Bad liar

[1 февраля] Питер прижал к груди очередную кипу документов и снова подумал о том, что они облажались. С самого начала эта затея была ужасно глупой — если уж думать логически, — но Питер согласился, понимая, что это нужно Адаму. По самым разным причинам нужно, начиная с заинтересованного взгляда Тони Старка и заканчивая страхом за Питера и желанием хоть как-то участвовать в его супергеройской жизни. Питер понимал, что это жутко глупо — господи, врать Мстителям! Но он был бы еще более глупым, если бы не понимал, что это необходимо в первую очередь Адаму. Снова чувствовать себя нужным. Быть рядом с теми, кем восхищаешься, теми, кто важен для тебя, кто сделал для тебя так много одним своим существованием. Знать, что все будет хорошо, и не только Адам в этом "хорошо" заинтересован. Питер не раз и не два замечал на себе задумчивые взгляды брата после того, как тот узнал о его тайне. Адам начал ежедневно писать ему сообщения, напрягался каждый раз, когда узнавал о патрулях, перестал включать телевизор и постоянно тянулся взять его за руку. Раньше он касался его только чтобы взъерошить волосы, но теперь он снова и снова держал его за руку, стискивая пальцы железной хваткой, и не раз обнимал. Питер не жаловался, нет, о господи, он никогда бы не жаловался на внимание и прикосновения важного ему человека — он тянулся за этим вниманием и касаниями так, как тянется подсолнух к солнцу каждый день. Но Питер понимал, что происходящее не нормально. Никогда не было и не будет нормальным. И как когда-то Адам ловил каждую его искреннюю улыбку, желая вернуть своего брата, так теперь Питер ловил каждую искреннюю улыбку Адама, раз за разом ненавидя себя за то, что заставляет переживать самого родного человека на свете. Питер чувствовал, что Адам устал от бесконечных переживаний за него, устал ждать его каждый день обратно с патрулей, устал чувствовать себя беспомощным, задвинутым на второй план. Устал смотреть в чужие — родные — карие глаза и понимать, что может упустить, снова. Питер читал это в каждом холодном усталом взгляде, в каждой вечерней кружке остывшего, не выпитого кофе, на чьей ручке дрожали пальцы, в каждом прикосновении, в каждой букве и каждом слове. В каждом злом выкрике, в каждом сообщении, в каждом, в каждом, в каждом… Питер устал чувствовать, как Адам сходит с ума в беспокойстве за него. И если сначала ложь для него была безуспешной попыткой сориентироваться в до тошноты быстро изменившемся мире, где мистер Старк делает вид, что ест финиковый пирог тети Мэй, на патрули Питер ходит в новом костюме, и отсылает отчеты не только Адаму, но и Хэппи; попыткой выкрутиться, остаться в безопасности, комфорте и не растаять в новом, незнакомом мире, то потом… Потом ложь стала возможностью увидеть улыбку Адама. Приходить поздно вечером и видеть, как брат искрится радостью во все стороны. Засыпать на привычном диване в гостиной Базы, пока Мэй на ночной смене, а брат остается в лаборатории, — и чувствовать глупое счастье, потому что счастлив Адам. Он не будет в безопасности, если все будут считать, что Адам — Человек-Паук. Они могли добиться стажировки сами, без неясных супергеройских способностей. Они могли справиться с миром, в котором никто никогда не будет в безопасности. Но Питер вряд ли бы смог вернуть улыбку на лицо Адама так же быстро, как ее возвращали разговоры с Мстителями, лаборатория Тони Старка и сам Старк в качестве наставника. Адам наконец-то расслабился. Питер готов отдать за его улыбку буквально все — и сначала показавшаяся глупой идея о притворстве и лжи ради защиты внезапно стала этим "всем". И если Питеру нужно было всего лишь сделать вид, что это Адам Человек-Паук… он будет это делать. Улыбаться, чувствуя, как стонет избитое в драке тело, и говорить, что Адам лучше отлежится день дома и "с ним правда все в порядке, мистер Старк". Отправлять сообщения с телефона Адама, наизусть выучив чужой пароль. Рассказывать идеи об улучшении паутины, веб-шутеров и костюма, и улыбаться, когда Адам довольным голосом рассказывает о реакции мистера Старка, — зная, что последний будет оставаться в неведении об истинном авторе идей столько, сколько нужно. Столько, сколько нужно, чтобы Адам улыбался каждый день вне зависимости от обстоятельств. И если это будет бесконечность — что ж, Питер готов. Даже несмотря на то, что составлять расписание теперь приходится, учитывая все бесконечное количество мелочей, необходимо постоянно быть на связи и лгать, улыбаясь, в лицо Мстителям. Это правда сложно, продолжать жить с учетом изменившейся реальности. Питер устает от самого факта непрерывного вранья, ведь последнее, о чем он мечтал — о лжи Тони Старку и вообще всем Мстителям и бесконечном притворстве. Его жизнь превратилась в нечто, неизвестное ему самому. Страх — привычный спутник, и, честно? Питер очень устал. Но Питер знает, что он сам виноват в том, что Адам все узнал. Он испортил брату жизнь, не потрудившись сохранить свою тайну. И если уж Тони Старк был так милостив, что своей ошибкой заставил брата улыбаться вновь, то Питер готов на все. На ложь Мстителям, на постоянную усталость, на холод Адама. Главное, чтобы сам Адам продолжал улыбаться. Автоматически шагая вперед, он ощутил, что несмотря на усталость и происходящее, он хочет на Базу. И потому что там Адам — может быть, еще холодный из-за их ссор, хоть и оттаявший слегка отчего-то, и потому что там Мстители. Громкие в чем-то, слегка насмешливые, и… восхищающие люди. Люди, с которыми хочется находиться рядом, с которыми можно заняться чем-то интересным и о чем-то столь же интересном поговорить, что не всегда удавалось сделать дома или в школе. И которым, конечно, совсем не хочется лгать. Питер слишком от этого устал. И все-таки, да, там был Адам. По-которому, он, возможно, совсем немножко… скучал? Господи, глупости всякие, Адам занят в лаборатории со Старком, и Питер определенно не имеет права его отрывать, тем более от Мстителя, тем более от мистера Старка. Прижав к себе покрепче документы, Паркер поспешил в сторону своего отдела, игнорируя еще и другую мысль, промелькнувшую на грани сознания. Боже мой, конечно он не ревнует.

