Аутсайдеры

Алина и Алёна просыпаются среди ночи от громкого крика, мата и ругани. Глаза ещё не привыкли к темноте, но девочки мгновенно подскакивают, бросаясь к прутьям клетки. — Это Женя, — шепчет Алёна, указывая на то, как мужчина в защитном костюме тащит хрупкую девушку. Но хрупкость — она только снаружи. Женя борется с ним, задевает рукой маску и срывает. Похоже, мужчина в растерянности. Алина видит, что ему хочется сбежать, однако он продолжает тащить Женю к клетке. Девушка расцарапала ему всё лицо. — Боевая, — воодушевленно замечает Алина. Женю запирают напротив девушек. И тем самым подписывают себе едва ли не смертельный приговор. — Вам не удержать меня! Но мужчина уже рванул к выходу-- спасать себя от зараженных. Медведева не сразу замечает девушек. Она нервно бьет кулаками по прутьям, а после — уходит вглубь камеры, чтобы поискать то, чем можно отпереть замок. — Отсюда не выбраться, мы перепробовали все. Наконец, Женя видит, что здесь не одна. — Вы кто? Как зовут? — Я Алина, а это --Алёна. Что ты натворила, что тебя заперли здесь? Женя усаживается на пол, обнимая колени. — То, что и все мы. Хотела жить.

В конце тоннеля яркий свет слепой звезды, Подошвы на сухой листве оставят следы. Ещё под кожей бьется пульс, и надо жить… Я больше, может, не вернусь, а, может, я с тобой останусь

/Ушастик вяло висит на поясе милой девочки. Этери не приемлет этого. Она срывает игрушку, бросая ее на стол. — Спину ровно держи. Ты --наш лучший образец. С этими словами она уходит. Алина нарядная. На ней платьице красного цвета. Даниил почему-то назвал девочку юной Китри, но, кто эта Китри, так и не объяснил. Сегодня Алину представляют народу. — Сегодня мой день рождения, — шепчет девочка, когда они с Даней идут по коридору, — тринадцать лет. Это значит, что здесь я уже полтора года. Даниил сжимает ее хрупкую ручку и ничего не говорит. — Зачем они нарядили меня в это платье? Разве можно так рисковать? Неужели они не боятся заразиться? Парень прижимает к себе зайца, которого стащил из кабинета Тутберидзе. — Этери нужны спонсоры. Мы хотим показать, что некоторые из Аутсайдеров вполне могут жить в нашем обществе, если докажут, что они чего-то стоят. Алина кусает губы, поправляя свою косу. — И чего по мнению Этери стою я? — Ты не идешь на конфликт. Не упрямишься, и от тебя никаких проблем. Я познакомлю тебя сегодня с девочкой, она младше тебя на год, но уже доказала, что достойный… достойный Аутсайдер. Алина морщится. Она выхватывает из рук Дани зайца. — Ты знаешь, почему я такая приличная. Ради Сабины. Если бы не она, то давно бы устроила вам проблемы. Даниил улыбается. Он не верит, что этот светлый ребенок способен принести хоть какой-то ущерб. Но вскоре он об этом пожалеет. Они входят в огромное помещение и Алина морщится. В этом платье по колено, балетках и перчатках, она все равно чувствует себя голой. Все остальные люди одеты в самые дорогие комбинезоны. На лицах, как обычно, маски. Этери выходит на сцену и приветствует гостей. Она точно как и они одета в защитный костюм. А когда в зал входят Алина и Даниил — единственные кто не защищен, все взгляды устремляются на них. Алина понимает: это первый раз, когда она по-настоящему проявит свой характер и доставит Этери проблем / — Меня родители прятали в маленьком городе. Думали… думали, что государство не найдет. Мы жили в старом — старом фермерском домике. Там, где деревянные крыши и коровы… Алёна закрывает глаза. Она ненадолго замолкает, а затем продолжает историю: — Мы никогда не жили по правилам Стерильности. Не носили защитных костюмов. У меня есть брат взрослый и он уже сам отец. Никто не умер от вируса. Но нашу семью разрушило государство. Аня тоже с тех краев. Алина вспоминает забитую в угол девочку и сердце ее сжимается. Она не видела ребенка уже четыре года. Кажется, что это… куда делась она? Впрочем, подопытные редко видят друг друга. — А где ты жила до того как попала сюда? — спрашивает Алёна девушку. Женя молчит. Она вообще старается зря не открывать рот. Но, когда понимает, что в общем-то эти девочки не враги, то объясняет: — Мне лихо удавалось выдавать себя за Искусственного. Родители отказались от меня еще при рождении. Государство упустило этот момент, посчитав, что я из пробирки. Не знаю, может на тот момент у них была какая-то путаница… мать родила в кустах и подбросила к семейной паре… Жене сложно говорить. Алина видит, что ей хочется рассказать все, но это трудно. Девушка украдкой вытирает слезы, а затем сворачивается клубком на кровати. — Мы выберемся, — заявляет Загитова, — обязательно. Но она сама не верит в это. Она может вытерпеть все. Даже самую жуткую и страшную смерть — так или иначе она обретет покой. Но Сабина? Алина закрывает глаза и погружается в воспоминания… Это было полтора месяца назад. Алине едва исполнилось шестнадцать, когда девочку повели на внеплановое переливание крови. Даниил как никогда был агрессивен. — Что ты меня так тянешь, я могу идти сама. — Ты идешь слишком медленно. — А ты слишком быстро! Что за срочность? Даниил дергает девушку в сторону поворота и они сталкиваются с бригадой санитаров. На руках мужчины хрупкое… тело? Алине хватает пяти секунд, чтобы понять, кто лежит в его руках. — Вы обещали! Ты обещал! Сабина бледна. На ее белоснежной рубашке пятно крови, в руках иглы и катетеры. Санитары обходят Алину, направляясь в операционную. — Отпусти меня! — Даниил крепко хватает девушку за талию и не позволяет ей броситься за ними. — Я ненавижу тебя! И не верю! Ты обещал защитить ее! Она борется с истерикой, но та побеждает и Алина оказывается на грани. У нее берут столько крови, что девушке кажется, словно она больше не живой человек.

В конце тоннеля яркий свет, и я иду, Иду по выжженной траве, по тонкому льду. Не плачь, я боли не боюсь — её там нет. Я больше, может, не вернусь, а, может, я с тобой останусь… — Сабина вы

жила. Благодаря твоей крови. Алина утирает слезы. Она слаба. Но это не мешает ей хорошенько врезать Глейхенгаузу по щеке. — Больше я не играю по вашим правилам. Больше нет. Теперь я доставлю столько неприятностей, что Тутберидзе век грязь отмывать будет. Даже, если ради этого мне придется попрощаться с жизнью. Алина закрывает глаза. И засыпает. А на следующий день они узнают, что кто-то взорвал одну из операционных.

Останусь пеплом на губах, Останусь пламенем в глазах, В твоих руках дыханием ветра… Останусь снегом на щеке, Останусь светом вдалеке, Я для тебя останусь светом…