puzzle box

- Капитан, взгляните сюда. - Иду, - глухо отзывается Лу Хань на почти что визг Тао-Тао – смуглого мальчишки, сына штурмана его экипажа, нашедшего своё счастье в местной деревне. Что ж, хоть кто-то здесь не чувствует себя чужим. А мелкий и вовсе виснет у него целыми днями, крутясь на табурете перед контрольной панелью, развлекает остатки команды и, наверное, помогает не сойти с ума от тоски. - Что у вас тут? Исин, старший помощник Лу Ханя и по совместительству первый пилот качает головой и только усмехается, предоставляя право голоса Тао-Тао. Тот едва не сваливается со стула от возложенной на него ответственности, но, вовремя оправившись, всё же отвечает: - Мы… мы-мы-мы… там корабль, капитан, сэр! - Не тарахти, - морщится Лу Хань и отворачивается от слишком уж сочувственного взгляда Исина. Знает, что по больному попало. – И кончай называть меня капитаном. - Как скажешь… капитан, - и ржёт сытой гиеной, засранец мелкий, светясь при этом так, что даже смачный подзатыльник сияния не убавляет. - Мы засекли в нашем квадрате корабль, - докладывает Исин, выводя на главный экран расплывчатое изображение с радара. - Корабль? - Готовится сойти с орбиты. Запросить координаты посадки? - Попробуй. Может, отве… - Лу Хань осекается, так и не договорив до конца, долго смотрит на мерцающую жидкими кристаллами панель экрана, а затем, молча развернувшись, спускается с мостика. - К-капитан, - икает вслед Тао-Тао. – А как же корабль? Радары… - Не нужно ничего делать, - почти шепчет себе под нос Лу Хань и серой тенью ныряет из капитанского отсека в залитые чернильной темнотой коридоры. Очертания похожего на четырёхлапого моллюска металлического чудовища он узнает и с закрытыми глазами. – Это Алебион. Исин всё слышит, поджимает губы и, едва заметно кивнув, отвлекает взволнованного мальчишку на регулятор гравитационного поля, а Лу Хань, покинув свою когда-то так же бывшую кораблём станцию, почти бегом спускается к базальтовым полям – Алебион он должен встретить лично, а лучшего места для посадки на подконтрольной им территории просто не сыскать.