***

Кареглазый подросток с неправильным именем не желал уходить из мыслей. Никто не объяснил ей, что происходит, никто не объяснил чересчур быструю реакцию и чутье, никто ей ничего и не думал объяснять. Тем вечером Питер просто схватил брата за руку, протараторил что-то вроде "Мисс Романофф, было приятно познакомиться, до свидания", — если честно, Наташа не была уверена, что все правильно расслышала в том количестве слов, вываленных на нее с невероятной скоростью, но смысл уловила вроде как верно, — и оба Паркера буквально-таки испарились. И с того момента выловить их на Базе было фантастическим чудом. И это учитывая, что Наташа, заинтересовавшаяся странностью происходящего, буквально переехала на Базу, даже наконец начав обживать свою комнату. Особенно обидно, что остальные Мстители прекрасно с Паркерами общались. И на все попытки понять, что происходит — а происходило что-то подозрительное и странное, — Наташа сталкивалась с недоуменными взглядами. — Нат, Питер простой подросток, — спокойный голос Кэпа раздражал как никогда. — Я общаюсь с ним довольно много, ты же знаешь, и не замечал за ним ничего странного. Он часто переживает за брата и старается его защитить, он довольно нервный и, возможно, именно это причины его поведения, которое ты видела. Паркеры просто дети. Питер — тем более. Это просто совпадение. Наташе казалось, что еще немного, и окружающие начнут пальцем у виска крутить, ее замечая. Ее это злит, но еще больше ее злит мысль, что она что-то упускает. Они все что-то упускают. И когда они с Питером все-таки пересеклись — он сидел в гостиной, что-то читал на диване, — Нат была в предвкушении. И он не среагировал. Вообще. Просто сидел, уткнувшись взглядом в книгу. Романофф стояла на пороге минуты три, не двигаясь, и он просто читал, переворачивая страницы. И когда она окликнула его, Питер удивился, как удивляются обычные люди, и улыбнулся, и даже смущенно что-то протараторил про нервозность из-за контрольных в школе. Нат не верила ни единому его слову. Питер Паркер нагло лгал ей в лицо, улыбаясь тепло, и у Наташи внутренности скручивались в понимании, что ей лгут — а она сделать ничего не может. Клинт спокойно подтвердил, что Питер действительно очень чувствительный, но на супер-способности это точно не похоже, и что Наташе пора расслабиться. Нат тогда смотрела на него и не понимала — он не видит? А потом она поняла, что и видеть нечего. Питер Паркер был самым примерным мальчиком на свете, самым примерным и обычным. Слегка нервозно реагирующим на резкие движения и чересчур привязанным к брату, но ничего больше. Питер Паркер был самым обычным мальчиком на свете, братом Человека-Паука. И примерный обычный мальчик Питер Паркер словил на лету ручку, которую она швырнула в самый неподходящий момент. И обычный мальчик Питер Паркер опускал глаза, когда она заходила в комнату и старался попадаться ей как можно реже. И самый что ни на есть обычный мальчик Питер Паркер заставлял ее сходить с ума, пытаясь понять, что не так. Пазл не желал сходиться. Наташе казалось, что она теряет рассудок. Мстители были в этом убеждены. Питер Паркер продолжал улыбаться и ни разу не среагировал ни на одного человека из команды, пытающегося к нему подобраться, ни разу не словил ни одну падающую вещь, ни разу не услышал ничего дальше комнаты, ни разу не предугадал ничье появление и был самым, самым обычным мальчиком на свете.

