Ты ублюдок, Джонсон

Очередной день в апартаментах Эдисона был весьма невесел. Тем более, что за окном лил дождь. Мать Ларри была по-прежнему больна и смотрела на мир безжизненными, потухшими глазами, что придавало Салли еще больший дискомфорт. Все его мысли были заняты новым другом, призраками и многим другим, а эта женщина всегда могла утешить и подбодрить, дать нужный совет в безвыходной, на первый взгляд, ситуации. И в этой гнилой атмосфере она оставалась единственным лучиком света. Вспомнив об этом, Салли еще больше захотелось ее навестить: «Думаю, она достойна внимания..». Взяв из шкафа свой излюбленный свитер черного цвета, кеды, носки и бордовые джинсы, парень направился в ванную комнату. Пройдя мимо работающего за компьютером отца, он подошел к еще не распакованному зеркалу и, взглянув сначала на себя, а потом уже на грязные локоны, было решено их убрать. Знаете, ходить с ними было не так удобно и даже, честно сказать, весьма проблематично. Поэтому, вернувшись за резинками для своих голубых прядок, он разделил затылок головы на две равные части, после чего завязал в два опущенных хвостика. С ними он казался весьма милым. Казался, если бы не одно Но: лицо было покрыто десяткам глубоких царапин, рот разодран настолько, что, не открывая его, уже можно было увидеть челюсти. Носа и глаза не было. «Протез спасал его от осуждающих взглядов со стороны сверстников; показывания на него указательным пальцем в качестве уродца и неприятных разговоров», – так считал Салли. Чуть не забыв про одну из самых важных деталей, протез, принялся надевать его на лицо. Иной бы сказал, что это маска, в чем был бы абсолютно не прав: разница в отношении важна, да и в качестве тоже. Увидев не самую лучшую картину в зеркале, вспомнился и искусственный глаз. Он уже успел испачкаться, поэтому пришлось заморочиться еще на большее время. Вся эта суета не заняла у парня и 30 минут, как он уже стоял в лифте и набирал самый последний этаж дома-подвал. Помнится, в прошлый раз они с Ларри слушали в нем музыку с настолько громким звуком, что их навестила полиция с верхних этажей и выдала первое предупреждение. Как хорошо, что их это не заботило. Салли даже усмехнулся, вспомнив, как они в последний раз трясли головой под тяжелый металл. Под грудой белого материала этого было не видно, и все же.. Дойдя до комнаты друга, парень приостановился: ничем не примечательная дверь и тусклый, сочащийся из нее, свет. Странного рода мысли о том, как он впервые вошел туда, как нелепо сказал привет и Его слова о том, каким же все-таки красивым был протез. Если достаточно поразмыслить, то у Ларри довольно милая улыбка, темно-карий цвет глаз оттенка темного шоколада, странно-притягательная манера говорить и чрезмерная дружелюбность..Отчего-то Салли стало обидно до такой степени, что тело осыпало мурашками, дыхание стало распирать, а пульсирующая боль в голове прямо таки отбивала чечетку. Он чуть не задохнулся от собственного напора мыслей и, так и не поняв всю суть своих бредней, молча прошел в комнату Лизы. - Кто это там стучит?- тихо спросила девушка. - Лиза, это я, Салли. - Ах, Салли, заходи, - в ее голосе все же были слышны нотки безнадежности и чрезмерного переутомления. Она лежала будто прикована к кровати; возле неё красовались кучи использованных носовых платков и такие же горы пыли. - Лиза, как здоровье? Вам лучше? - Спасибо, но сейчас я действительно в порядке. Думаю, пора б уже прекратить лежать тут без дела и заняться чем-нибудь полезным, а то я так всю жизнь проведу и не замечу, как состарилась совсем. - Не нужно. Вам сейчас просто необходим постельный режим, да и мы сами в состоянии со всем справиться, так что можете отдохнуть еще пару недель до окончательного выздоровления без угрызения совести. Не стоит так переживать. - Ты так добр, Сал. Наверное, было