#Косатка

      За рекордные два с половиной часа Скуало доехал до своего родного города. Катания. Как много в этом слове! Злость на сестру немного поутихла, и на светофорах он с приятным чувством ностальгии рассматривал улицы, машины, людей — одним словом все, что могло поменяться и, к его великому облегчению, не изменилось. Город-порт так и остался собой.       Мопеды, граффити на стенах магазинов, и кажется, что вот этот открылся совсем недавно. Парк виа Беллини и дальше, вперед по одной из главных улиц, виа Этнеа, поворот ближе к Витторио Эмануэле, и вот — его дом. Небольшой, четырехэтажный, построенный характерным «квадратом». Интересно, а во дворе все так же стоит его дерево?       Припарковался около кофейни, которая находилась в том же здании — ей уже лет шесть, если не больше. В голове сразу всплыл образ сестры, которая так любила каштановые пироги.       Маленькая, светловолосая девчушка, вымазавшаяся в кофейном мороженом и ванильном сиропе, который подавали в этом заведении к их знаменитому десерту. От одного взгляда на которую на душе становилось легче. Ведь в этом мире, столь черном и грязном для Скуало, который погрузился в кровавое болото, существовал кусочек чего-то действительно светлого, не тронутого алым, смертью. Иммаколета. Его личный остров, на котором можно было спастись.       Опять несколько широких шагов, лязг ключей — открытые кованые ворота. Третья дверь. Два оборота. Подъезд. Словно в дымке вспоминается, как он сидел на ступеньках, маленький и брошенный отцом. Постоянно сам по себе. Мать в работе, отец тоже. Тетушка тогда еще жила не у них, а в пригороде. И Скуало был совершенно один. Всегда…       Третий этаж, первая дверь. Глаза невольно цепляет маленький брелок, которому уже лет десять. Подарок от сестры. Сделала своими руками на первых уроках труда. Поймав себя на сентиментальных мыслях, Скуало разозлился. Ему нельзя приезжать сюда! Сразу начинает лезть из него то, что нельзя открывать в Варии, что нельзя показывать строгому и неприступному дождю. Но ведь дом на то дом, чтобы быть здесь собой, искренним и уютным? Гордому Супербиа это откровенно не нравилось.       Щелчок, характерный звук открывающейся железной двери, и вот он стоит в прихожей. Вроде бы ничего не поменялось. Минималистичная обстановка, ничего лишнего. Все в приятных, не раздражающих глаз тонах. Стоит сказать, что он сам выбирал компанию, одабривал проекты и оплачивал ремонт. Денег у Скуало было — как он иногда посмеивался — хоть жопой жуй.       На звук открытой двери из кухни вышла его, как обычно замечал сам парень, к сожалению родная, тётушка. Габриэль Супербиа, сестра отца. Как обычно — одежда выглаженная, складочка к складочке, даже дома. Ну он сейчас ей выговорит!..        — Квало*, что ты тут делаешь? — светло-серые глаза Габриэль расширились в удивлении, а на лбу проявились морщинки. — Что-то случилось?        — Мне нельзя приехать просто так? — издевательски приподняв одну бровь и оперевшись о дверной проем, спросил раздраженный Скуало. — Вообще-то, это все еще и моя квартира тоже, тётушка. — И уже добавив стали в голос: — Где сейчас Иммаколета?        — Она в школе, сейчас… — ошарашенно пролепетала женщина. — У нее дополнительная подготовка. — И, словно бы опомнившись, спросила: — Ты голоден? Я собиралась готовить ризотто. И Колет просила овощи. Ты можешь помочь мне с ужином.        — Нет времени, я не планирую задерживаться. — Мысленно перебрав все неоформленные документы и дела, которые еще предстоит решить, невольно поморщился. Еще и Занзас не знает, что он уехал… Нужно как можно скорее поговорить с Иммаколетой и возвращаться. Одно дело брать отгул или внеплановый больничный, и совсем другое уезжать по собственному желанию. — Мне просто нужно увидеть сестру. Как можно скорее.        — Родной, — глаза парня потемнели на несколько тонов, но Габриэль невозмутимо продолжила: — Ты приехал впервые за три месяца. Колет тебя не видела с лета, может, останешься хотя бы на ночь?        — Тётушка, — теряя терпение, медленно начал он. — Мы с Вами оба знаем, что я человек занятой, и…        — И мир не сойдет с орбиты за двадцать четыре часа. Фартук на кухне, идите и мойте руки, молодой человек. — Из коридора раздался недовольный хриплый рык. — Живо!       Время на кухне прошло под разговоры, готовку и гомон от радио. То и дело Скуало бросал взгляд на темнеющую улицу и на часы. Стрелка ползла к восьми. Все больше хотелось лишь вздохнуть и крепко выматериться. По заверениям тётушки, сестра должна была вернуться с минуты на минуту. И почему-то минута тянулась уже больше часа.       Когда на кухне не осталось работы, а Габриэль прилегла немного отдохнуть на диван в гостиной, капитан отряда убийц поплелся в свою комнату, чтобы хоть немного подышать своим воздухом, особенным. Такого не было нигде, ни в его апартаментах в Варии, ни в кабинете. Нигде. Только тут. Буквально растекшись по кровати, застеленной темно-синим покрывалом, рукой нащупал плюшевую игрушку. Акула — подарок от девушки. Рука не поднялась выбросить. Удивительно, но милая француженка, которая так скоропостижно уехала обратно во Францию, чем-то зацепила его. У Николь был свой мир, выстроенный ею из книг и мятного шоколада. Непривычная, другая. Полностью перевернувшая его мировоззрение. Скуало хотелось быть рядом, защищать и оберегать кого-то впервые даже сильнее, чем сестру. И тем больнее было отпускать ее. Он понимал, что если Николь останется рядом, то погибнет. А его не отпустят, никогда. Неделя их отношений казалась сном, прекрасным и волшебным, наполненным теплыми прикосновениями и ласковыми словами. И лишь немногие осколки прошлого, казалось бы, такие мелочи как плюшевая игрушка, оставшиеся книги, фотографии — давали понять — нет. На кончиках пальцев, легким пером по коже… Это все было и это реально. От таких мыслей что-то ломалось внутри.       Из прошлого вырвал щелчок открывающейся двери и родной голос.        — Вкусно пахнет! Что на ужин?       Ну сейчас она у него попляшет! * Поясняю. На итальянском имя Скуало будет звучать именно как Сквало (Squalo). Ну и тут авторский произвол — не могут дома тебя звать полным именем, хоть ты тресни, как мне кажется, было бы мило хоть какое-то обращение. Ставить Сква (Squa) я не захотела, поэтому — Квало.