The Shadow's Embrence

— Опасно спать в этом мире. Дэмиен чувствует, как пальцы прочесывают его волосы. Движение было настолько успокаивающим, что Дэмиен хотел остаться там, где он был. Только когда он открывает глаза, на него нападают недавние воспоминания. Он помнит, как проходил сквозь прошлое под знаком ужасного кошмара. Его бросали в разные ситуации, которые оставляли в его памяти неизгладимое впечатление. Он все еще может вспомнить свое дезориентирующее путешествие. Он наверняка знает одну вещь в результате такого опыта. Он не хочет проходить это снова. — Мама? — сонно говорит он. — Нет, дорогой, — говорит женщина. Дэмиен не помнит, как заснул. Он помнит, как брал женскую руку. Остальное ускользает от него. Женщина, нависшая над ним, была расплывчатая. Дэмиен, наконец, имеет возможность наблюдать за ней близко, когда ее изображение проясняется. У женщины, которая держала его голову на коленях, была маленькая красная куртка на меху. На шее свисает высококачественное жемчужное ожерелье. Ее дорогая внешность заставила Дэмиена предположить, что она богатая женщина, но в ее чертах было что-то, что отличало ее от стереотипной любовницы. — Где...? — Дэмиен садится и потирает голову. Он больше не был в темном пространстве. Мир вокруг него сместился в поле, простирающееся из поля зрения. Рука Дэмиена падает на землю, покрытая травой. Все здесь казалось реальным, поэтому Дэмиен сомневался, что это был еще один из его сбивающих с толку снов, но потом он вспоминает, что все его сны казались пугающе реальными. —Ты в обители эльфов. Дэмиен смотрит на нее. Чувствуя его желание, женщина заправляет прядь волос за ухо, чтобы показать свои заостренные кончики ушей. — Те, кто умер, приходят сюда. — Зачем? — Дэмиен спрашивает. Она слегка улыбается ему. — Мы возвращаемся сюда, чтобы служить тем, кто живет. Наши тела могут исчезнуть, но наши души остаются. Мы используем нашу энергию, чтобы питать магию наших потомков. Дэмиен хмурится. Что это было за существование? Разговор о несчастном. Означает ли это, что когда он умрет, он станет источником топлива для какого-нибудь сопливого ребенка? Женщина смеется, как будто она понимает его мышление. Должно быть, именно те эмоции, которые вспыхнули на его лице, дали ей понять, что ему не нравится о их судьбоносной жизни. Она утешает его, говоря: — Не все эльфы приходят сюда. Те, кто решили остаться здесь, называются хранителями всего эльфийского рода. Те, кто не живут здесь, уходят куда-то еще. — Где это? Женщина пожимает плечами. — Я не могу сказать тебе. Я никогда не была там. — Значит, ты здесь с тех пор, как умерла? — Да. Дэмиен переходит к другому вопросу, продолжая: — Кто ты? Женщина тепло хихикает: — Меня зовут Марта. Марта Уэйн. Я твоя бабушка. Дэмиен смотрит на свою бабушку в новом свете. Его отец приводил его на могилу своей бабушки не так давно, но кто бы мог подумать, что он будет представлен ей в буквальном смысле. Встреча с ней лично, конечно, лучше, чем говорить с ее надгробной плитой — Ты… — Дэмиен замолкает, не зная, как именно он должен реагировать на встречу с мертвым членом его семьи. Он собирался сказать, что она была не так стара, как он думал, но один из мимолетных гостей в Лиге Теней научил его, что женщина, как правило, чувствительна к своему возрасту. — Ты… хм… выглядишь хорошо для того, кто мертв. Марта смеется: — Спасибо. Я должна сказать, что я всегда хотела внука. Я вижу, что ты унаследовал красивую внешность своего отца. — Как ты узнала, что я твой внук? — Я чувствовала тебя через ритуал моего сына. Ты бы видел все царство. Наши родственники пели в радостном празднике. Дэмиен впадает в трепетное молчание. Его настроение, казалось, лопнуло от счастья бабушки, и на ее лице появилось беспокойство. — В чем дело? — она спрашивает. — Эльфы, — серьезно спрашивает Дэмиен, — почему они были истреблены? Он знал общие сведения о вымирании эльфов. Он знал, что эльфы каким-то образом были связаны с заклинанием его деда об утраченном искусстве владения Доппельгангером. Он чувствовал, что было бы лучше спросить кого-то, кто действительно прошел через травмирующее событие. — Наши люди сильно пострадали от рук Рас Аль Гула, — выражение лица Марты темнеет, когда она вспоминает судьбу своей расы, — и это было из-за его стремления очистить мир. Он предложил нашему народу союз, но мы проницательные существа. Мы посмотрели через его оболочку и почувствовали его жадность. Он чего-то хотел от нас. Мы просто не знали, что это было, пока не стало слишком поздно. Дэмиен хмурится. Это звучало как