Алый бисер

      — Ты какой-то странный, Гюн.       — Ммм? Ты о чём?       Чангюн звенел ложками и чашками в попытке состряпать что-то съедобное. Он очень бойко смешивал разные ингредиенты, не пользуясь какими-либо рецептами, поэтому его окружала, как пышное облако, своя особенная творческая аура. Кажется, что он не замечает никого и ничего, пока готовит.       — Да так, мысли вслух.       Чжухон задумчиво скрёб ложкой дно чашки с чаем. Как-то очень много проблем появилось в последнее время. На носу висит сессия, Хэчжон устраивает бессмысленные скандалы, Минхёк достаёт своими глупыми россказнями про всё на свете, да и вообще… Хони устал, и ему жизненно необходимы длинные хорошие каникулы.       — Хреново выглядишь. Эта сучка опять что-то требует от твоего кошелька?       — Бинго. Она, блять, решила заметить, что раньше я дарил ей больше «миленьких подарочков», чем сейчас.       — Какая наблюдательная. А она не хотела бы заметить, как на её задницу весь день пялился тот придурок с третьего курса, а? Или как она стреляет ему глазками?       — Нееееет, ты чтоооооо, она же у нас святая!       Чангюн шутливо приложил ладонь к сердцу:       — Ах да, как же я мог забыть, ведь наша мисс Прекрасная не потерпит столь ужасной клеветы в свою сторону!       Девушка, случайно зашедшая на общажную кухню пару минут назад и слышавшая последнюю часть диалога, тихонечко хихикнула и поспешила удалиться с чашкой чая в руках.       — Вон, даже Исса подтверждает! Да, Исса?       Из коридора послышался голос не успевшей далеко уйти девушки:       — Конечно!       — Слушай, а если серьёзно, какого хера вы до сих пор встречаетесь? Типа уже все давно знают, что вы друг друга не переносите, чё бы не расстаться?       — Оуф, ну, честно…       Таймер пронзительно затрещал, и Чангюн вскочил из-за стола, захватив прихватку.       — Ща, пару сек… Аааауч!       На столик возле раковины со звоном отлетел противень с печёным картофелем; Чангюн отдёрнул руку, зажимая нижнюю часть одной ладони другой ладонью.       — Блять, серьёзно? — Чжухон подлетел к другу. — Пойдём в медпункт, они ещё должны работать.       — Какой ещё нахрен медпункт, чтобы они мне его залили зелёнкой? Ты прикалываешься что ли?       — Сука, либо мы идём к медикам, либо ты отправишься к ним с открытым переломом!       Особо не слушая возражения Чангюна, Чжухон потащил его в медпункт. Поначалу младший брыкался, но мёртвая хватка дружеской руки не давала вырваться.       Дверь в медкабинет отлетела с такой силой, что ударилась ручкой о стену внутри кабинета.       — Ну вы бы мне ещё с ноги дверь вышибли!       — Так это и было с ноги!       Женщина средних лет устало выдохнула и развернулась к упавшим на скамейку парням.       — Что у вас опять?       Чангюн аккуратно разжал руку, которой зажимал большое, на половину ладони, красное пятно.       — Ожог.       Врач снова выдохнула, отправившись к шкафу звенеть горой баночек и склянок.       — И как это вас угораздило?       — Ужин готовил, неудачно взялся за противень.       — Ты? Готовил?       — Слушайте, если я раздолбай последней степени, это не значит, что я не могу готовить!       — Вы даже не представляете, какой он у меня хозяйственный, — Чжухон начал гладить Чангюна по голове, и тот извернулся, попытавшись его укусить за руку. Женщина чуть усмехнулась. Она вынула из своих закромов полупрозрачную баночку с белым веществом.       — Мазать тонким слоем два раза в сутки — утром и вечером. Всё, идите отсюда.       — Спасибо! — парни вывалились из кабинета, громко захлопнув дверь.       — Эх, за что ж мне такое наказание, — сказала женщина, снова садясь за стол, усыпанный бумагами.       Чжухон и Чангюн вернулись в свою комнату, старший помог открыть тугую крышку склянки, и младший принялся растирать холодной мазью обожжённую кожу.       — Так, мы не договорили. Почему ты её не бросишь?       — Вообще, моим родителям очень нравится думать, что я наконец-то завёл себе приличную девушку. У Хэчжон, по сути, точно так же.       — А когда тебе было не похуй на родаков? Давай по чесноку, почему ты её не пошлёшь к чертям?       — Честно? Не ебу, — Хони засмеялся. — Может, я просто привык с ней встречаться и всё.       Чангюн усмехнулся.       — А ещё говоришь, что я странный.       Чжухон наблюдал за ровными движениями Чангюна, медленно водящего пальцами по ладони и периодически айкающего. Снова накатилась усталость. Пожалуй, даже забавно, что только Чангюн не приносит ему никаких проблем — наоборот, от него веет каким-то очень классным и весёлым спасением от ежедневной рутины и нервотрёпки. Хорошо всё-таки, что ему так повезло с другом.       — А почему ты вообще считаешь меня странным?       Чжухону пришлось несколько собраться с мыслями, чтобы ответить.       — Ну, например, у тебя ещё ни разу не было отношений. Хотя вокруг тебя, чёрт возьми, так и крутятся девчонки! Ты же ёбаный везунчик, который тупо не пользуется своими возможностями! Да та же Исса — ты вообще видел, как она на тебя смотрит? А она, между прочим, довольно горячая.       — Боже, Хони, и это всё? — Гюн звонко засмеялся. — Ну, допустим, много девушек. А оно мне надо? Просто выебнуться тем, что у меня есть девушка? Ну не нравятся они мне, смысл встречаться?       — И даже не хочется… ну…       — Неа, не хочется, — снова со смехом ответил парень.       Желудок Чжухона предательски решил завести песнь умирающего кита. Чангюн перестал смеяться и спросил:       — Ты кроме чая когда в последний раз ел? Днём? — Чжухон кивнул. — Я надеюсь, эти сволочи не растащили картошку.       Придя на кухню и увидев полупустой противень, Чангюн начал громко ругаться, так, чтобы слышно было во всех комнатах:       — Твари неблагодарные! Сволочи! Больного обворовывают!       Чей-то женский голос отчётливо спросил:       — На голову больного?       — Да почему сразу на голову?!       Тот же женский голос засмеялся.       — Ненавижу их, — Чангюн раскладывал остатки картофеля по двум тарелкам, стараясь делить поровну. — Вот так замешкаешься — и, считай, сидеть тебе без ужина. А если бы мне руку решили перевязать? А если что-то более серьёзное? Перелом, например?       — Думаю, если бы был перелом, тебе бы было не до твоей картошки.       — Да? И что бы ты мне принёс в больницу?       — Гюн, там кормят…       — К своему бедному, умирающему другу! — он продолжал заливаться причитаниями, сделав вид, что не услышал. — К истекающему кровью товарищу!       — Если ты не заткнёшься, ты точно начнёшь истекать кровью! — сказал чей-то грубый мужской голос из коридора. Парни на секунду замолкли, а потом прыснули.       Когда ужин, наконец, занял свои законные места на плоских блюдах, лицо Чангюна стало длинным, как у дворецкого, он изобразил надменную походку, вытягивая носочек, и очень медленно прошествовал к столу.       — Итак, вы готовы попробовать мой новый кулинарный шедевр, господин Ли? — Гюн завёл пораненную левую руку за спину и поклонился, ставя тарелку перед Чжухоном. Тот, в свою очередь, встал из-за стола, симметрично заведя руку, и поклонился в ответ.       — Благодарю вас, уважаемый шеф-повар Им. Предлагаю вам сесть напротив, дабы начать трапезу вместе.       — С превеликим удовольствием, — Чангюн поставил вторую тарелку и заправил за ворот растянутой серой футболки где-то найденную салфетку с жирным пятном по центру.       — Какие же мы с тобой долбоёбы, а.       — Попрошу вас не выражаться за столом, глубокоуважаемый господин Ли, — Гюн картинно взял нож в правую руку и вилку в левую.       — Ну прекрати, давай как нормальные люди поедим.       — Прошу заметить, что я ем как вполне нормальный человек.       Чжухон мягко шлёпнул его по макушке.       — А это вы зря, уважаемый господин Ли. К слову, уже не глубоко.       Чжухон опёрся ладонью о лоб и погрузился в ужин целиком и полностью. Младший рассмеялся.       После ужина парни отправились по койкам. Глаза Хони не выдерживали и норовили слипнуться, и он едва ли мог подняться с кровати, чтобы выключить свет.       — Я выключу, лежи, — Гюн мягко прошёлся ладонью по его угольным волосам. — Спокойной ночи, бро.       — Спокойной, — ответил парень и утонул в объятиях сна.       Знаете, Чангюн, наверное, является самым интересным из друзей Чжухона. Забавно то, что они познакомились на каком-то концерте и начали общаться за пару месяцев до начала учёбы. Позже оказалось, что они поступают в один институт, на один факультет и даже попадают в одну группу. Конечно, когда дело дошло до расселения в общаге, вопрос не стоял как таковой — эти двое сразу сказали, что будут жить вместе.       Чжухон иногда подмечает, что Гюн странноватый по натуре. Не только из-за отсутствия отношений. Например, он чувствует, что Чангюн, каким бы раздолбаем он ни был, всегда внимателен к товарищам (особенно к Хони, как к самому близкому) и к обустройству своей жизни. У него всегда всё под контролем: обязательно хорошее питание, учёба на приличном уровне, в комнате порядок, будущее, и близкое, и не очень, распланировано на несколько шагов вперёд. Чжухон так не может, и он искренне не понимает, как это удаётся делать его другу. Как-то вот удаётся.       Ох, прости, дорогой читатель, кажется, когда я это рассказывал, я случайно разбудил Чжухона. Он проснулся с негромким мычанием, тут же включив настольную лампу возле кровати. Чангюн тоже проснулся, сонно протирая глаза.       — Что случилось? — он медленно поднялся со своей кровати и сел на койку старшего.       — Кажись, я слышал чей-то голос… Хз, наверно, кошмар приснился.       — У тебя пот на лбу, — Гюн заботливо коснулся влажных прядей. — У нас же вроде не жарко… Я могу открыть окно, если нужно.       — Всё норм, ложись спать. Я сейчас выключу свет, — Чжухон положил ладонь на его плечо, чуть подталкивая его обратно в сторону своей кровати.       — Точно всё норм?       — Точно. Спи.       Свет погас. А мне, наверное, стоит оставить ребят до утра — их завтра ожидает весьма интересный день, так что им нужно набраться сил.