The Shadow's Embrence

Четыре дня. Четыре дня с тех пор, как его ритуал был завершен. Четыре дня с момента избавления его печати. Дэмиен изо всех сил пытается призвать свою новую силу, хотя он едва мог сдержать ее несколько дней назад. Это вызывает предсказуемое разочарование. Он не пытается скрыть свои чувства от остальной части своей семьи, поскольку у него не было сил, чтобы сэкономить на мелкой попытке скрыть свои эмоции. Он раздражен, и ему было все равно, знает ли вся семья. Он был слишком сосредоточен на своей нынешней дилемме, чтобы думать о том, как его настроение повлияет на окружающих. Его отец пытается дать ему совет. Он бесполезно сказал: — У тебя есть привычка вызывать тени. Ты родился таким образом, что манипулирование твоей родословной Аль Гул приходит к тебе естественным образом. Возможно, ты должен научить себя не возвращаться к знаниям своей темной стороны при обращении к тому, что легче. Дэмиен плохо воспринял совет своего отца. Возможно, он оценил и прислушался к совету своего отца, если не услышал его после нескольких часов попыток заставить свет внутри себя ответить. В конце концов он плюнул на все и ушел в свою комнату, дабы поспать. Он кипел, когда его голова коснулась подушки. Противоположное оказалось правдой, когда он поднял голову от тридцатиминутного сна. Он почувствовал оттенок стыда за то, что позволил своему гневу одолеть его. То, что он чувствовал какой-либо стыд, само по себе было нелепым понятием, но, тем не менее, оно имело место. Вот как он встает перед офисом своего отца. Он не двигается, чтобы постучать или уйти. Его глаза прикованы к двери, но его разум рассматривал возможные сценарии его встречи с отцом. Единственное, что заставляет его делать какие-либо шаги – это появление его третьего старшего брата. — Ты собираешься стучать? — приветствует Тим Дэмиена. Дэмиен тупо смотрит на Тима Дэмиен недолго остается ошеломленным. Большой хмурый взгляд давит на уголки его губ. Тим видит это и молча улыбается своему младшему брату, не подозревая, что Дэмиен злится из-за его вмешательство. Тим просто думал, что именно так Дэмиен всегда действовал. Их отношения не были близкими. Маловероятно, что он поймет причину выражения лица Дэмиена, когда у них не было опыта общения, к которому можно было бы прибегнуть. (За исключением времени, когда они сидели в тишине, но Тим на самом деле не назвал бы это «общением».) Когда Дэмиен не отвечает, Тим берет на себя инициативу постучать в дверь для него. Он протягивает руку к неподвижной фигуре Дэмиена и стучит над ним всего на несколько голов. — Да? — Можем ли мы войти? — Тим слегка повышает голос, чтобы его услышали через дверь. Приглушенный хрип слышен с другой стороны двери. Тим выпрямляется и уверенно смотрит на Дэмиена. Тим говорит: — Ты можешь войти сейчас, — но Дэмиен все еще был прикован к своему месту. Он смотрит на дверь, мало чем отличаясь от странной аномалии. Тим поднимает бровь, явно ставя под сомнение неподвижность Дэмиена. Дэмиен стоит укоренившимся на своем месте достаточно долго, чтобы беспокоить того, кто стоит за дверью. Дэмиен затаил дыхание, когда видит поворот дверной ручки, которую не повернул ни Тим, ни он сам. — В чем дело? — Брюс говорит, открывая дверь, чтобы оба мальчика могли видеть его полную форму. — Разве вы не собирались войти? — Это то, что мы планировали сделать, — отвечает Тим, глядя в затылок Дэмиена. Дэмиен все еще не двигается, даже когда его брат движется в сторону, чтобы он и его брат могли протиснуться мимо него. Только когда Тим положил руку на спину Дэмиена, мягко толкая его вперед, Дэмиен наконец сделал несколько шагов внутрь офиса. — Я хотел поговорить о подопечных, над которыми мы работали. Мне просто нужна твоя магическая подпись, чтобы заставить их работать, — Тим поднимает руку со спины Дэмиена и смотрит на своего приемного отца. — Но это может подождать. Думаю, у Дэмиена есть кое-что, что он хочет сказать тебе. Дэмиен не смотрит на своего отца, но он чувствует тяжесть взгляда отца. — Ты? — Его отец направляет свой вопрос на Дэмиена. Дэмиен не смотрит даже сейчас, но он слегка кивает всем обитателям комнаты. — Я вернусь позже, — говорит Тим, — мне все еще нужно пригнать партию пробирок с кровью для Стеф. Выход Тима становится понятен Дэмиену при звуке закрывающейся двери. Он мысленно желает, чтобы Тим не оставил его наедине с отцом, но Дэмиен знал, что рано или поздно ему придется столкнуться с этим. Это не должно быть так сложно. В самом деле. Почему перспектива извинений заставила его заморозиться, потерять уверенность и сделать его временно немым? Это было естественно для него, когда он разговаривал с Грейсоном, но это был его отец. — Дэмиен? Его отец садится за свой стол. Дэмиен даже не знает, с чего начать. Его отец начинает для него. — Как развивается твое мастерство? Дэмиен переминается с одной ноги на другую. — В чем дело? — Его отец не слеп к действиям Дэмиена. — Я осознал, что в последнее время я был особенно… капризным, — Дэмиен пытается продолжать, — и я набросился на тебя из-за своего гнева. Я… извини… за плохое поведение. Глаза