хакса неудобно впивалась острым подбородком в плечо, а сам он мычал что-то невразумительное. — Сейчас будет громко, — предупредил Кайло. — Что… — она не успела договорить, потому что он вдавил что-то на этой самой плоской вещице — пульт, запоздало догадалась Рей — и взрыв прогремел такой силы, что оставшиеся осколки стёкл лопнули, а оранжевый отблеск огня даже отсюда был заметен. В ушах зазвенело.       Кайло резко стартанул с места, практически вжав Рей лицом в ветрозащиту; она намертво вцепилась в Хакса, стараясь не свалиться под стремительно набирающий скорость мотоцикл, спина становилась ощутимо более мокрой, и до Рей дошло, что это кровь, текущая из пробитой груди Хакса, что он ранен, что они вмиг пронеслись мимо закопчённых дочерна полицейских машин и обгоревших остатков того, что было когда-то роскошным чёрным кадиллаком без крыши, а вокруг — пылающее пламя, запах гари и топлива, и чёрный дым, коптящий безмятежное голубое небо.       Пули застучали им вслед по асфальту, но под умелым движением руки мотоцикл вильнул в узкий проход между домами, где стены почти касались боков , а света практически не было, и вот они уже вырвались на одну из боковых улочек под беспощадно палящее солнце.

***

      Они не останавливались до самой темноты, пока Кайло окончательно не уверился, что их след потеряли.       Рей даже не поняла, где они находятся — за пределы города они явно уже выехали, а все пригороды выглядели для неё как один, и домишко, который стал финальной точкой их путешествия, выглядел как тысячи и тысячи других.       Кайло слез первым, придерживая всё ещё живого Хакса — рубашка задубела от подсохшей крови — и быстро потащил его в дом, то и дело оглядываясь по сторонам. Сумка колотила его по коленям.       Нетвёрдо стоящая на ногах Рей направилась было за ними, но долго сдерживаемые рвотные позывы дали о себе знать, и она едва успела согнуться под одуряюще пахнущий куст жасмина.       Мысли путались. Что ей делать теперь? У неё ведь нет даже документов, они остались дома, в трейлере. Но Кайло ведь не собирается поступать с ней так, как с теми копами? Если бы он хотел её убить, он давно бы это уже сделал.       Она вытерла рот передником, окончательно уничтожив остатки вишнёвого блеска. Забавно, ведь только сегодня утром она ненавидела свою рутинную жизнь, мечтая, чтобы что-нибудь произошло, а теперь, когда от бесконечных дней сурка не осталось и следа, Рей хотелось кататься прямо по тротуару и выть от безысходности, только бы всё вернуть.       Пока она приходила в себя, Кайло показался на пороге. Его фигура заслонила весь дверной проём. — Рей? Заходи в дом, — негромко сказал он. — Нечего привлекать к себе внимание.       Она хотела возразить, что, в целом, на улице не так уж и плохо, но решила, что лучше не спорить, и мелкими шажками поднялась на невысокое скрипящее крыльцо. Дверь Кайло плотно прикрыл, ещё раз быстро осмотрев пустые улицы.       Они остановились в захламлённом какими-то коробками холле, который освещала одна-единственная лампочка на толстом проводе. — С Хаксом всё будет хорошо? — спросила Рей. — Он выкарабкается, — уверенно сказал Кайло. — Жаль, что его зацепило, но он вообще не рассчитывал выбраться живым. Здесь есть телефон, так что врач скоро будет. — А вдруг он приведёт с собой… кого-нибудь? — нерешительно возразила Рей.       В ответ Кайло покачал головой. — Это надёжный человек, — уверил он Рей. — Он с нами. — Хорошо.       Они немного помолчали, всё ещё стоя на месте. С каждой секундой в голове Рей поднималась всё новая волна паники — что ей делать? Как быть дальше?       Она уже заметила, что окна забраны плотной сеткой, что дверь Кайло запер. Но он разговаривал с ней, не проявляя агрессии и не угрожая. В конце концов, что мешало ему сбросить лишнего человека на дорогу? Ведь на такой огромной скорости Рей наверняка сломала бы себе шею. — Тебе нужно переодеться, — прервал тишину Кайло. — У тебя вся спина в крови, и униформа слишком приметная. Где-то тут в шкафу были шорты и футболки. — Сначала я хочу объяснений.       Его неподвижный взгляд остановился на её лице. За окнами стрекотали ночные насекомые, а почти целиком затонувшее за горизонтом солнце разрисовало лицо в ярко-оранжевый цвет. — Объяснений, — повторила Рей более уверенно. — Что произошло? Кто они… в смысле, я знаю, что это полиция, и что Фазма — помощник комиссара, но почему они в вас стреляли?       