▵▿▵

- Прячешься? - Как ты меня нашёл? Минсок усмехается и с замершей на губах улыбкой следит за тем, как машина медленно втягивает в себя изогнутый трап. Здороваться их учили, да, но к чему все эти формальности, когда первое, что хочется сделать, это прижать к себе так, чтоб трещали кости. Лу Хань нетерпеливо переступает с ноги на ногу и ждёт ответа. Что-то вроде «думал, тебя так сложно найти?» или «тоже мне, великий джедай-маскировщик», но Минсок вопреки его ожиданиям только вздыхает и смотрит устало своими блестящими глазами. - Это было сложно, но ждать ещё семнадцать лун… я не смог бы. Так просто и честно, что Лу Хань не замечает, как оказывается слишком близко и делает, наконец, то, о чём видел сны последние несколько месяцев – вцепляется в Минсока руками всё равно что щупальцами, дышит куда-то в шею и ухо и тянется к губам. Поцеловать, его срочно нужно поцеловать. Сделать это он, правда, не успевает – откуда-то сверху раздаётся свист, характерное улюлюканье и знакомый гогот. Лу Ханю даже голову поднимать не надо, он и сквозь собственный затылок узнал бы уши Чанёля, сурово сдвинутые над переносицей брови Кёнсу и, конечно же, вечно довольную морду Чондэ – куда без него. Спасибо, хоть Бэкхёна не видно. - Заткнитесь! – рычит Минсок и опускает глаза в попытках найти под ногами что-то, чем можно будет наставить шишек развеселившимся членам его верного, но чересчур своенравного экипажа. - Прости, командир. Лу Хань смотрит на всё это, улыбается не как привык, а по-настоящему и не может не думать о том, что когда-то и он был частью всего этого. Когда-то… в прошлой жизни? Минсок вслух размышляет, будет ли считаться эгоизмом и личной выгодой использование Силы с целью надавать парням подсрачников, а Лу Хань без слов берёт его за руку и уводит прочь под многозначительное хихиканье Чондэ и Чанёля. Остаток дня они проводят в горах, покрытых зарослями врошира, завезённого тысячи лет назад с Кашиика. Оттуда хорошо видно ландшафт планеты до самого горизонта и даже тщательно оберегаемые местными расами развалины Старого Города, бывшего когда-то колонией Раката. Лу Хань рассказывает Минсоку о найденных на руинах обломках машин, почти чудес техники, которыми ненасытные ракатанцы славились до того дня, как Сила оставила их. Рассказывает о самом Вунаамосе и его аборигенах, довольно мирных, по личной луханевской шкале враждебности. - А люди? - Минсок опускается рядом с Лу Ханем на высушенный знойным летом и временем ствол одного из поваленных деревьев-великанов и придвигается так близко, что они касаются бёдрами. - Одна большая колония, но живут на три города, две деревни и одну рекреацию, закрытую. - Странно. - Судя по летописям, Республика раньше пыталась их сталкивать носами, но потом на это забили. - Не выгодно? - спрашивает Минсок и тут же хмыкает. – На краю Неизведанных-то Регионов, ещё бы. - С одной стороны, да – до торговых путей отсюда и правда далеко. - Я заметил. - С другой – то ли тут с воздухом что-то, то ли что колонизаторы, что местные такие подобрались, знаешь – ни хрена друг с другом воевать не хотят. Да и стратегическая ценность под вопросом. - Не знаю… - неопределённо отвечает Минсок, жмурясь на отдающий болезненно голубым закат. Он жмётся ещё ближе, будто есть, куда, роняет голову на чужое плечо и большим пальцем гладит по тыльной стороне словно приросшую уже к его руке прохладную ладонь. Уже ночью, когда над горизонтом поднимается и светит единственным глазом вторая луна Вунаамоса, Лу Хань кутает легко одетого Минсока в один из своих плащей, поясняет: - Ночи здесь холодные, - и утаскивает его, не сопротивляющегося совершенно, к себе на станцию, подальше от любопытных не в меру глаз и таких же больших ушей. Исин, давно и не без детских истерик отправивший Тао-Тао домой к отцу, всё ещё бодрствует и радостно улыбается Минсоку у входа, но Лу Хань не даёт им перекинуться и парой фраз. - Утром поговорим, - смеётся Исин. У Лу Ханя на этот счёт есть своё мнение, но делиться им сейчас он не планирует тоже. Тащит извиняющегося на ходу Минсока дальше по коридорам в капитанский спальный отсек, чтобы закрыться там на все люки, раздеть его и спрятать в своей постели. Отгородиться от всех и вся, но не одному, как раньше, а с Минсоком. С ним он готов быть, жить и просто существовать где угодно. Бороздить пески Татуина под палящим солнцем, без защитной экипировки и на сковороде вместо корабля – легко. Любоваться тремя лунами сразу и целоваться, лёжа на торчащих кривыми клыками ледниках Хота в одних трусах – запросто. В такие моменты Лу Хань помнит, что всё ещё жив. Им так же хорошо вместе, как и раньше, во времена Академии, когда оба, будучи зелёными ещё падаванами, учились направлять и контролировать Силу, но совершенно не умели управляться с чувствами. Да и к чему оно, когда даже Мастера обоих, пусть и посмеиваясь, но всё же признавали – эти двое будто созданы для того, чтобы делать друг друга сильнее. Так и сейчас, Лу Хань, собирая губами тепло с кожи Минсока, чувствует, как кипит всё внутри, как нагреваются и сияют пронизывающие его насквозь нити Силы. Минсок чувствует то же, он знает. - Куда ты так торопишься? – смеётся он, вытягиваясь на простынях, а Лу Хань не находит, что ответить. – Иди сюда… Минсок обнимает именно так, как делал его призрачный клон в беспокойных снах тихими холодными ночами, когда от одиночества хотелось выть и лезть на стены, и Лу Хань не может перестать целовать его, трогать везде и шептать всякий бред, надеясь, что вместе с ним просочится внутрь и останется там навсегда. Ну, или хотя бы до утра, а дальше они решат, что делать. - Хань… - зовёт почти жалобно, притягивая ближе и одним только своим голосом вырывая Лу Ханя из чёрных, вязких и густых как сироп мыслей на поверхность. - Мой, ты мой. - Твой, конечно, - тихо смеётся Минсок и трётся носом о голое плечо. – Будь я чей-то ещё, смог бы найти тебя в этой заднице? Вопрос риторический и остаётся без ответа. Минсок восхитительный и реагирует так, что Лу Ханя уже не остановить. В их руках остатки ночи и даже, наверное, кусочек утра – так много и так мало. Они то сплетаются клубком, перекатываясь по постели, то просто не могут оторваться друг от друга, целуясь и хихикая будто дорвавшиеся до укромного уголка подростки. Лу Хань двигается сверху, стараясь удержаться на ставших вдруг слабыми руках, а Минсок без конца зовёт его по имени, раскрывается весь и явно решает игнорировать тот факт, что сваренные из лёгких сплавов стены корабля вряд ли отличаются хорошей звукоизоляцией. Какая разница, что будут думать ребята? Лу Хань в своей личной пустыне нашёл цветущий оазис в то время, когда официально они должны были встретиться почти через два года на Деноне, если всё будет идти, как задумано. То, что сотворил Минсок, отыскав его фактически посреди пустоты, точно не входило ни в чьи планы, кроме его собственных, и это проблема. Наверное. Сейчас Лу Ханю на это плевать, совсем. А что с этим делать, они подумают завтра.