его дедушка. — Именно тогда мы узнали, что он получил запрещенную магию вымершей расы. Доппельгангеры. Он знал эту часть. — Мы были знакомы с такой магией. Именно мы запретили ее в первую очередь. Это было ново. — Он хотел использовать это знание, чтобы овладеть телом эльфа. — Что!? — Дэмиен выпаливает. — Зачем? — Книга, наполненная темной магией, попала в его демонические руки. Именно в этой книге он открыл способ бросить мир в вечную тьму. Единственной проблемой, с которой он столкнулся, был простой факт: такая мощная магия была невозможна для него. Неважно, сколько силы он получил. На планете нет никого, кто мог бы использовать такую ​​опасную магию. Никто, кроме эльфов. Именно мы имели потенциал помочь Расу в его заговоре, и именно мы отвергли его. Именно тогда книга предложила ему теоретическое решение. — Как эльф мог делать то, что не мог мой дедушка? — Разве я не говорила тебе, что царство, в котором ты находишься, является местом стражей? Умершие эльфы, которые используют свою энергию, чтобы питать магию наших потомков? Дэмиен начал собирать пазл из кусочков. — Эльф может прибегнуть к магии своих предков. Подумать обо всех тех, кто мертв, а затем подумать о потенциальной силе, которой можно обладать. Дэмиену не понравилось, куда это идет. — Возвращаясь к моему предыдущему утверждению. Рас хотел обладать телом эльфа, но это было невозможно для создания тьмы. Его усилия в конечном итоге закончатся неудачей. В конце концов, мы существа света. Это в нашей природе, чтобы противостоять темноте. Марта вздыхает: — Вот почему он пошел по другому пути. Он решил, что доведет нашу расу до полного исчезновения с единственной целью сделать единственного эльфа гораздо более могущественным, чем должен быть. Твой отец, оставшийся последним, прежде чем ты пришел, был оставлен в живых только для создания полукровки. Ты. Ребенок, разорванный между двумя мирами; ребенок с телом, с которым Рас может эффективно справиться. — Мой дед планировал это задолго до моего рождения, — понимает Дэмиен. Дэмиен испытывает отвращение к пониманию того, что его дедушка использовал его мать и отца в качестве инструмента, чтобы вызвать гибель мира. Говоря о его матери, заботился ли когда-либо его дед о каком-либо из членов его семьи? — Печальная правда, — лицо Марты выражает сочувствие. — Быть полукровкой дает ему больше шансов овладеть мной? — Дэмиен спрашивает, подавляя желчь, которая угрожает покинуть его желудок. — Да. — Марта хватает одну из рук Дэмиена и накрывает ее обеими своими. — Он унаследует твою способность стоять между двумя разными мирами, двумя разными магиями, и он будет использовать это преимущество для своего собственного желания. Дэмиен никогда не слышал этого так, как это выразила его бабушка. Он никогда не думал о том, чтобы застрять между кровными линиями как преимущество. Вот почему он закрыл уши. Вот почему он делал все, что говорил ему дедушка. Он думал, что его послушание деду сотрет его недостатки. Его ненависть к себе подтолкнула его сделать все возможное, чтобы угодить своей семье, но было ли его самоуничижение еще одним из планов его деда? Неужели он думал, что Дэмиен просто отказался бы от своего тела, если бы Рас милостиво предложил стереть с себя тяжелые сомнения Дэмиена? — Дэмиен. Я знаю, что сделала что-то не так ... и ... я ... мы единственные, кто остался в нашем роде ... Я хочу защитить тебя. Однако я оказалась в тяжелом положении, и ради этого ... я... прости ... я просто не ... — М… Мои предки, — Дэмиен меняет тему. — Что будет со мной после того, как я приму их благословения? Марта говорит: — Ты бы разблокировал печать, которая удерживает твою эльфийскую силу. — Будет ли это влиять на ... мою другой силу? —Он едва может управлять своими словами. Его разум тяжел. — У тебя могут возникнуть проблемы с установлением баланса между светом и тьмой, но я не могу знать наверняка. Ты не похож на нас. Ты не похож на Аль Гулов. Ты похож на себя. Ты должен разобраться со своими силами. Дэмиен отводит взгляд от своей бабушки и затем смотрит на бесконечное поле. Трава переливается ветром. Пейзаж был картиной, противоположной той, что была в его сердце. — Будет ли это больно? Их благословения? Марта выглядит абсолютно пораженной, когда Дэмиен говорит это. Она нежно сжимает его руку и качает головой, говоря: — Нет. Нет. Не будет. Я могу пообещать тебе это. Дэмиен глубоко вздыхает. — Могу ли я встретиться с ними ...? — Да! Ты можешь! У меня есть только одна просьба. — Какая? — Закрой глаза. Дэмиен оборачивается, чтобы посмотреть на нее