***

Ванда Максимофф, прислонившись к стене, держала в руках бумажный стакан с кофе из Старбакс и улыбалась, читая что-то с экрана телефона. Питер замедлил шаг, а спустя мгновение остановился. Окей, она точно не к нему, верно? Но он может хотя бы спросить, не нужно ли ей что-нибудь. Питер вздохнул тихо и мельком подумал, что иногда повороты его жизни напрягают даже его самого. Ванда провела пальцем по экрану, пропуская картинку с собачками в ленте, и спустя секунду услышала мягкие шаги. Парень с теплым взглядом карих глаз стоял совсем рядом, и Максимофф удивленно моргнула — кажется, ей пора возобновлять тренировки, раз она не услышала его раньше. — Мисс Максимофф? — с вопросительной интонацией произнес он и дождался утвердительного кивка все еще задумчивой Ванды. — Привет, я Питер Паркер, брат Адама. Я могу чем-то вам помочь? Молчание. Питер переступил с ноги на ногу, покрепче прижал к себе бумаги и неловко улыбнулся. Что-то не так? Ванда втянула воздух, чувствуя легкий привкус меда. О, ей определенно нравится Питер Паркер. — Привет, — она все-таки улыбнулась в ответ, замечая, что парень занервничал. — Вижн должен был разобраться здесь с чем-то, не знаешь, где он? — Что-то важное? — парень смешно округлил глаза, поддаваясь вперед, но явно тут же себя одернул. — Простите, мисс, его попросили помочь где-то еще, он, эм, — Паркер попытался подобрать правильное слово способу, которым исчез Мститель, но вскоре сдался, — ушел, минут десять назад. — Ничего страшного, просто мне было жутко скучно на Базе, — Ванда улыбнулась мягко. Она переступила с ноги на ногу и перевела взгляд на взъерошенные кудрявые пряди Паркера. Уходить не хотелось. — Разве, — парень смутился, — разве там не должны быть другие Мстители? Мистер Роджерс или… мисс Романофф? — он даже сбился на втором имени. Бедный ребенок, Нат совсем его загоняла. — Да, и не только Стив и Наташа, но они все включили ужасно скучный фильм и сказали не возмущаться, — Ванда обиженно нахмурилась. — А я его смотрела уже кучу раз. — Это ужасно, мисс, — парень сочувственно посмотрел на нее. — Если вы хотите, я могу… Мой рабочий день заканчивается буквально через двадцать минут, и я могу проводить вас до Базы. У меня получаются хорошие блинчики, хотите попробовать? — он явно чувствовал себя не очень уверенно, но улыбка у него сияла теплом так же, как и прежде. Спустя двадцать минут Ванда уже оживленно рассказывала ему о последней просмотренной ею серии Игры Престолов, держа в руках стакан с кофе — карамельный фраппучино. У Питера в руках был идентичный и тоже без кофеина — их вкусы совпадали. И почему Ванда не удивлена?.. Наверное, потому что Питер для нее пахнет любимым медом, а улыбка у него, как и говорили все, необычайно теплая.