бы здорово, если бы ты научил моего сына такому же поведению или, хотя бы, манерам, а то совсем от рук отбился, негодник! Ну или, к примеру, вещи в шкафчик за собой убирать, или школу не прогуливать. Мне из-за него только так влетает, не знаю уже что и делать. - Ха-ха-х.. - Кстати, ты же мне ничего еще о нем не рассказывал. Ты же заходил познакомиться? - Да. Вчера вечером мы слушали музыку и обсуждали местных жителей. Он многое рассказал мне, а я донес до него свои догадки, которые, как мне показалось, он разделяет. Сегодня мы тоже много пересекались и общались, пили чай и ходили в школу, а потом.. - Аха-хах, Салли, да я уже поняла. - Вы о чем? - на секунду сердце перестало выполнять свою привычную работу. - О том, что вы стали лучшими друзьями, конечно. Я же говорила, что вы подружитесь! Одна творческая личность - хорошо, а две - ещё лучше. Мать всегда знает, что её сыну ближе. "фух..." - Постараюсь вспомнить ваши слова сразу же, как только увижу его грустную моську, - после этих слов он положил мешок с фруктами в качестве подарка ей на тумбу и отошел на пару метров, чтобы было легче выйти. - Спасибо тебе, - Лиза перевернулась на левый бок и заснула так, будто рядом никого и не было. В комнате стало намного тише и скуднее, будто ее жизнь вместе с Гарсией покинула свет и вернется лишь с приходом хозяйки. Непередаваемое чувство. - Выздоравливайте, - краем работающего глаза Сал успел рассмотреть весьма ехидную улыбку. Интересно, что бы это могло значить? Неужели.. Он вышел из кишащей микробами комнаты в непонимании и приевшейся ему грусти. После разговора с мамой друга ему, честно говоря, стало не намного лучше и успокаивало лишь то, что девушка, более менее, шла на поправку и даже пыталась шутить. Хотелось надеяться на то, что Ларри будет в хорошем расположении духа и простуда Лизы не так сильно на нем сказалась. Стремительно направившись в сторону двери обители своего товарища, парень постучал в деревянную дверь и долго ждал. Звуки стиральной машины по близости сбивали с мысли, он продолжал стучать сильнее. Нужно ли говорить, что Салли по прежнему никто не открывал? Сильнее. Еще сильнее. Ларри? Где он? Открой! Чертова дверь! ЗАСРАНЕЦ! ГДЕ ТЫ? Паника отдавала щемящей болью в голове. Вспомнив и перебрав всевозможные варианты с самоубийством, обладатель голубых волос уже в буквальном смысле выламывал широкую доску с петель: "Неужели он так просто покинул меня? Порезал вены? Повесился? Передоз? Быть может, он просто не хочет меня видеть и, как по мне, это был бы наилучший вариант из всех вышепредложенных, однако.. Через минуту Ларри сам открыл мне дверь. - Срань господня, Сал! Ты чё творишь? То он говорит что не хочет жить и мечтает выпрыгнуть из окна домика на дереве; то благотворит весь мир и всё живое за то, что оно есть и радуется прохожим. Злости не хватает описать все свои чувства, а уж тем более передать их этому говнюку. Желание врезать ему от души явно превосходило все придуманные за это время слова. Но, в таком случае, что бы я сказал его маме? Что-то вроде: "Ох, простите, я так люблю его, словами не передать, вот и бью". Явно не лучшая отговорка, не находите? Ну и, к тому же, чтобы хорошенько кому-то врезать, надо уметь кому-то врезать, а не бить куда попало больше с целью приласкать, чем побить и..." Думал что сказать я долго. Так долго, что за это время Ларри успел поймать меня за руку, завести к себе в комнату, посадить на кровать и даже принес воду. - Чувак, думать надо, прежде чем чужие двери выламывать,- он явно был не в курсе моих мыслей, - Мне от мамы только так влетит! Что же теперь делать с царапинами.. - Но ты так долго не открывал и я успел подумать, что ты, возможно, больше не хочешь меня видеть, - соврать было ужасной идеей. - Как тебе это только в голову пришло? Ты же мой лучший