с небольшим недоверием. Марта смотрит на внука с обнадеживающей улыбкой. Дэмиен вздыхает в подчинении и затем закрывает глаза. Он вздрагивает, когда чувствует, как мягкие губы прижимаются к его лбу, но затем он расслабляется от голоса, который следует за невинной формой привязанности. — Я благословляю тебя, — шепчет его бабушка. Изменение происходит мгновенно. Тепло Марты исчезает с его стороны. Ветерок больше не поет в ухо и не плывет сквозь волосы. Запах открытого поля превращается во что-то еще. Его окружение пахло, как будто он был где-то сырым и земным. Его чувства улавливаются тем, что он был не там, где был несколько секунд назад, и поэтому он раскрывает веко, чтобы узнать реакцию своей бабушки. Он разочаровывается только тогда, когда узнает, что она больше не сидит рядом с ним. Оба его глаза широко открыты, когда он резко двигает подбородком. Он ищет свою бабушку. Пещера. Дэмиен на первый взгляд может сказать, что он был в пещере. Дэмиен замечает, что бассейн с водой был совершенно чистым. Он мог видеть дно, хотя он не был рядом с краем. Весна, хотя и была самой интересной частью пейзажа, была не единственной, что привлекло его внимание. Была большая группа летучих мышей, висящих вверх ногами над ним, тихо болтающих. Большинство летучих мышей, казалось, спали, спрятанные в своих крыльях, но мятежные нарушители спокойствия приближались к своему сердцу. — Рад видеть тебя. Дэмиен может видеть только заднюю часть человека, так как незнакомец смотрел на пейзаж. У него были черные волосы, и его одежда выглядела как вид сзади традиционного черного костюма. — Никогда не было слишком хорошо с семейными воссоединениями, — говорит мужчина. Он поворачивается и дает Дэмиену полный обзор на черные усы его носом. — Как мы связаны? — Дэмиен спрашивает его, хотя у него уже есть свои подозрения. — Ты можешь называть меня дедушкой, — добродушно смеется мужчина, — но ты можешь знать меня как Томаса Уэйна. — Ты тоже здесь? — Я тоже здесь, — утверждает Томас, кивая головой. — Я рад, что твоя бабушка смогла отправить тебя сюда. Хотя нас много, мы далеко разбросаны, поэтому я представляю добрую волю всех тех, кто желает даровать тебе свои благословения. — Я думал, что они хотели встретиться со мной? — Они хотят, но у нас мало времени. Я бы хотел задержать тебя здесь подольше, но это может вызвать у моего потрясенного сына сердечный приступ. — Отец? — Моя энергия всегда с ним, поэтому у меня есть самые смутные представления о том, как он себя чувствует сейчас. Дэмиен поднимается с земли и встает. — Сколько у меня времени? — Не много, — отвечает Томас. — Полнолуние не будет длиться вечно. Дэмиен вздыхает. Томас поворачивает все свое тело, чтобы он мог сделать несколько шагов ближе к внуку. Томас подобрался достаточно близко, чтобы Дэмиену пришлось слегка поднять голову, просто чтобы посмотреть ему в глаза. Неуверенность Дэмиена начинает накапливаться. Он ворчит: — Ты не боишься, что я из всех людей – твой внук? Я сын человека, который забрал будущее твоего народа, — ему показалось довольно глупым, что его бабушка приняла его. Она нашла его через его тьму с твердой верой в него. Часть его сердца болит, когда он думает о том, насколько теплыми были ее руки и как она, казалось, так легко его приняла. — Ерунда, — Томас кладет большую руку на плечо внука. — Ты не твой дед. Отец Дэмиена сказал то же самое. Дэмиен считает, что фраза «как отец, как сын» действительно подходит для этой ситуации. — И я горжусь тем, как далеко ты зашёл. Ты сейчас здесь, не так ли? — голос Томаса понижается в более мягкий тон. Дэмиен ненавидит то, как он начинает чувствовать себя слишком эмоциональным, услышав заявление Томаса. Томас смотрит вверх, как будто новые знания внезапно были введены в его мозг. Затем он снова смотрит на своего внука и горько улыбается. — Боюсь, что уже пора. Оставь это своей бабушке, чтобы провести с тобой всю семью. — Я не увижу тебя снова, не так ли? — Дэмиен шепчет. Он хотел поговорить со своей семьей больше. Он хотел узнать их истории. — Нет, если ты не сделаешь раннее погружение до смерти, — шутит Томас. Его юмор медленно исчезает из глаз, когда он серьезно говорит внуку. — Мы любим тебя, Дэмиен. Прими наше благословение и помни, что у тебя есть семья, к которой можно вернуться. Мужчина наклоняется, чтобы поцеловать лоб Дэмиена. Затем он использует руку, которая лежала на плече внука, чтобы дать волосам Дэмиена грубую рябь. — Убедись, что твой отец тоже это знает. Дэмиен чувствует, что теряет равновесие и наклоняется назад. Затем он падает.