Забытый мир

Река Стикс или река Неизвестности. Так называют ее в народе. Уходит под землю на многие километры. Река, которая никогда не замерзает, по непонятным причинам. Скрывается в темной пещере, куда только заходили, но не вышли. Есть предположения, что она выходит с другой стороны, почти у самой базы Рейха, но это не точно. Эта пещера обросла множеством слухов и легенд. Что только про нее не рассказывали. Что там обитают души погибших моряков, про Цербера, охраняющего вход в мир мертвых. Кстати некоторые утверждают, что, если подойти к пещере и прислушаться, можно услышать его рев. Все это конечно слухи и легенды, но ведь никто и не проверял. Мы уже вышли. Непогода прошла, поэтому противогазы можно было снять, в этом краю воздух чистый. Пурга совсем ушла, оставив после себя только гладкие узоры на домах, горах, сугробах. Все вокруг было гладко, и хорошо видно, после целого дня проведенного в слепой пурге все смотрелось по новому, ярко и четко. Мы идем по ровному снегу, оставляя свои следы, такие неидеальные, но вносящие что-то о свое в эту картину. Идем вперед, изредка оглядываясь по сторонам. Все было в диковинку. Разрушенные здания самого разного предназначения. Тут были церкви, простые деревенские домики и домики особого назначения. Почему особого? Они были построены гораздо крепче и выглядели по-старославянски, словно были построены лет пятьсот назад. Вообще я заметил, что и церкви и домики были сделаны по одному стилю. Не знаю, с чем это было связано, но это придавало нашему путешествию особую ноту. Представьте, вы идете по чистому, гладкому снегу, а вокруг вас домики и церкви, словно из далекого прошлого. Хоть и частично разрушенные, они все равно смотрелись как новые. Гладкие и чистые, словно их недавно прибирали. Они были сделаны из дуба, и цвет был соответствующий, бурый. Почти у каждого домика был свой купол похожий на те, что на церквях. И вот, вдалеке виднеется самое большое, что мы видели в своей жизни. Огромная, просто колоссальная церковь, с огромным количеством куполов и на каждом куполе – по кресту. Крыш как таковых не было, были маленькие крыши под каждым из куполов. Эти крыши имели форму огня. Купола были расположены по высоте, самые низкие имели вид колонн. Было видно сотни бревен, из которых и состояла церковь. Примечательно, что сами купола имели светло-серый цвет, а бревна дубового. У церкви так же имелось некое дополнение. Маленький домик уходящий, прикрепленный к церкви. Плоский и маленький, к которому было в свою очередь, прикреплено нечто похожее на мост что мы видели в начале пути. Но в отличие от того у этого пути шли не вперед а с боков вниз, сам мостик был как бы подвешен. Возле этой чудаковатой церкви стояла точно такая же чудная церковь, но меньших размеров, и в отличие от большой ее купола находились на одной высоте. Лишь самый большой находился несколько выше и был в самом центре. И последняя постройка была то ли куполом, то ли башней. Она была разделена на четыре секции. Первая – самая нижняя и самая большая, на которой и стояли все остальные части, была полностью прямоугольная состоящая из серо-бурых досок переплетенных между собой. Посередине, в самом низу, на каждой стороне было по одному большому полукруглому окну. Вторая – стояла прямо на первой, была шестисторонней, четыре стороны смотрели в стороны четырех углов первой части, это все что можно было сказать про нее. Третья – прямое продолжение второй, ведь именно на ней стояла третья. Она представляла собой пространство на второй секции, по углам которой стояли колонны, между которыми в самом низу можно было разглядеть заборчик с толстыми оградками. Четвертая стояла прямо на третьей, а точнее на ее колоннах. Это был огромный купол, который был четь ли не половина всего роста этой башни, я буду называть ее башней. Купол заканчивался на куполе церковного значения. Заканчивалось это все большим деревянным крестом. Следует отметить, что все кресты были православными. Издалека это зрелище имело, какой то разносторонний вид. То есть возникали разные чувства. С одной стороны все это навевало тоску. На фоне гор, холмов и зеленых, заснеженных деревьев чувствовалась пустота, отчаяние и грусть. Никто больше не придет туда. Никто не подлатает когда нужно. С другой стороны все это вселяло надежду, уверенность и … все равно тоску. Ведь рано, или поздно эти прекрасные строения разрушаться, их поглотит природа, съедая бревно за бревном, так в конечном итоге ничего не останется. Но пока они здесь, стоят, и мы продолжаем наш путь. Смотря на