Он её не убьёт, поняла Рей, и это придало ей немного смелости.       Кайло потёр подбородок, всё ещё рассматривая её, но Рей взяла себя в руки с неожиданным для неё хладнокровием. — Ты только сейчас решила это узнать? Не думаешь, что о таких вещах нужно спрашивать раньше? Прежде,чем помогать подозрительным людям бежать от правосудия. — Уже поздно спрашивать раньше, — отбрила его подколку Рей. — И у меня не было выхода, так? — Так, — согласился с ней Кайло. — Они не желали оставлять свидетелей.       Он знаком поманил её за собой, и Рей проследовала за ним в маленькую кухню, где на шатком столике стояло несколько бутылок с водой. Занавески на окнах здесь уже плотно задёрнули, а свет Кайло не включил, поэтому в помещении оказалось значительно темнее, чем в холле, но когда Рей устроилась на колченогом стуле, Кайло сел прямо на столешницу. Древесина заскрипела, но выдержала. — Хочешь чего-нибудь? Есть крекеры, хлебцы. Дрянь, конечно, но тут нет холодильника, а устанавливать его мы не хотели. — Не хочу, — твёрдо сказала Рей. На еду она в ближайшее время даже смотреть не сможет.       Кайло откупорил крайнюю левую бутылку и сделал глубокий глоток. Мышцы на его шее напряглись, вены вздулись. — Хорошо, — наконец сказал он, когда Рей стала уже изнывать от нетерпения. — С чего начать… — Почему Фазма назвала тебя напарником? — пришла Рей ему на выручку.       Кайло заморгал. — Потому что мы и были напарниками, достаточно долго. Собственно, я полицейский. Теперь, наверное, бывший, так правильнее сказать. Хакс тоже. Мы были в отряде “Орден”, под личным командованием комиссара Сноука.       Сноук. Рей видела его имя и фотографии в газетах. — Сноук был комиссаром, сколько я себя помню, — продолжил Кайло. — Всё, что творилось на участке, происходило под его контролем. Личными благодарностями от политиков он мог сигары раскуривать. — Кайло сделал ещё глоток. Его голос звенел плохо скрываемой ненавистью. — Итак, я оттрубил лет эдак десять под его началом, Хакс также. Мы несли правосудие в массы, если ты понимаешь о чём я.       Рей кивнула, хотя и не поняла. — Я не отличаюсь особой сообразительностью, предпочитаю работать руками. Чего не скажешь о Хаксе. С него-то всё и началось, если быть честным. Он обратил внимание, что, несмотря на достаточно частые аресты крупных и мелких сошек, оборот наркотиков в подконтрольном регионе практически не сокращается. Рука об руку с этим идёт торговля оружием. Хакс решил, что может доверять мне, к тому же ему нужен был человек с более высоким уровнем доступа, чем у него самого. А я, как ты верно сообразила, работал с Фазмой. Выше был только сам комиссар Сноук.       Он сделал паузу, явно ожидая вопросов от Рей, но та внимательно слушала, и Кайло продолжил. — Чем дольше мы копали, чем грязнее становилось. Хакс предупредил, что действовать нужно незаметно, потому что мы не знали наверняка, откуда наркодельцам оказывается поддержка. Расследование продвигалось крайне медленно и шло в тайне, но однажды в участок приволокли некого Митаку. Ему, кстати, и принадлежит наша лошадка, домчавшая нас сюда. — Мотоцикл, — поняла Рей. — Верно. Митака был напуган, а такого скользкого говнюка трудно напугать. Он проходил свидетелем по нескольким делам, в паре случаев фигурировал как обвиняемый, но улики всегда были косвенные и его отпускали. И он знал, что мы не можем его схватить, поэтому вёл себя нагло. Чтобы напугать такого, как Митака, требовалась большая власть. Очень большая. — Чего он боялся? — Незадолго до этого произошла стычка между двумя крупными бандами, одну выкосили почти под корень. Я удивился, что никого не утопили в заливе с бетонными ботинками, как в старые-добрые времена. Начался новый делёж сфер влияния, а они, как ты сама понимаешь, давным-давно распределены между главами кланов. Действовали жестко и беспощадно. На кону стояли крупные деньги.       У Рей закружилась голова. Деньги, банды, наркотики. Она всего лишь официантка, которая приносит кофе, и отблески этого мира для неё всегда ограничивались экраном телевизора, а теперь оно подобралось так близко, что трудно было поверить в реальность происходящего. — Это подстегнуло предположения Хакса. Никто не станет беспокоить гнилое болото. Победитель просто бы поглотил территории проигравшего, но зачем так кардинально менять расклад? Боссов средней руки то и дело находили мёртвыми, и Митака как раз был из этой прослойки. Он готов был сдать копам крупную рыбку в надежде, что получит защиту. — И что случилось потом?       