Красная Королева

      По началу он, наверное, избрал тактику игнорирования, но спустя пару минут резко обернулся, наведя дуло автомата мне прямо в лицо. В этот момент сердце, казалось, снова перестало биться, ожидая дальнейших его действий. — Я тебе сказал — отвяжись. — холодный голос доносился из-под противогаза отчетливо, без ноток паники, нервозности или, на крайний случай, отдышки — я еле поспевала за ним, когда мужчина при полном обмундировании и с грузом едва слышно передвигался в полумраке тоннеля. — О-он встал после нескольких выстрелов, — я не узнала свой собственный голос. Надломленный и дрожащий, как после трёхчасовой истерики. Но слёз не было, только клокочущий страх в грудной клетке и тревога, огромной пиявкой присосавшаяся где-то в районе солнечного сплетения, — Что это? — Убирайся. Больше повторять не буду, — ровный, без капли эмоций. Неужели для него все это — обыденность? Военные проходят тяжелые тренировки, войны, но ожившие трупы — разве даже для них это не слишком? — Иначе я пристрелю тебя прямо здесь. — Или меня сожрут заживо там.       Он замолчал. Я кожей ощущала его цепкий взгляд, от которого по спине до затылка прошелся табун холодных мурашек. Выбор ограничен — он или те твари в темноте. — Укусы, царапины есть? Я отрицательно покачала головой, не отводя взгляд от безжизненных линз на маске, за которыми должны были прятаться его глаза. Военным он точно не был — никаких опознавательных элементов армии США на форме не было. Может, какой-нибудь спец агент, как в играх или фильмах? Единственным ярким пятном был красно-белый логотип на небольшом кейсе, прикрепленном к армейскому поясу с кучей подсумков. — Я не слышу ответа, — в голосе сталь. Я нервно перевела взгляд на его руку, уверенно сжимающую курок. На плече — дробовик, несколько ножей в чехлах на бедрах. — Нет, не было. Пожалу…       Когда за моей спиной послушался всплеск, он резко оттолкнул меня рукой в другую сторону, сам отскочил назад. Реакция у него была отменная, мелькнуло в голове, когда я приземлялась в стоковые воды.       Стоявшая до эта тишина разом наполнилась звуками — череда выстрелов, рев монстра и хлюпанье. Из толщи стоковых под показалось то, что, наверное, заменяло монстру голову — кусок плоти, покрытый изуродованной кожей с нарывами, внутри которых что-то шевелилось. Оно было похоже на кусок размятого пластилина в руках и по всем законам не то, что атаковать, существовать в принципе не должно! Я инстинктивно вжалась в бетонную стену тоннеля, стараясь как можно дальше обойти существо и оказаться за спиной мужчины. Хотелось просто закричать, зажмуриться, вцепиться в волосы до боли в коже, но я не смогла даже отвести взгляда. Паника переросла в головокружение, но приходилось усилием воли цепляться за ту ниточку здравого смысла и рассудка, чтобы окончательно не сойти с ума или отключиться.       Мужчина ещё несколько раз выстрелил в существо и то, издав последний рёв, упало в воду. Несколько капель попали в глаза, заставив зажмуриться и быстро протереть лицо руками. Было страшно — вдруг, я сейчас открою глаза, а агента не будет? Или ещё хуже — эта тварь оживёт? Но агент стоял на месте, крепко сжимая в руках своё оружие. Мы молча смотрели друг на друга пару секунд. Дрожь в руках перешла на всё тело, не то от холода, не то от страха. Я обхватила себя за плечи руками, с отвращением подмечая, что промокла почти с ног до головы. Новый приступ тошноты подкатил к горлу. Это самый худший и отвратительный день в моей жизни. — Приём, Ханк, это Ночной Сокол, — механический голос заставил подскочить на меня на месте, — до эвакуации тридцать минут, поторопись. Как понял?       Эвакуация? Он сказал — эвакуация?! В голове лихорадочно забилась мысль о призрачном спасении, перебиваемая бредовыми мыслями о смутно знакомом образе невольного спутника. Чувство дежавю было до того абсурдным и нелепым, что я засомневалась в себе. Может, успела надышаться какими-то газами и словить галлюцинации? — Приём, отлично понял. Скоро буду.       Я резко подалась вперёд, споткнувшись обо что-то под водой, но, не ожидая от себя такой прыткости, всё же смогла дотянуться до его локтя и вцепиться в немом отчаянии — Пожалуйста, не оставляй меня здесь! Что это за твари? Я не понимаю, что тут происходит?! Вчера всё было нормально! Пожалуйста! Я же… я же без тебя., — слово «умру» застряло где-то в глотке и я не смогла закончить фразу. Точнее, уже бы померла от зубов того однорукого работника в первые десять минут.       Он долгие несколько секунд рассматривал меня, а затем опустил голову, видимо, переведя взгляд на мои пальцы, сжимающие его черную форму. На её фоне они смотрелись отвратительно — до бела побледневшие костяшки с несколькими мелкими царапинками, с выступившей венозной сеткой. В чем она была перемазана — даже думать не хотелось.       Я подняла испуганный взгляд на маску. Хотелось содрать её, посмотреть на живые, человечески глаза, с душой. — Стрелять умеешь?       Ханк резко вскинул голову и, не дожидаясь ответа, выдернул руку из мой хватки, из-за чего я пошатнулась на до сих пор вялых ногах и снова чуть не оказалась в воде. Из одного подсумка на бедрах он вытащил небольшой пистолет. Я неуверенно кивнула. Стрелять — громко сказано. Тир, да школьные соревнования в средних классах. — Бери. Тебе со мной нельзя, но я пойду через полицейский участок. По информации, там есть выжившие, но сейчас будет зона, полная инфицированных. Мы побежим. Отстанешь — умрёшь, я за тобой возвращаться не буду. Полезешь под пулю — пеняй на себя. Инфекция передается через укусы, не приближайся к ним и избегай стрельбы без надобности. Поняла?       