этих великанов, я и не заметил, как мимо нас прошмыгнул силуэт. Потом еще, и еще один. Когда я очнулся от своих снов, я понял, что что-то происходит. Мои спутники то же поняли что, что то не так. Схватившись, каждый за свое, мы напряженно вглядывались в эти живые, объемные тени. Единственное что мы поняли, так это то, что эти существа бегут на четвереньках. Я не мог понять кто они. Ни на кого они не были похожи. Собаки что обитают в Петропавловске гораздо крупнее. И бегают они не так шустро. Я подумал, что это могли бы быть Угри, гигантские летучие мыши без крыльев, но вспомнил, что они прямоходящие и на четвереньках ползают очень неохотно. Так что же перед нами? Пока мы думали, этих тварей становилось было все больше, и вот уже бегут не пара теней, а целая туча. И я не мог понять, они заметили нас и хотят замкнуть круг или они просто бегут по своим делам? Но все обернулось неожиданно. Одна из этих тварей остановилась и закричала ужасным, скрипучим противным голосом. Крик был жалобный, но означающий явно какой то призыв. И верно, сразу же после него все твари резко, словно по команде, повернулись и не снижая темп бега бросились в нашу сторону. Я обернулся назад, но там их не было. Посмотрев снова вперед твари, сократили расстояние еще на полпути. Бежать было бесполезно. Они в сотни раз быстрее. Так и стоя как вкопанные мы принялись целиться в них. Но когда мы уже готовы были принять свой последний бой, командир резко выступил, почти выбежал вперед, выставил руку с палкой, и она плавно зажглась красным пламенем. Не ожидав такого поворота событий твари, резко остановились, но по инерции двигались вперед и те, кто были сзади, которые ничего не видели, толкали передних вперед. Наконец эта орда остановилась, и я смог разглядеть их во всех подробностях. Это все-таки были собаки, по крайней мере, происходили от них. Но в отличие от тех, которых я привык видеть, эти были уж слишком худыми и истощенными. Непонятно как в них только теплилась жизнь. Они были очень худы, настолько, что их кожа плотно облегала кости так, что они были одним сплошным скелетом. Было видно абсолютно все их кости в самых точных подробностях. Хвост был, но очень короткий и можно ли это назвать хвостом? Это был скорее его скелет. Поскольку кожа была очень стянутой, это предавало черепу еще более устрашающий вид. Череп был обычной собаки, но чуть поменьше, кожа оттянута назад, и он был более овальным. В пасти были маленькие, но длинные и толстые, зубки. На спине росло, что то похожее на камни, а глаза постоянно бегали и были красноватого оттенка. От одного взгляда на них бросало в дрожь. Это собаки, собаки смерти! По другому я просто не мог их назвать. Хоть они и были мелкими, но от них веяло гораздо большей опасностью, чем от наших, обычных, те что в Петропавловске. Было понятно, что твари были очень голодными, но страх был сильнее. Тявкая, скуля и просто рыча, они медленно подходили ближе. Со стороны эта сцена смотрелась очень необычно. Словно встречаются два мира. Все это напоминало картину сотворение Адама. Я видел ее на одной фотографии. Мы стояли слева, они справа. Впереди нас с красным дымящимся факелом стоял командир. Позади него стояли двое солдат. Между ними чуть сзади стоял я завороженный этой ситуацией. За мной стояли все остальные, сжав в своих руках оружие. В этой напряженной обстановке слышалось как твари стихают, и вскоре настала тишина. Они просто смотрели на нас, мы - на них. Все это произходило в течении двадцати секунд. Тут командир неожиданно прервал эту обстановку кинув в самую гущу тварей факел и с криком: - Побежали! – поманил нас за собой, вниз по склону. Твари расступились от красного факела, и мы побежали через это разорвавшиеся кольцо. Было слышно, как скулят эти создания не в силах переварить случившиеся. Но когда они поняли, что их обхитрили, мы были уже метрах в пятидесяти от них. Я обернулся и увидел жуткую картину, с холма, точно муравьи бежали полчища этих ужасных тварей. Как черная лавина они неслись с холма, а сама мысль о том, что все они гонятся за тобой, наводило еще больше страха. В считанные секунды они значительно сократили расстояние между нами, и было уже слышно как они бегут. Через мгновение над моей головой пролетело нечто круглое в их сторону. Я машинально проследил за этим объектом и видел, как он утонул в снегу в паре метров от тварей. Через три секунды раздался взрыв, оглушительный и страшный, казалось, что он сейчас прервет мою жизнь, нас накрыла волна звука и мы все побежали втрое быстрее чем это может сделать