Целуй мой пистолет

Тебе, когда мой голос отзвучит настолько, что ни отклика, ни эха, а в памяти — улыбку заключит затянутая воздухом прореха, и жизнь моя за скобки век, бровей навеки отодвинется, пространство зрачку расчистив так, что он, ей-ей, уже простит (не верность, а упрямство).*

***

      Невероятным усилием воли Вадим заставил себя убрать руку со «спины» брата. В конце концов, он мог понять его слишком буквально. А что тут, собственно, понимать? Жест недвусмысленный. Какая будет у «нового» Глеба на него реакция, Вадим не знал. Но, садясь в машину, рокер не удержался и, чуть наклонившись к шее, туда, где непослушными колечками вились темно-русые кудряшки, обдал потную кожу горячим дыханием, слегка раздувая нечесаные пряди. Глебу же не показалось странным, что клиент вернулся в бокс до окончания мойки. У богатых свои причуды. Даже то, что его похлопали по плечу, тоже, пожалуй было вполне обычным делом. Но вот руки мужчины скользнули на его задницу, чуть задержавшись… Это уже ощутимо будоражило воображение. Может, оно, воображение, слишком разыгралось? А когда незнакомец, случайно или нет, едва коснулся своим дыханием его шеи, по телу побежали мелкие пупырышные мурашки, и возбуждение словно девятибальной волной накрыло Глеба с головой. Сев в машину и откинув голову на подголовник, Вадим закрыл глаза. «Надо успокоиться. Тут, наверное, и камеры есть. Держать себя в руках и отвлечься!» — подумал рокер, залез в айфон и начал гуглить новые редакции закона «Об авторском праве». Но сосредоточиться не получалось, глаза, как будто помимо его воли, блуждали вовсе не по светящемуся экрану, а по намокшей одежде брата, который старательно натирал стекло снаружи. Пена клубами стекала по локтям, хлопьями падая на плоский живот и натянувшиеся брюки. Глеб стряхивал ее, тем самым еще больше размазывая по выступающим частям своего тела. Вадим закусил губу и плавно опустил руку на уже увеличившийся член. Медленно поглаживая головку сквозь тонкую ткань штанов (трусов настоящие рокеры не носят), он жадно оглядывал руки, торчащие соски и бедра в мокрой обтягивающей робе. Стирая пену со стекла, уже более проворный, по сравнению с предыдущим разом, мойщик заметил, что сидящий за рулем, пристально смотрит на него, облизывая губы, а его рука гладит выпирающий сквозь штаны бугорок. Глеба затрясло, он нервно сглотнул и понял, что его собственный стояк мешает ему работать. Смотревший был настолько сексуален, что мужчина, поддавшись порыву, бросил губку, промахнувшись мимо ведра, и, развернувшись на пятках, пошел закрывать ворота бокса. Глеб вернулся к машине, протянул руку и чуть приоткрыл водительскую дверцу. Он не осознавал, что делает. Желание было настолько сильным. Стало абсолютно все равно, что будет после. Важно лишь то, что происходило в эту самую секунду. Дверца тут же стала открываться с другой стороны, и из машины, словно дьявол-искуситель, вынырнул Вадим. Он осмотрел брата с ног до головы и остановил взгляд на его губах. Глеб сделал робкий шаг вперед и тут же почувствовал сильные, уверенные руки на своих плечах и твердость члена незнакомца на своем бедре. Вадим, горячо дыша, впился губами в его шею и Глеб застонал от сладкого предвкушения. Незнакомец слегка коснулся своими влажными губами его губ, и они будто сами ответили на поцелуй. Их языки сплелись в страсти, как гибкие змеи в брачный период. Вадим одной рукой держал его за затылок, запустив пальцы в волосы, а другой гладил податливое тело, начиная со спины, медленно перебираясь на живот, спускаясь ниже, ниже, слегка касаясь пальцами сквозь рабочие штаны, его эрегированного члена. Он безумно, до слез, до дрожи в коленках соскучился, по брату. Сердце гулко выстукивало фортепьянную сюиту, то заходясь в бешеном ритме, то замирая, словно никогда больше не забьется, а Вадим нежно целовал сухие губы и боялся, что от нахлынувших чувств вот-вот растает и стечет вместе с грязной водой прямо в канализацию. Развернув объект страсти к себе спиной и сняв с него тесную футболку, он стал осыпать его плечи и спину поцелуями, ощущая давно забытый, но такой родной запах тела младшего. Глеб не помнил, когда в последний раз его так захлестывала страсть. Он вообще не помнил, было ли ему когда-то настолько же хорошо как сейчас. А этот чужой мужчина будто знал все его чувственные места, те, о которых до сегодняшнего дня Глеб и сам не догадывался. Он отчаянно прижимался к незнакомцу бедрами, иссупленно желая, чтобы тот взял его член хотя бы в руку. Вадим слегка подтолкнул такого податливого и возбужденного брата к капоту машины и, не переставая целовать его шею, расстегнул рабочие штаны. Глеб с шумом втянул воздух в легкие, когда пальцы мужчины коснулись его налитого кровью члена. Вадим разделся и избавил брата от оставшейся одежды. Он видел, как тот дрожит, но не от холода, а от того же острого желания, что и он сам; достал смазку из брошенных на пол треников и наклонил брата чуть-чуть вперед. Глеб оперся двумя руками на капот и повернул голову в сторону требуя поцелуев. Вадим тут же облизал его губы и обхватил их своими. Он обильно смазал свой член лубрикантом, выдавил его на ладошку и провел между половинок брата, от чего тот напряг мышцы и сильнее задрожал. — Все хорошо, малыш! — прошептал Вадик и языком коснулся мочки его уха, при этом массируя пальцами манящий вход, от чего мужчина застонал закусывая до крови губы. Глеб чувствовал, что эти слова для него что то значат или когда то значили, но что именно, вспомнить не мог. Страсть поглотила его целиком. Вадим коленкой раздвинул бедра брата и, взяв в руку свой член, приставил его к анальным мышцам брата. Он входил медленно, ощущая, как преодолевает тугие сфинктеры, боясь кончить раньше времени от ощущений, которые уже и не мечтал когда-нибудь испытать снова. Немного нагнув брата вперед и войдя полностью, он начал двигаться. Сначала плавно и нежно, затем набирая темп. И чем быстрее он двигался, тем громче становились их стоны, перерождающиеся в крики, глухими осколками разбиваясь о стены бетонного бокса. Хоть Глеб и видел перед собой абсолютно незнакомого человека, его тело узнавало теплые касания и нежные влажные поцелуи. Оно двигалось само, откликаясь на ласки, вспомнив родную плоть. Он уже давно был готов кончить, но как же не хотелось, чтобы незнакомец останавливался. Чувствуя, что уже не может сдерживаться, Вадим обхватил рукой член брата и, замерев на секунду, кончил в него с судорогой оргазма; и тут же его ладонь стала липкой и горячей от спермы Глеба. — Я, кажется, кончил на Вашу машину, — обнимая Вадима за шею прошептал тот. — Тогда у моей машины сегодня праздник. На нее еще никто не кончал. И давай на «ты», — низким голосом зашептал Вадим, обхватив губами его ушную раковину. — Как тебя зовут? — спросил он глядя в светлые глаза. — Раньше… не знаю, сейчас Егор. А Вас…тебя? — спросил Глеб. — Ва…Влад, — соврал Вадим, проводя губами по шершавому подбородку Глеба.