друг, чел. Я не за какие шиши бы так не поступил, разве что за.. - Что?! - А-ха-ха, шучу. Я ж люблю тебя, чувак. О таких пустяках переживать не стоит, - Ларри беззлобно потрепал Салли по волосам в знак примирения. - ... Нельзя сказать точно, что было трогательно в его словах, но от них он чуть было не заплакал. Наверняка причина кроется в его мягкосердечности или в том, что после смерти матери в его жизни не было бы никого, кто смог бы их повторить. Она была единственным понимающим его человеком, надеждой на светлое будущее, но теперь это в прошлом. Чтобы не растрогаться еще больше, Сал закинул ноги на постель, согнув тем самым в коленях и принял вертикальное положение, дабы все катилось туда, откуда вышло. Часы над испорченной им же дверью медленно двигали секундные стрелки, отбивая свой привычный ритм, в то время как он сам все больше и больше хотел прикоснуться к Ларри. "Интересно, о чем он сейчас думает?.." Ощущая некое смущение и уют одновременно, Салли собрался с духом и посмотрел на сидящего рядом с ним, при этом не меняя позы. Каково было удивление лежащего, когда на своей руке он ощутил чье-то человеческое тепло. Из его действий рано делать выводы. Вместо этого он предпочел выйти из положения лёжа и присел на кровать, не отнимая у Ларри объект опоры. На измотанном протезе ощутилось трепетное дыхание, из-за чего лицо Кромсали приняло розовый оттенок, а тело наотрез отказывалось выполнять поручения. - Неужели ты действительно решил, что я хочу от тебя избавиться? При этом это так тебя задело?, - чуть слышно прошептал Ларри. - Я не знал, что и думать, наверное, я просто.. - Что ты делаешь!? - приступ страха за лицо застал Сала врасплох и, мало того, что оно было изуродовано угрюмой псиной, так вдобавок к этому он был смущен не хуже самой робкой школьницы на первом свидании. Даже лучше. - Пытаюсь расстегнуть протез, разве не видно? - процедил Ларри, попутно отстегнув две лямки с заднего вида головы. Он успевал внимать аромат его хвостиков самым извращённым образом. Повторяя движения раз за разом, он чуть касался шеи тонкими губами, заставляя убиваться от наслаждений и долгожданных прикосновений. На тот момент Сал не слишком понимал, что именно ему было нужно: протез или же взаимность, но то, что происходит непоправимое, было очевидно. В слегка зашторенном комнатном окне до сих пор виднелись капли нескончаемого дождя, но они уже не беспокоили. Даже рисунки на стене, висевшие всё это время над кроватью любителя металла, перестали волновать. Ларри любил рисовать сны Салли о собаке, могиле, матери и многом другом, в то время как Кромсали восхищался его творчеством и заваливал комплиментами. Однако, он никому не смог бы довериться, рассказав о своих беспечных муках, кроме сына Лизы. Нынешнее поведение синеволосого можно рассматривать как: "Салли влюблен настолько, что смог полностью открыться". Да, с тех пор прошло немало времени, но история всё ещё была непригодна для разбалтывания другим: воспоминания гнобили изнутри едким червём и кто как не Джонсон мог поддержать Салли в подобной ситуации, изобразив его мысли на холсте и успокаивая, что всё это уже не важно. Не важно и то, что отец Ларри оставил его одного и ушел в неизвестном направлении. Его лучший друг навис над ним сверху, уже целуя ключицы и страстно лаская бёдра, попутно параллельно пытаясь снять защиту для лица. - Хватит! Зачем ты это делаешь?! - говорить стало невозможно. Казалось, он сейчас взорвётся от всех этих чувств к Ларри; а если даже не от этого, то точно от переизбытка эмоций в штанах. Сам толком не разбирая своих действий, Салли оттолкнул гитариста как можно дальше, второпях застёгнув протез на все ремни обратно и, наблюдая совершенную картину перекатывания по всей длине кровати друга, успел выбежать из комнаты, дойдя до лифта. Он был на пределе.