Аутсайдеры

Теперь их семеро. Алину пугает то, с какой скоростью растет их группа. Они экстренно перебрались в западную часть леса. — Почему мы должны верить тебе? — спрашивает Женя, прижимая к шее металлическую чашку, чтобы не выступил синяк от дротика. — Ты стрелял в меня, Розанов. От Алины не скрыть эту мимолетную улыбку на губах Жени. Что бы она там не говорила, девушка доверяет ему. Алина нет. Даниил тоже не в восторге от новоприбывшего. — Не нужно верить мне. Но я знаю, куда нужно идти. Я шел по вашему следу. Ребята переглядываются. Алина ловит взгляд Дани. Он уверен, что Сергея с собой брать не стоит. От слова совсем. Женя пожимает плечами. — Мы сами знаем, куда идти, — говорит она. -На самом деле нет. Иначе бы ты, девочка, не заплутала и не попала бы в лапы Тутберидзе. Женя со со стуком ставит чашку на землю. — Нам нужно переночевать еще одну ночь здесь. Уже поздно куда-то идти, — заявляет Женя, — а палатка слишком тесная для нас всех. Это знак. — Мы… — Алина краснеет, но ее глаза горят, когда она поворачивается к Дане. И он с полуслова понимает ее. — Все нормально. Розанов будет караулить. А мы с Алиной поищем лекарственные травы, они могут пригодиться. Тратить время впустую не стоит. — Я с вами! Это будет здорово, — воодушевляется Женя. — Думаю, что тебе безопаснее остаться со мной, — ворчит Розанов. Алена как может сдерживает смех, уткнувшись в свои колени. Аня уводит Саби подальше. Женя заливается краской. Она все поняла. *** Это не то, на что рассчитывала Алина. Но все же… — Когда я говорила «мы», я имела в виду немного другое. Почему ты решил следить за ним? — задает девушка вопрос, разворачивая банан. Она делит фрукт на две части, одну предлагает Дане, но тот не берет. Они сидят на дереве. Удобная ветка, ничего не скажешь. Алина растянулась на ней, положив голову на колени Даниила, а тот невольно стал перебирать ее волосы, не сводя взгляда с Розанова. — Он явно что-то задумал. Еще через два часа становится ясно, что Сергей ничего плохого не задумал. Он просто сидит, рисует веточкой на земле что-то похожее на самолёт и молчит. Дане становится скучно. Он переводит взгляд на Алину. Девушка что-то напевает, откусывая впечатляющий кусок банана. Он нежно проводит пальцами по щеке Алины. Она не перестает жевать, но уже увлеченно разглядывает парня. — Ты очень красивая. Он всегда говорит, что она красивая… эти слова заставляют трепетать всю девичью сущность. Алина вспоминает… /девушка задирает рубашку. На ее теле нет ни одного живого места. Живот, грудь и спина покрыты шрамами, грубыми рубцами и рваными ранами. Девушка проводит пальцем по тонкой полоске кожи. Он видел ее. Такой. Раненой? Истерзанной? — Что ты делаешь? — спрашивает Даниил. Она одергивает рубашку. Ее волосы ниспадают на плечи, взгляд… перепуганного ребенка. — Это ужасно, — шепчет она, — как ты можешь смотреть на меня? Он подходит к девушке, обнимает ее за плечи. — Ты красивая, — заявляет он уверенно, не кривя душой. — Ты самая красивая. И эти шрамы не испортят этого. Никогда. Ему больно на них смотреть, Алина знает это. Некоторые из них — его рук дело. Но она делает самое странное на что способна: прощает его./ Девушка чувствует на губах поцелуй. Она распахивает глаза. — Пойдем, — говорит Даня, поглаживая девушку по шее. — Куда? — затаив дыхание, спрашивает Алина. — Собирать лекарственные растения, естественно. Алина смущенно смеется, уткнувшись носом в плечо Дани. Они спускаются с дерева, а затем направляются вглубь леса. — Ты когда-нибудь представлял жизнь, которая могла бы быть у нас, если бы мы были свободными? Они идут вдоль берега бушующей реки. Алина прыгает по камушкам, балансируя раскинув руки. Иной раз Дане приходится подхватывать ее, чтобы девушка не рухнула в реку. — Нет. Но это было бы скучно. — Почему? Мы жили с родителями в обычном мире, поверь, скукота окупается… э… отсутствием ежедневных операций. Даня молчит. Алина спрыгивает с камня и подходит к нему. — Ты всю жизнь прожил в лаборатории? Не помнишь детства? Совсем? Даня берет ее маленькую ручку, сжимает и они вдвоем присаживаются на траву. Он гладит ее ладонь, а затем притягивает девушку к себе. — Совсем. Теперь ясно, что они накачали меня препаратами, которые отбили у меня память. Да, я прожил там всю жизнь, не могу сказать, когда впервые осознал то, что я… не понимаю методов Тутберидзе. — Там совсем нет взрослых подопытных. Что… что она делает с такими, как я? Взрослыми? С теми, кто не смог сбежать? Даня бледнеет на глазах. Алина понимает, что бы там Этери не делала, она не хочет знать, что на самом деле происходит. Девушка устраивается на траве поудобнее. Она всматривается в ночное небо. Красивое. Настоящие звезды. Как давно она не лежала вот так? Просто, глядя на звезды? — Я люблю тебя. — Она произносит эти слова так легко. Даня оборачивается и смотрит на нее. В его взгляде отражается ее собственная боль… — Как ты можешь? Он всегда часто спрашивал это. Алина надеется, что когда-нибудь он вовсе перестанет задавать этот дурацкий вопрос. Девушка стягивает с пояса Ушастика и подкладывает Дане под голову, а сама устраивается на его груди. — Могу. Ты даже не представляешь на сколько могу. Он целует ее в щеку. Когда-нибудь раны затянутся, шрамы станут едва заметны, боль уйдет. Воспоминания станут расплывчатым пятном на фоне безграничной любви. Когда-нибудь… Но сейчас они здесь. Когда каждый день может стать последним, вовсе не хочется тратить время на обиды, глупые рассуждения. — Вот бы остаться здесь навсегда, — мечтательно произносит Алина, — я бы стирала одежду в реке и готовила скудный ужин, пока ты ловил бы нам рыбу. — Я не умею ловить рыбу, — хмурится Даня. — А я не умею готовить. Но мы бы научились. И ходили бы нагишом. Даня смеется и щекочет ее, девушка пихает парня локтем в бок. — Ты путаешь необитаемый остров с национальным парком. — Замечает он. — Ты скучный. Совершенно точно. Абсолютно. Как я могла в тебя влюбиться? Он прижимает девушку к себе. Начинает холодать, но вряд ли их это волнует сейчас. — А ты вредная, самоуверенная принцесса. Алина улыбается. Она закрывает глаза, наслаждаясь шумом шелеста листвы. И им.