Пламя и Кровь

      Могучие крылья несли их к Адову Холму. Прижавшись к шее Мераксес, Рейнис ощущала кровь, струящуюся под чешуёй её дракона, а ветер развевал длинные волосы королевы, перехваченные золотым венцом. Рейнис была в своей стихии — в высоком синем небе, которое любила больше древних залов Драконьего Камня и наспех сооружённых помещений форта Эйгона. Больше всего на свете любила, наверное, за исключением сына. Впрочем, пройдёт несколько лет, и Эйнис подрастёт, а вместе с ним и Ртуть, его молодая дракониха, — и тогда мать и сын смогут вместе летать, рассекая небеса на спинах своих могучих существ.       — Это будет прекрасно, — сказала Рейнис Мераксес. — Ты и я, Эйнис и Ртуть — мы посетим самые далёкие уголки королевства. Ты поднимешь меня на Стену, а затем попируешь на мясе настоящего мамонта, Мераксес. Интересно, какое оно на вкус?       Мераксес издала протяжный рёв, согласный и предвкушающий, и королева Рейнис улыбнулась. Её связь с Мераксес была куда крепче, чем у брата и сестры с их драконами, поэтому обе прекрасно понимали друг друга даже без слов. Но всё-таки Рейнис любила разговаривать со своим драконом на валирийском, языке драконьих всадников и древней магии.       — Перед полётом я слышала новую песню, — поделилась Рейнис. — Она на общем наречии, но красива, как если бы была на валирийском. Я спою тебе её.       И королева запела для своего дракона о любви и Веке Героев — и была уверена, что Мераксес слушает, подлетая всё ближе к замку Уллеров. С высоты цитадель в сердце песков не казалась страшной, скорее уж неказистой. Королева Рейнис пела и не боялась направить Мераксес на замок. Даже Харренхолл не устоял перед драконьим пламенем. Дорнийцы будут гореть, как того желает король.       На стенах затрубили часовые, и Мераксес заревела в ответ. Рейнис засмеялась и похлопала дракониху по шее:       — Они все твои, когда мы закончим.       Мераксес это понравилось. В первый раз она обрушилась на замок под резким углом, разливая пламя по стенами и внутреннему двору. Когда она вновь взмыла в небеса, Рейнис услышала нёсшиеся им вслед вопли и отчаянные проклятия. Королева направила Мераксес вокруг крепости.       — Склонитесь перед Железным Троном, и я пощажу вас! — крикнула она защитникам замка. В ответ те выпустили в неё тучу стрел, но Мераксес повернулась, и стрелы отскочили от чешуи на драконьем брюхе. Оставив замок позади, она выровняла полёт. — Мы им предложили, — заметила Рейнис и развернула дракона.       На этот раз стрелы в них выпустили ещё на подлёте. Мераксес круто забрала вверх, подставляя крепкую грудь, а затем выпустила в дорнийцев залп пламени. Запахло жареной плотью, что привело Мераксес в восторг.       — Сожги их всех! — приказала Рейнис под крики и надрывный плач. — А после будет пир на дорнийской плоти!       Мераксес хлопнула крыльями и нырнула вперёд, нацелившись на самую высокую замковую башню. Крепче ухватившись за выросты на шипастой шее, Рейнис прижалась щекой к чешуе, наблюдая за очередным бесполезным залпом лучников и арбалетчиков…       И вдруг Мераксес возопила от боли и потрясения — Рейнис вскинула голову и закричала сама, увидев огромный болт скорпиона, глубоко вошедший в золотой глаз Мераксес. Её боль ударила королеву, сотрясла до основания.       — Мераксес! — закричала Рейнис в панике и попыталась выровнять дракона, направить прочь от Адова Холма…       Но Мераксес падала, и её воздушные кульбиты становились всё более хаотичными. Она билась в агонии, и королева ничего не могла сделать для спасения своей драконихи.       Рейнис могла лишь пасть вместе с Мераксес.