▵▿▵

- Знаешь же, что Сенат думает? – спрашивает Минсок, когда сквозь иллюминаторы пробиваются первые лучи местного солнца. - Догадываюсь. - Хань, так нельзя, тебя уже почти в повстанцы записали. - Мне всё равно. - Тогда выбери другую систему, пусть не в центре, но не в Неизведанных же регионах, для них это сейчас всё равно что колыбель революций. - Не… - Лу Хань на секунду запинается, но быстро берёт себя в руки. – Не хочу. - «Не могу», ты хотел сказать? - лежащий до этого на его груди Минсок приподнимается и смотрит пристально, а Лу Хань шумно сглатывает и прячет глаза, пытаясь нарыть в голове хоть сколько-нибудь убедительный ответ. – Думаешь, я не знаю ничего? - О чём ты? - Ты в здравом уме ни за что не стал бы изгоем по своей воле, или серьёзно считаешь, что я могу в такое поверить? - Минсок… - Хер знает, как остальным, но мне более чем очевидно, что тебя ткнули носом в какую-то малоадекватную миссию, поставив на карту что-то немыслимое и забыв спросить, что об этом думаешь, собственно, ты. - Нет, я… - Я слепой, по-твоему? На себя посмотри, ты буквально кричишь о том, как тебе здесь плохо. - Не так уж и… - Хань, я тебе не верю, - Минсок садится на постели и, выбравшись из-под одеяла, отворачивается к люку. – Слишком давно с тобой знаком и не раз видел твоё «хорошо», чтобы знать, как и насколько оно отличается от «плохо». Лу Хань хватает Минсока за пояс и подтягивается ближе, не соглашаясь отпускать. Прижимается со спины, пристраивает подбородок на круглое плечо и закрывает глаза. Он ещё не надышался им, не натрогался, чтобы прекратить это сейчас, и вообще слабо представляет, как отпустит от себя Минсока через час, день или неделю. Но разве его кто-то спрашивал? - Хань, я боюсь, - шепчет Минсок и тут же встречает губы Лу Ханя своими. - Ты? Боишься? - Перестань, я боюсь только потому, что это ты. - Сам перестань, это ни к чему, - Лу Хань возражает, но вяло. Понимает же, что причина – он сам. - Ни к чему, ага, - Минсок волнуется и уже почти злится. Он комкает в руках скользкое, похожее на шёлк, покрывало и так жалобно хмурится, что у Лу Ханя ледяными иглами колет в сердце. – Мы можем видеться раз в год и два, можем встречаться в рандомных системах, но не можем быть уверены в том, что тебя не перехватят где-нибудь по пути просто потому, что не все в курсе гениальных планов... кому ты там подчиняешься. - Неважно. - Неважно, - повторяет Минсок, соглашаясь, и тут же поднимает на него глаза. Большие, блестящие и с мокрыми уже ресницами. – Но как я тогда тебя найду? Скажи мне. Минсок такой прямой и честный, что Лу Ханю сдавливает горло. Пожалей меня, перестань, хочет попросить он, но только смотрит, как Минсок трёт запястьем глаза, а потом роняет его на подушки, обнимает всего и сразу, сцеловывая слёзы, и ни за что и никому не признается в том, как рвал ночами горло, надрываясь в подушку просто потому, что вся его нынешняя жизнь… она о ком-то другом, но точно не о нём. Не о них. Размазывать по щекам сопли, наверное, тоже, но так становится легче. - Мы что-нибудь придумаем, - хрипит Лу Хань Минсоку в шею и сам же морщится от того, насколько фальшиво это звучит. - Обязательно, - отвечает Минсок, но в его голосе звенит лишь сталь и твёрдая уверенность, что смогут. – Верь мне. И Лу Хань позволяет себе верить.

