Целуй мой пистолет

Коньяк в графине — цвета янтаря, ....... Коньяк вас превращает в бунтаря. Что не практично. Да, но романтично. Он сильно обрубает якоря всему, что неподвижно и статично. Конец сезона. Столики вверх дном. *

***

      Глеб был необычайно задумчив и курил, уставившись на отливающую серебром лунную дорожку на неподвижной глади воды. Вадим разлил очередную порцию коньяка, подсел, протягивая ему стакан, и, проведя языком по ребру его ладони, затянулся сигаретой. — Ну, чем займемся на сон грядущий? — слегка захмелев, спросил он. — Не знаю. А сладкого ничего у тебя тут нет? — Глеб положил ему голову на колени и провел рукой по груди. — Будет тебе сладкое! — решительно сказал Вадим, приподнимая брата, встал сам и скрылся где-то в недрах камбуза, а через минуту вернулся с большой креманкой, наполненной разноцветными шариками аппетитного мороженого. Он положил в рот небольшой кусок и, прильнув к губам брата, раскрывая их, протолкнул языком прохладный комочек в его горячий рот. — Так достаточно сладко? — с придыханием спросил Вадим и пустился в путешествие по телу любовника, раздвигая полы черного шелкового халата. Проведя кончиком языка от пупка до основания члена, он отстранился и зачерпнул из креманки еще немного мороженого. Обдав головку горячим дыханием, он медленно погрузил ее в рот. Глеба с ног до головы будто кололи тысячи маленьких иголочек. Он жадно хватал воздух ртом и сам словно таял от контраста горячих губ и холодного молочного лакомства. — Сс… ааа… дааа… В… волшебно! — еле сдерживаясь, чтобы не закричать, простонал Глеб, и ощутив очередную порцию обжигающих плоть ласк, не в силах больше конролировать себя, излился спермой в рот брата. Утянув брата за руку, Вадим вывел его на палубу, залитую лунным светом. Рядом на столике стояли початые бутылки коньяка. Вадим, ухватив одну из них, сделал глоток прямо из горлышка и поцеловал брата, прижимая к себе, касаясь своим членом его бедер. Глеб взял из его рук сосуд с алкоголем, поднеся его к груди Вадима, наклонил и медленно стал выливать ее содержимое на торчащие соски, слизывая янтарного цвета жидкость с разгоряченного тела. Он медленно опускался вниз и, встав на колени, взял в рот его призывно стоящий член. Вадим, вернув себе бутылку и сделав еще несколько глотков, наклонился и, приподняв брата за плечи, прошептал: — Пойдем! — и, чуть покачиваясь, повел в VIP-каюту. Зайдя в помещение с приглушенным мягким светом, распаляющим воображение, Глеб тут же развернул старшего к себе и, страстно целуя в губы, начал исследовать его тело руками. Он опустился к его круглым упругим ягодицам, пальцами, едва касаясь, проскользнул по его горячему входу, но тут же неуверенно одернул руку. Вадим резким, не терпящим возражений, движением вернул руку брата на свои ягодицы и чуть заплетающимся языком приказал: — Продолжай! Они опустились на роскошную кровать, и Глеб, разведя ноги брата в стороны, языком стал выводить узоры у входа брата, от чего тот учащенно задышал и зашелся стонами удовольствия. Взяв смазку со столика у кровати, Глеб, смочив ею пальцы, стал массировать тугие сфинктеры, слегка проникая внутрь. Вадим удобнее лег на кровати, закинув ноги на плечи Глеба, и тот стал плавно вводить свой член, щедро смазанный лубрикатом. Сначала было туго и больно. Глеб видел это и уже хотел прекратить истязающую пытку, но Вадим обвил его плечи ногами, бурча что-то бессвязное и дав понять, что хочет большего. Вадим постарался полностью расслабиться, и боль, расползаясь по каждой клеточке, доходя до кончиков пальцев и выплескиваясь там, начала угасать. Глеб проникал всё глубже, а когда погрузился до конца, начал ритмично двигаться, лаская член Вадика руками в такт своим движениям, осыпая все тело горячими поцелуями. Новые ощущения поглотили обоих. Рассудок Глеба, захваченного жаждой обладания, помутился. Он, потеряв всякий контроль, иссупленно входил в брата, гладил его грудь, царапал, оставляя темные отметины. Сознание Вадима медленно отключалось, он ощущал себя кем-то другим, словно рождался заново, растворяясь в сладостной агонии, охватившей его тело.  — Да! Глеб! Еще! — забыв обо всем, не отдавая себе отчета, выкрикнул Вадим.