Аутсайдеры

Где мой мир безупречный и правильный? Он рассыпался облаком пыли. Мои ангелы небо оставили, А вернуться на землю забыли.

Алина гладит мягкую шерстку зайца. Он больше не хранит в себе салфетки. Медицинский персонал за пять лет настолько привык к Ушастику, что никому в голову не придет проверить его внутренности. А там ножи. — Держись, мы идём, — шепчет Алина, привязывая игрушку к поясу тренировочного костюма. Она смотрит на часы. Двадцать минут на то, чтобы добраться до противоположного крыла. Ей хочется верить, что на этот раз она не угодит в карцер. Если все пойдет хорошо, то никто даже не догадается, что это была именно она. Анюту нужно спасать. Алина натягивает маску. Она ненавидит носить их. Обычно бунтует, но сейчас ей нельзя отвлекаться на споры. Они с Женей должны встретиться через двадцать минут. Даня обещал подстраховать их и освободить коридоры от охраны. *** — Она должна была прийти десять минут назад, — нервничает Женя, теребя косички, — было оговорено: прийти вовремя! Куда занесло?! Даниил осматривает коридоры. Как он и обещал, охраны не будет около полутора часа. Но это не точно. — Тогда иди одна. Если все пошло по плану, то Алена уже заняла место Ани. Тянуть время, значит подвергнуть опасности обеих. Женя обеспокоено смотрит на Даниила. Она качает головой, а затем отодвигает решетку вентиляционной шахты. Будет время еще пожалеть себя и подругу. Но не сейчас. — Я найду ее, — шепчет Даня ей вслед. Я И Женя верит. Уж он — то найдет ее. / — Пытаться сбежать бесполезно. Я поймаю тебе, если понадобится. Алина сжимает в руках зайца. Он потрепанный, но чистый. Алина не удивлена. Даже в карцерах, подвалах-тюрьмах и комнатах пыток (так Алина называет первоначальное помещение куда помещают новоприбывших Аутсайдеров) все абсолютно стерильно. По окончании карантина и проверки на «выживание», каждому выдается набор: зубная щетка, паста, две хлопчатобумажные сорочки для сна и пачка салфеток. Однажды Алина находит старого, пыльного зайца, местами окрашенного в красный… Девочка понимает природу этого окраса. Вряд ли дизайнерское решение. Она долго просит Даниила позволить оставить его. И, после обработки, девочке возвращают игрушку. Алина вспорола ему брюхо, выпотрошила и спрятала туда салфетки. Только их можно брать в операционную. Она думала, что таким образом сможет брать его с собой и прижимать к себе мягкую игрушку, когда становится совсем страшно. Но при входе в помещение Даниил выуживает салфетки, отдает девочке. А зайца оставляет себе. — Я все равно сбегу. Вместе с Сабиной. Вы не сможете держать нас здесь вечно. Может… — Алина Загитова, просьба пройти в операционную. Алина направляется к двери. Даниил бледнеет, но плетется сзади. — Зайца никому не отдавай. Ушастик только тебе доверяет. Девочка поворачивается, нежно касается рукой огромных ушей игрушки. Она жмурится и входит внутрь. Даниил прислоняется к стене. Он чувствует себя ничтожеством. Алина… — Все будет хорошо, — шепчет он, скорее себе обещает, чем девочке./ Алина замирает на месте. Она готова закричать, вот только не может даже пошевелиться в голове она прокручивает слова Жени. И не может поверить, что это правда. — Помоги мне, Боже. Если ты есть, помоги мне. Она молится. Внутренний голос, такой противный спрашивает: «И где же твой Бог сейчас?» Сейчас его нет. А ,может, он как раз здесь. Творит жизнь. Алина в инкубаторе. В том, где искусственно выращивают людей. Десятки эмбрионов томятся в капсулах, наполненных голубоватой жидкостью. И постепенно до Алины доходит: все они подопытные Тутберидзе. Еще нерожденные, но уже не имеют права жить в этом мире. Аутсайдеры, которых вытащили из тела женщин. Алина сжимает Ушастика в руках. — Тебе нельзя находиться здесь! Даниил хватает девушку за плечо и толкает к двери. Впервые в жизни Алина даже не сопротивляется. — Как тебе удалось пробраться в запретный корпус… черт! Некоторые эмбрионы уже превратились в маленьких человечков. Теперь они носят более приемлемое название «плод». Самые большие сосут свои пальчики или пытаются схватить воздух. Одни уверенно пинают стеклянные пробирки, другие… — Он умирает? Девушка бросается к капсуле в которой находится уже вполне сформировавшийся малыш. Он не двигается. Совсем. Он меньше остальных и его голова непропорционально большая. Алина понимает, что с ним не совсем порядок. — Не все выживают. Этери борется за их жизнь. Алина качает головой. Она прижимает ко рту руку. Ее тошнит только от одной мысли… — Она больная. Совершенно точно. Какой смысл вытаскивать их из матерей? И что значит «она борется за их жизнь». Она убивает их. И нас убивает! Даниил снова пытается утащить ее из комнаты, но девушка не собирается уходить. — Чтобы пресечь распространение вируса. Если аутсайдеров не будет… - Аутсайдеры ЕДИНСТВЕННЫЕ, кто наделен иммунитетом к вирусу! Пора бы уже это понять! Даниил прижимает девушку к груди. Он тащит ее в коридор и захлопывает инкубатор. — Пожалуйста, помолчи немного. И успокойся. — Ребенок погибнет из-за тупых опытов Тутберидзе! Она не договаривает, но Даниил видит в ее глазах страх. Они покидают коридор. Алина сжимает руки в кулаки. Она напевает мотив старой песни и ей на миг кажется, что все вокруг стало нормальным. Но нет. Это не так. «Мы все погибнем» Он целует ее в губы, чувствуя солоноватый привкус ее слез. Она отвечает на поцелуй, а после прижимается к его груди. Девушка оплакивает нерожденных детей. Оплакивает свою сестру. Аню. Оплакивает себя. — Они сумасшедшие. Все они…  — Я знаю, что это больно… но мне жаль. — Ты тоже виноват. Ты часть этого. Мы все — часть этого. Они идут по коридору молча. Даниил морщится, когда девушка протягивает ему ампулу, наполненную чем-то ярко алым. Парень качает головой. — Нет. Больше нет. — Заткнись и выпей свое лекарство. Я не для того рисковала жизнью, чтобы ты отнекивался. — Оставь для Сабины. — О ней позаботятся уж точно. Она слишком ценная. Даниил выпивает все до последней капли. На сердце у Алины становится чуть теплей. «Нас разработали для одноразового использования, — напоминает она себе, — но это не значит, что мы не люди». Она обнимает Даниила, а он гладит девушку по волосам. /Алина открывает глаза. Первое, что она видит — ее зайчик. Он привалился к изголовью кровати, словно в ожидании, когда проснется хозяйка. Девочка улыбается, перекатываясь на живот, потому что изрезанная спина горит огнем. Но боль уже давно вошла в привычку. Алина поет песенку, не выговарвая слов. Наркотик еще не полностью вышел из организма. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Даниил, опускаясь перед девочкой. Она замолкает. — Пить хочешь? Молчит. — Алина, поговори со мной? Нет. Девочка с трудом отворачивается от Даниила и зайца. Больше нет. /