Кайло побарабанил пальцами по столу. — Его прирезали ночью в камере, — нехотя сказал он. — Его сокамерник якобы не поделил с ним что-то, но допросить мы его не смогли. Он разорвал на лоскуты свою рубашку и повесился.       Рей закрыла руками рот, в ужасе глядя на Кайло. — Тут даже я сообразил: Митака знал нечто такое, что стоило очень дорого. И убирать его вот так в открытую, прямо в камере, мог либо очень влиятельный босс, либо крыса. Потому что Митака собирался сесть, а значит собирался трепаться обо всём. И кому-то это было невыгодно.       Из соседней комнаты донёсся лёгкий стон Хакса, и Кайло тут же скрылся, чтобы проверить раненого. Когда он вернулся и сел на прежнее место, рассказ продолжился. — Хакс копал медленно, но верно. Искал информацию по крупицам, анализировал старые инциденты. Он дотошный, Рей, настолько, что это бесит. Поэтому он обнаружил то, что искал. — Что же? — почти неслышно прошептала она. В кухне уже стемнело, и она едва видела лицо Кайло, хоть он сидел так близко, что запах лосьона после бритья дразняще вился вокруг. — Он нашёл старую плёнку. Запись скрытой камеры, чудом уцелевшую во время чисток. Бесценное доказательство крупной сделки, произошедшей около двадцати лет назад. Один из боссов, ныне покойный, и наша крыса. Комиссар Сноук. — Глава полиции, — не веря своим ушам, переспросила она, — стоял за деятельностью наркоторговцев? — Нет, Рей. Сноук стоял за всем. Наркотики, оружие, рэкет. Он действовал настолько тонко, что его влияние почти нигде не ощущалось, и если бы не эта чёртова плёнка, то зацепок бы вовсе не было. Мы оцифровали её, сделали несколько копий, а оригинал надёжно спрятали. — А причём тут Фазма и её сумка? — не поняла Рей.       В полутьме сверкнули белые зубы. — Мы не сможем арестовать комиссара Сноука, Рей. Это даже Хакс осознаёт. Понимаешь, дело не в том, что творил комиссар, а то, что в итоге окажется в рапорте. Ты была там сегодня. Ты помнишь, кто первый открыл стрельбу. Ты видела, что стало с твоим боссом и остальными. Зуб даю, он отдал приказ — никаких свидетелей. Нас нужно было устранить физически. — Вы решили его шантажировать! — изумлённо сказала Рей. — Фазма принесла вам деньги, чтобы отвлечь, а тем временем…       Она не договорила, задохнувшись от внезапной догадки, и Кайло кивнул. — Половину суммы он перечислил на анонимный счёт. Плюсы работы в полиции — всегда можешь найти людей, которые помогут тебе в деликатном дельце. Вторую половину мы должны были получить наличными. Убрать нас открыто он не мог, потому что не знает, где плёнка, и сколько снято копий. — Но почему они нас не преследовали? Разве никто не знал про запасной выход? — Никто не знал, что мы туда зайдём. Я не просто так тёрся на жаре несколько недель. Нужно было примелькаться, посмотреть, как вы работаете. Мотоцикл подогнали только сегодня ночью, и я твёрдо знал, что никто из служащих кафе запасным выходом не воспользуется и не увидит его. Кроме того, я не рассчитывал, что они откроют огонь, всё-таки там были гражданские. Хакс же с самого начала говорил, что так будет. — И что теперь?       Кайло молчал, раздумывая над ответом, и Рей целую вечность сидела в неуютной темноте. — Теперь, полагаю, дело будет обстоять так. Пара продажных копов захватила заложников и перестреляла почти всех, а бравые полицейские оказали достойное сопротивление своим бывшим сослуживцам. Достойные пенсии и содержания вдовам. Знаешь, — вздохнул он мрачно, — эти ребята ведь правда верили, что мы пошли против системы и закона. Комиссар умеет убеждать. Я расстроен только из-за Фазмы. Она оказалась слишком лояльна. — Разве Хакс не мог её убедить, как тебя? — Мы не могли рассказать ей всего, так как до конца не знали о её участии в аферах комиссара. К сожалению. Фазма оказалась бы очень полезна нам.       Он снова замолчал. Рей тихо сидела на стуле, ожидая новых подробностей, но Кайло ничего не говорил, смотря на её сцепленные в замок на коленях руки. Ночная духота проникла и в дом, не давай спасения от жара дня, дышать было трудно.       Насекомые застрекотали гораздо громче, прямо как в лесу или в поле. — Зачем ты позвал меня прокатиться? — Надейся на лучшее, но будь готов к худшему, так? — потеплел его голос. — Перед разносчицей ледяных напитков у меня не было ни единого шанса.       И Рей оказалась права. Его тёплые губы на вкус оказались сладкие, точно кока-кола.