***

Ванда задумчиво покачивала ногой, откинувшись на спинку высокого стула. За окном смеркалось — было уже поздно. Питер Паркер сидел на кухне Базы Мстителей и смеялся над пантомимой Уилсона — кажется, они обсуждали Звездные войны, но Ванда быстро упустила нить разговора, не разбираясь в предмете обсуждения. Да и мысли все равно сворачивали в иную колею. Не то чтобы Мстители часто собирались вместе. У некоторой части была наполненная личная жизнь — один Старк чего стоил, да и у остальных были свои дела, увлечения, друзья и знакомые. Но несмотря на это, неким образом они все еще оставались вместе. Возвращались на Базу, смотрели фильмы, заказывали пиццу и очень старательно не касались никаких тем, которые могли бы их спровоцировать. Никто не говорил о семье, прошлых миссиях и законе. Мистическим образом у всех Мстителей на эти темы оказалось поставлено табу. Это не значит, что все проблемы испарились, что Старк разговаривал с кем-то из них так же, как прежде, что Барнс мог участвовать в обсуждениях, что они могли быть такими, как раньше. Но они могли притвориться. И они делали это очень, очень успешно. Гораздо успешнее чем все, связанное с супергеройством или взаимоотношениями с окружающими. А потом появился Человек-Паук. Честно говоря, появился он раньше, гораздо раньше, но заинтересовал их не быстро. Но когда они наконец очнулись от своих проблем и проблем общемирового масштаба, внезапно обнаружилось, что они не единственные, кого волнует безопасность людей в Нью-Йорке. Правда, Человек-Паук специализировался на Куинсе. То, что он появится в их команде, было вопросом времени. И даже то, что гибким саркастичным Паучком, народным Мстителем, как его прозвали в городе, оказался почти подросток, тоже удивительным не было. Адам Паркер получил свое место в их команде — как и обещал ему Старк, не в первых рядах, зато вместе с местом появился и доступ в лаборатории Старка, и общение с Мстителями. Ну, как повезет, конечно. Своего протеже Старк берег. Иногда Ванда чувствовала это — страх. Страх потерять не друга даже, а просто напарника, человека, с которым можно говорить и работать. Иногда Ванде становилось Старка даже немного жаль. Потом она отворачивалась, отходила на несколько метров и заставляла жалость уходить как можно глубже внутрь души. Старк бы жалости не потерпел никогда и ни за что. Самым неожиданным оказалась семья Паркера. Сам факт ее существования — так уж сложилось, что семья у супергероя была скорее исключением. Очень страшным исключением, которое необходимо было защищать. Исключение Адама Паркера, Человека-Паука, было симпатичным и очень теплым — его брат, Питер Паркер. Питер мог разговорить кого угодно и заставить улыбаться за считанные минуты. Если Адам был супергероем, Питер был подростком, любящим старые фильмы, инди-музыку, химию и смех. И такой расклад был ясен любому — от Стива Роджерса до Тони Старка. Расклад не устраивал только одну. Наташу Романофф. Ванда, даже зная, что произошло при их первой встрече, не видела в этом ничего страшного, но Наташа параноидально вцепилась в мысль, что Питер что-то скрывает. Она рассказала им об этом при первом же стихийном общем сборе, выложила все до последней мелочи и заставила перебрать все воспоминания о Питере, которые у них были. Нельзя сказать, что они не доверяли ей — конечно, случившееся было, и это факт. И, конечно, Нат имела все причины не доверять Питеру Паркеру. И, конечно, они не имели права отмахнуться от квалифицированной шпионки, чья интуиция имела фантастические размеры. Конечно, они не отмахнулись. И, конечно, ни один из них не поверил до конца. Они проверяли — каждый из них. Отслеживали реакцию Питера на любые мелочи, будь это упавшая внезапно кружка, неожиданное появление другого человека, разговор в другой комнате, внезапное касание. И ничего не было. Питер Паркер реагировал как абсолютно обычный подросток, не ловил на лету кружки и не слышал больше возможного для обыкновенного человека. Романофф выслушивала каждую успокаивающую проповедь от очередного супергероя, проведшего проверку… И продолжала твердить, что у Питера есть тайна. Если честно, Ванде даже становилось немного жаль Паркеров, — когда Нат в голову приходила какая-то мысль, она всегда доводила ее до конца. Но что будет концом в этой истории? Ванде казалось, что одной тайны — супергеройства Адама — для этой семьи хватит. Куда еще? — Хей, Питер, нам пора, — раздался знакомый голос. Только что побывавший в мыслях Ванды Адам стоял в дверях. Он казался действительно уставшим. Питер поднял взгляд и внезапно стал выглядеть растерянным и… будто надеющимся на что-то. Адам улыбнулся устало — просто приподнял уголки губ, — и Питер расцвел улыбкой в ответ. Он буквально подскочил с места, и его прощание со Мстителями на этот раз было быстрым. Сказав пару фраз тихо Бартону, он улыбнулся и махнул рукой Ванде, после чего исчез в дверном проеме вслед за Адамом, более не проронившим ни слова. Ванде казалось, что в этом безмолвном диалоге было больше слов, чем за все их знакомство с Питером сегодня. — Все еще думаешь, что он обычный ребенок? — раздался голос Нат сзади. Ванда вздрогнула: с такими бесшумными окружающими можно сойти с ума. Наташа обошла стол и присела рядом, поправляя волосы. — Единственная необычность в нем, — задумчиво начала Ванда и внезапно улыбнулась, — это умение готовить удивительно вкусные блинчики. — И все? — слегка разочарованно переспросила Романофф. — Ты не сможешь уговорить меня применить способности, Нат, — Ванда слегка укоризненно на нее взглянула. — Он просто ребенок, который ни в чем не виноват. Я не имею никакого права делать это, даже несмотря на доверие к твоей интуиции, ты же понимаешь. — Мне кажется, даже если я предоставлю тебе доказательства, что он шпион и хочет прикончить нас всех, ты откажешься от моей просьбы, — Нат недовольно отвела взгляд. — Ты преувеличиваешь, — Ванда улыбнулась. — Если будут доказательства, настоящие доказательства, что он может быть опасен для нас, я сделаю все, что нужно. Будешь блинчик? — и подвинула к Романофф блюдо.