человек. Обернувшись, последний раз я увидел, как эти собаки в недоумении бродили около воронки, что оставила после себя граната. Это выиграло нам еще немного времени. От взрыва они отходили дольше. На полное осознание произошедшего им потребовалась целых пятнадцать секунд. А мы бежали к той самой церкви. До нее оставалось метров сто. Мы сомневались, сможем ли мы добежать до нее, но мы бежали, и я лишь изредка оборачивался. Я видел, как они приходили в себя, жалобно скуля и осматривая своих мертвых товарищей. Я надеялся, что они начнут их есть и забудут о нас, но видимо от них еще осталось, что то собачье, поэтому они просто нюхали своих уже мертвых друзей. Потом они почти синхронно посмотрели в нашу сторону и рывком возобновили бег. Сначала побежал один, за ним четыре, десять, двадцать. Это снова была лавина, живая лавина. И она грозила поглотить нас. Мы почти добежали до маленькой церкви. Ибо она сохранилась лучше всех остальных строений. Добежав, мы начали открывать дверь, и она с легкостью открылась. Мы забежали внутрь и захлопнули двери у самой морды первой твари. Слышно как она глухо врезалась в препятствие. Так же мы услышали, как твари ударялись всей толпой об стены церкви. От каждого такого удара церковь казалось развалиться. Внешность оказалась обманчива, это снаружи казалось, что она простоит еще много десятилетий, внутри же все было куда плачевней. Повсюду были мелкие трещинки, а самая большая уходила под самый потолок. Вокруг был пусто, и холод здесь ощущался сильнее, чем снаружи. С каждой секундой двери содрогались все сильнее, не было никакого сомнения что скоро, очень скоро дверь расколется. Надо было, что то придумать, но идея пришла в голову сама. Твари не люди, глупее, а значит, если прокатило в тот раз, значит, пройдет и сейчас. Тем более что тут залезать куда легче, цепляясь за самую большую щель. Кратко изложив свой план мы посчитали его самым надежным. Первым пошел я. Карабкаться было не так легко, как казалось в начале. Ноги то и дело норовили сорваться, но я цеплялся за разные выступы на стене. Вслед за мной полезли и мои спутники. Карабкаясь все выше и выше, я уже не имел право на ошибку, если я сорвусь и упаду я себе что-нибудь сломаю, и мой путь будет окончен. Но я вскарабкался к длинным выступам, проходящим и замыкающим потолок церкви. Встав на них, я находился между самым верхом и огромным залом. Я смотрел вниз думая, сколько еще продержится дверь. Судя по виду, осталось ей немного. Почти все уже залезли, солдаты один, второй… самым последним залезал командир. По нему было видно, что ему очень тяжело, и он уже скоро совсем выдохнется. Мы ничем не могли ему помочь, стоило, нам только наклонится, как мы бы тут же упали. Раздался грохот, и полчища чудовищ ворвались внутрь. Они бегали. Метались, внюхивались, рвали и метали, но им не хватало ума посмотреть наверх, либо они просто не могли. А у командира тем временем силы были на исходе. С трудом поднимаясь вперед, он начал кряхтеть. Это последние силы уходили от него. Нам всем было жалко смотреть, но и сделать мы ничего не могли. Мы и так стояли, намертво прижавшись к холодным выступающим бревнам. Мы не могли ему помочь. Но я вдруг понял, что нужно делать. Сильнее прижавшись к стене, я начал медленно опускаться. - Что ты делаешь? Немедленно встань обратно, это приказ! – кряхтя, шёпотом пробубнил командир Но я его не слушал. Опустившись, как только мне позволяли мои навыки, я почти упал на доску и протянул руку командиру. Я не мог поднять его вверх, но так я хотя бы не дам ему упасть. Он схватил мою руку, изо всех сил сжав ее. Он настолько расслабился, что я почти полностью почувствовал на себе его вес. А зал потерпел, существенные изменения. Твари полностью заполнили низ так плотно, что пола не было видно, лишь шевелящаяся масса. Они все копошились, искали нас, заглядывали во все щели, но уже с меньшим энтузиазмом. Несмотря на то, что их завтраку суждено было не состоятся, уходить они не собирались, во всяком случае, не сильно спешили. Командир неожиданно схватился за дощечку и резко подтянувшись, встал на доску. Я тоже встал и мы начали думать, что нам делать дальше. Но думать особо не пришлось, потому что выход напрашивался сам собой. Мы все посмотрели на окно. Поняв, что это единственно правильное решение мы боком зашагали к окну. Наш поход продолжался около минуты, поскольку со старыми зданиями нужно быть аккуратнее. Мы прощупывали каждые полметра, что бы под нами, что бы ничего ни упало. Когда мы доползли до окна, мы поодиночке пролезли на