▵▿▵

- Капитан, взгляните… - Захлопнись, - от Исина такое услышать можно нечасто, но роль няньки шебутного Тао-Тао порядком подзаебала и его. Хотя Лу Хань бы руку на отсечение дал – дело не в мальчишке, а трауре под его собственными глазами и бесконечно хмуром выражении лица. Исин просто не хочет лишний раз ковыряться в чужих болячках и не даёт это делать мелкому, а Лу Хань ему благодарен, да и понимает – капитан в гневе страшен. Особенно, в той его конфигурации, в которой он пребывает сейчас. - Алебион выходит на орбиту, - едва слышно докладывает Исин, а потом треплется с Чанёлем по третьему каналу связи, давая наставления по навигации. - Понял, - кивает Лу Хань. Он хочет отвернуться от радара, не смотреть, как нежно любимый Минсоком четырёхлапый монстр удаляется, растворяясь в перьях облаков, но не может отвести взгляд. - Ну вот, - дуется Тао-Тао. – Не покатали даже. - Это ты иди к отцу клянчить, - советует Исин, отложив, наконец, передатчик. – А то посадим тебя на тренировочный звездолёт, а он нам потом головы оторвёт и не посмотрит, что старшие по званию. - Он не разрешает. - И правильно делает, мелкий ещё. - Эй! И вообще это всё не то, - вздыхает Тао-Тао, буквально с прыгающими в глазах сердечками наблюдая за голографической моделью Алебиона над контрольной панелью. – Вот это да, это я понимаю, вещь. - Понимает он, - Исин делает вид, что обижается, и пинком отправляет пацана с вертящейся табуретки на пол, не забывая коситься на притихшего Лу Ханя. – Вали тогда, раз понимаешь всё. - А я ещё на реактор хотел посмотреть, - продолжает ныть Тао-Тао, будто не слыша комментариев Исина. Нарывается, малявка. – Отец сказал, на Алебионе… - Если не заметил, они уже улетели, но ты руками помаши – может, догонишь. - Когда они вернутся? - Не знаю, - развеселившийся, было, Исин тут же сдувается и принимается протирать экраны метеосистемы. - Капитан, когда они вернутся, а? Лу Хань молчит, понимая, что просто не сможет ответить и не разреветься прямо здесь, а Исин, вдруг, роняет тряпку и едва не поскальзывается на ровном месте. - Через пару недель, - доносится от входа на мостик голос… Минсока? Лу Хань не верит своим ушам, а следом ещё и глазам. Минсок стоит у панели контроля питания в своём сером плащике, строго смотрит на обалдевшего от счастья мальчишку и, кажется, совершенно игнорирует тот факт, что его корабль только что покинул орбиту Вунаамоса. – Но если будешь доставать старших, то стань ты хоть гранд-мастером, на Алебион не пущу. - Я… мастер… я… не… меня… - мелкого окончательно замыкает, Исин ржёт, а Минсок ждёт, пока Лу Хань спустится к нему, чтобы увести за собой. - Минсок? - они останавливаются уже через пару поворотов, и десятки вопросов жгут Лу Ханю язык. – Что это значит? - Что я дал им приказ отметиться без меня. - Но… - У нас есть две недели, Хань, - Минсок серьёзен, он смотрит прямо, почти не моргая, потому что всё это важно и не терпит отлагательств. - За которые мы просто обязаны что-нибудь придумать. - У меня миссия. - А у меня - ты, и мне плевать, кто вас сюда послал и зачем, хотя я, конечно, догадываюсь. Но тебя тут не оставлю, так и знай. - Две недели, говоришь? - Да, и за это время нам нужно придумать, как перехитрить саму Галактику. Снаружи шелестят листвой растущие вокруг станции вроширы, с мостика слышен восторженный писк ещё не пришедшего в себя Тао-Тао, а Лу Ханю, вдруг, становится легко-легко. Перед ним Минсок, он целиком и полностью его, готовый держать Лу Ханя за руку до конца и стоять плечом к плечу перед лицом самой смерти. И если не они вдвоём найдут, как вылезти из любого дерьма, то кто? - Ладно, - кивает Лу Хань и повторяет: – Что-нибудь придумаем. - Обещаешь? - Верь мне.