его отца смягчаются. — Я понимаю. У тебя были трудные времена. Дэмиен не знает, что именно в голосе его отца спровоцировало то, что он тут же рассыпал все свои проблемы. Он выпаливает: — Ты прав. Призывать тени естественно для меня. Я продолжал пытаться заставить свет прийти мне на помощь, как я делаю для теней. Это ... не то же самое. Я пришел, чтобы узнать это. Его отец смотрит на сына с любовью. В своем желании помочь сыну он предлагает: — Ты когда-нибудь пытался сравнить, что ты чувствуешь, когда вызываешь тени, и то, что ты чувствовал после ритуала? Дэмиен не мог забыть, даже если бы хотел. Свет был захватывающим, мощным и, самое главное, теплым. Это было успокоительно. Это было похоже на чьи-то объятия, сравнимые с объятиями его отца, за исключением того, что оно никогда не кончалось. Его тени, с другой стороны, были холодными. Темнота, которая царила в нем, была бесконечной пропастью, и она слушала его, как слуга. Это его отношения с тенями. Он мастер. Они слуги. — Нет, — признается Дэмиен. — Может быть, ты можешь начать там, —говорит его отец. Затем он показывает на кресло напротив своего стола. — Почему бы нам не попытаться понять это вместе? Дэмиен долго смотрит на кресло. Предложение его отца было слишком хорошо, чтобы сопротивляться. Дэмиен все равно не хотел проходить все это в одиночку. Казалось, он сам никуда не денется. Не было никакого вреда в принятии помощи других. Ему просто понадобилось некоторое время, чтобы выучить такое. — Хорошо. Дэмиен плюхается в кресло. — Помнишь происхождение нашей власти? — Его отец спрашивает. — Земля, — немедленно отвечает Дэмиен, — и энергии наших предков. — Ты знаешь, что у нас общего с обоими этими вещами? Дэмиен качает головой. — Наши силы оригинальны, но они также заимствованы. Мы должны рассмотреть, что оба из того, на что мы опираемся, означают для нас как для личностей. — Земля, — размышляет Дэмиен, — и мои предки. Что они значат для меня? Дэмиен вспоминает, что он всегда был привязан к животным. Поначалу ему было странно, как легко они пришли к нему. Он смотрел на них с сочувствием. Сансет – один из примеров, который мучает его мысли, когда он осмеливается вспомнить, как он ее подвел . Он любит Сансет. Он также помнит, как его предки любят его. Его дедушка и бабушка использовали свои личные отношения, чтобы подружиться с ним. Они заставили его чувствовать себя любимым. Тепло. Они заставили его чувствовать тепло. Они были успокаивающими. Их привязанность вызывала зависимость. Он хотел большего. Откровение поражает его. Семья. Как он не учел это раньше? Почему эльфы не отступили от чувства, столь глубоко похороненного в их истории? Они всегда были ориентированы на семью. Это можно было заметить просто по тому, как его отец становился все более притяжательным из-за открытия, что у него есть живой наследник, и в том, как его отец с любовью говорил обо всех тех, кто был до него. Он явно дорожил теми, с кем общался. Даже те, кто не разделял его кровь, как братья и сестры Дэмиена, получили места в его жизни. — У меня есть идея, — говорит Дэмиен своему отцу. Его отец ничего не говорит, но его выражения говорят все. Продолжай. Дэмиен закрывает глаза и рассказывает о своем недавней встречей со семьей. Мимолетные поцелуи его бабушки и дедушки. Объятия его отца. Объятие Грейсона, его быстрое принятие. Материнство, обожание, его мать держала его. Прозвища, которые она ему дает. Обожаемый. Ее гордость — Дэмиен, — называет его отец. — Я концентрируюсь, — говорит ему Дэмиен. — Ты можешь открыть глаза. Дэмиен неохотно открывает глаза и смотрит на руки на коленях. Свет безошибочный. Это его свет. Волнение Дэмиена быстро. Оно ударяет его, как приливная волна, внезапно, без предупреждения. Он чувствует абсолютное восторг от света, который очерчивает форму его рук. Такая радость заставляет его поднять руки и помахать ими, чтобы проверить устойчивость света. Он приятно удивлен, когда свечение следует везде, куда идет его рука. Именно это открытие заставляет его с детским восторгом воскликнуть: — Я сделал это! Он машет руками еще несколько секунд, прежде чем слегка их опустить, чтобы увидеть реакцию отца. Его отец показывает веселье на лице. Дэмиен прочищает горло и опускает руки вниз. — Я считаю, что я сделал адекватную демонстрацию понимания моих новых способностей. — Это так, — соглашается без колебаний отец. Дэмиен моргает и полностью рассматривает предыдущие события, которые привели его к более глубокому пониманию его новой силы. Он смиряет себя в эту минуту, когда он смотрит на силуэт своего отца. Гордость ускользает от него, когда он понимает, что его отец был руководящей рукой, которая привела его к этому моменту. Он не смог бы так легко соединить свой свет и свою семью, если бы не слова отца. Он чувствовал себя довольно глупо, пренебрегая советом, который он получил намного раньше. — Спасибо, — искренне говорит Дэмиен. Одно слово. Он редко говорил его кому-либо. — Ты должен отдать себе должное, —отклоняется его отец. — Я мог бы сказать то же самое тебе, — отвечает Дэмиен. Они оба дарят друг другу улыбки.