крышу. Когда я вылез, я понял что крыша почти ровная, с небольшим наклоном, покрытая снегом. Вид открывался довольно стандартный, холмы, деревья и горы. Самое главное было сделано – мы в безопасности, ушли от гадких тварей. Теперь перед нами новая задача – как спустится? Точнее, что дальше? Вопрос был очень острым и когда я его задал, он встал в воздухе без ответа. Мы все смотрели вниз, на белый снег. Единственное что представлялось возможным, спустится по бревнам вниз. Но эта идея мне не понравилась, и я быстро забыл о ней. От усталости я просто лег на снег. Все остальные тоже легли. Никто не возмущался о холоде, все просто отдыхали. Мыслей не было. Пустая голова. Хотелось спать. Но спать было нельзя. Отлежавшись, я встал, что бы размяться. Почувствовался прилив сил. Я начал со свежей головой думать, как спустится вниз. Но опять же ничего не получалось. Патовая ситуация. Спускаться внутри нельзя, сожрут, спустится здесь, пока не представляется возможным. Я решил обойти крышу. Идя, я не видел ничего стоящего. Я даже разрыхлял ногой снег в надежде, что то найти, но все счетно. Я не знал, что делать дальше. Когда я сделал круг и пришел обратно я просто молча сел. - Можно связать из одежды веревку и спустится до следующей крыши. Это говорил один из солдат. И если честно его идея мне понравилась. - Отличная идея товарищ Денис! – заговорил командир - Так точно! - Когда все кончится, мы предоставим тебя к награде! А теперь снимайте свои куртки, свитера, кто сколько сможет. Будем делать канат. – воодушевленным голосом заявил командир. Вскоре канат был готов. Крепкий, прочный со множеством узлов, метров эдак двадцать. - Итак – начал командир – с теплой одеждой расставаться мы не можем. Поэтому делаем следующим образом. Каждый по очереди спускается, а мы держим канат, придется прыгать поскольку под канат канатом еще метров пять. Постарайтесь ничего не сломать. Ну, пошли! Мы держали канат и каждый по очереди спускался. Я спускался предпоследним. Схватившись за канат, я медленно разжимал его, опускаясь вниз. У самого конца я затормозил и прыгнул вниз. Жесткий удар, кувырок и я встал на ноги. Последним спустился командир. - А теперь дёргаем, но не сильно. Мы начали понемногу дергать канат, до тех пор, пока он не упал. Потом мы начали развязывать, попутно разбирая и одевая свои вещи. Когда все оделись, мы по очереди начали прыгать с крыши в глубокий снег. Я прыгал третьим. Посадка была довольно мягкой. Но я упал в рыхлый снег. Попытавшись вылезти, я понял, что завяз. Я очень долго пытался выкарабкаться из этого капкана, меня как будто что то держало. Когда я, наконец, вылез, я понял что вылез без ботинка. Слегка окоченевшими руками я перебирал этот бесконечный снег где по моим соображениям должен был находиться мой сапог. Пока я его искал моя нога начала мерзнуть и мне пришлось стоять на одной ноге. Я уверен, это выглядело очень глупо и даже смешно, но я продолжал искать сапог. После почти трех минут утомительного рысканья в этой белой, постоянно засыпающей самой себя дыре, я наконец нашел этот проклятый сапог! Но все было бы слишком просто, если бы сапог был чистым и сухим. Он был полностью в снегу, внутри и снаружи. И мне, конечно же, пришлось очищать его от прилипшего снега. Кое-как очистив сапог, до удовлетворенного состояния от снега, я надел его. Надев его, я почувствовал холодную боль, охватившую всю мою ступню. Но очень скоро я начал согревать сапог своим теплом и боль ушла. Тем временем мои спутники занимались почти тем же. Кто то просто застрял в сугробе, кто то потерял свой сапог или сапоги, а кто то вылез без особых проблем и начал помогать тем, кому повезло меньше. Наконец суматоха закончилась, и мы собрались вместе. - Итак – начал командир – не расслабляемся, нам нужно идти в сторону вон тех гор – он показал в сторону от церкви ¬– там нужно быть на чеку, учитывая то, кого мы сегодня встретили, идти будем снова след в след, издавая как можно меньше шума. И да, у меня к вам просьба. Точнее не просьба, а приказ, сейчас каждый накидывает на себя как можно больше снега, облепливает себя им. Мы должны быть как можно незаметнее на общем фоне, сливаться со снегом. Все ясно? Выполнять! Мы начали облепливаться снегом. Кто гуда мог, в разумных пределах. За шиворот естественно никто себе снега не клал, но делали что могли. Наконец мы все, кто как мог, были в снегу. Я посмотрел на себя и понял, что работой доволен. Может это и не профессионально, но на фоне снега меня будет трудно увидеть. Наконец мы собрались и двинулись дальше в путь.