***

— Ты же понимаешь, что так не может продолжаться? — голос Питера был тихим. Адам не удержался и обернулся — брат шел в некотором отдалении, выглядя уставшим. — Ты уверен, что хочешь… продолжать? Все это? — Ты думаешь, мы можем что-то исправить? — Адам остановился и подождал, пока Питер, прошедший пару шагов по инерции, не остановится перед ним. — Мы могли бы рассказать… — тихо пробормотал Питер. — Ну, знаешь, мистер Старк все равно будет брать тебя в лабораторию, да и мисс Романофф наверняка понравится мысль, что она была права… — Питер, — тот поднял взгляд. Адам смотрел с жалостью, — даже если бы я хотел рассказать, мы уже не можем. Ни один из Мстителей не потерпит лжи. Романофф при мысли о том, что мы ее обманывали, черт знает что может вытворить. И Старк тоже. Они супергерои, но не святые. А людям не нравится, когда их обманывают. Питер застыл на мгновение, обдумывая что-то свое, и Адам, не удержавшись, сделал шаг вперед и осторожно его обнял. Спустя мгновение он позволил себе выдохнуть, когда брат поднял руки и обнял его в ответ. Конечно, он думал о том, чтобы рассказать все Мстителям, и не раз. Он видел, что эта идея, показавшаяся вначале правильной и практически единственно возможной, превратила их жизнь в театр абсурда, не дав им того самого важного, что Адам искал — чувства безопасности и защищенности. Они зашли уже так далеко… но вышло все совсем иначе. Становилось хуже и Питеру, и ему. Крепче прижимая к себе брата, он осознавал, что не хочет терять ни одного из них всех. Ни Питера, ни Мстителей. Питер закрыл глаза, чувствуя теплые объятья. Череда ссор с братом выматывала так же сильно, как его ложь Мстителям. Он не имел ни малейшего понятия, как им разобраться во всем этом, но сейчас, стоя на пустой улице в объятьях, он лишь пытался согреться. Как же он скучал по этому. Как он скучал по Адаму. И оба они отгоняли одну и ту же мысль: это паутина лжи, которую они сплели для себя сами, и они совсем не знают, как из нее выбираться.