Делать нечего. Я коротко кивнула и с осторожностью взяла предложенный пистолет, холодная сталь которого неприятно обожгла руку. Меня накрыло чувство благодарности, захотелось одновременно разрыдаться и броситься ему на шею, но вряд ли он это оценит. — Почему? — только и удалось бросить в спину Ханку, что уже успел отойти на приличное расстояние, — Меня, кстати, зовут Фелиция, но можно просто Фел.       Как будто это было важно. Я мысленно себя одернула, пристыженно поджав губы. Ему-то какое дело до моего имени? Не бросил, дал средство самообороны — охренеть какое большое спасибо! Отшвырнув от себя панические мысли, я, стараясь не отставать, пристроилась рядом с ним, украдкой то и дело кидая любопытные взгляды. Хотелось задать много вопросов, но страх быть брошенной пересилил. Кто он? Что он тут делает?       Когда сточные воды сменились бетоном технических отделений, а до ушей долетели чавкающие звуки, он перешёл на бег. Там, на полу, вокруг тела несколько заражённых сидели на коленях, жадно копаясь во внутренностях бедолаги, пачкая рты и одежду кровью. Я не понимала, где грань реального мира и моего воображения — вонь канализации сменилась отвратительным запахом разложения, который, казалось, въедается в тело до самых костей и внутренних органов.       Ожившие трупы тянули к нам цепкие руки со скрюченными пальцами в попытке ухватиться хотя бы за край одежды, но безуспешно — адреналин ударил мне в голову, и я юрко уворачивалась, не решаясь тратить патроны. Происходящее вокруг было похоже на какую-то симуляцию, ожившую фантазию или, черт возьми, на чертову видео игру с элементами шутера. А я — типичный спутник главного героя, который может отвлекать на себя внимание и кидаться камнями. Лицо исказила нервная усмешка, когда в голову пришло сравнение — Джоэл и Элли, Рик и Клементина, Леон и Эшли…       Такая же бесполезная — пистолет камнем оттягивал руку, но я не решалась даже попробовать прицелиться. Всё происходило слишком быстро, Ханк бежал, предпочитая в основном игнорировать встававшие трупы, стрелял по необходимости — если подбирались слишком близко или стояли впереди толпой. Я старалась лишний раз не смотреть в лица людей, искажённых в животной ярости, с выступающими трупными пятнами на коже, не задерживать взгляд на ужасных ранах. Не только из-за накатывающих приступов тошноты, а в попытках сохранить остаток здравого смысла и не потерять Ханка из-за ступора.       Уголки глаз больно стянуло из-за высохших слёз, но это было меньшей проблемой — массивная фигура уверенно пробиралась вперёд и было тяжело не отставать. Иной раз приходилось переходить на быстрый бег, но я упорно следовала хвостом, стараясь не обращать внимания на пылающую боль в грудной клетке.       У железной лестницы на мостик нас поджидал новый мутант.       Я резко выдохнула, непроизвольно отступив на два шага назад. Монстр был безобразнее даже той кучи плоти, что мы видели в тоннелях. Отдалённо напоминающая человека фигура ползла по волу, клацкая огромными когтями. Она словно выползла из какой-то книги по анатомии — с неё будто заживо содрали всю кожу, оставив только влажные пульсирующие мышцы, и даже с такого расстояния я видела, как его мозг трясся при каждом шаге. У твари не было глаз, зато пасть была полна длинных острых клыков и языком, свисающим до самого пола.       Твою мать, да мы тут помрём точно. Я перевела полный паники взгляд на Ханка.       Безобразное подобие ящерицы зарокотало и выплюнуло свой длинный язык в попытке зацепить мужчину, что стоял к ней гораздо ближе. У неё не получилось — реакция у Ханка была отменная. Ловко отпрыгнув в сторону, он, прицелившись в мозги, несколько раз выстрелил из дробовика. Тварь отлетела стенку, с глухим звуком ударившись спиной. Но этого было мало. Она захрипела, снова зашевелив конечностями. Маленькие трубы, идущие вдоль стен, загудели и задрожали, предвещая ещё об одном мутанте, что полз по ним к нам. — Залезай, быстрее! — он первым взобрался по железной лестнице, приколоченной к стене вверх на мостик.       Когда оставалась пара ступенек я почувствовала жесткую хватку на руке и меня потянули вверх. Прежде чем осознать, кто это был, а коротко вскрикнула, глупо размахивая руками.       Забег начался снова. Мы минули несколько поворотов, прежде чем оказаться в новом коридоре. Канализационные трубы минули, но смрад, казалось, навсегда въелся в нос — было тяжело дышать, а обоняние и вовсе пропало. — Из пистолета стреляют, а не бьют наотмашь. Ты же сказала, что умеешь, — он ещё и острит? — В тире… — хрипло отозвалась я, пытаясь отдышаться. Горло саднило и ужасно хотелось пить, но ещё сильнее — выбраться на поверхность, на свежий воздух. Стены подземных помещений давили и без того на пошатнувшуюся психику, — так что происходит? Дай угадаю — какой-то секретный вирус выбрался за пределы подземной лаборатории и превратил весь город в зомби?       Ханк резко замер, от чего я врезалась в его спину, больно ударившись носом его плечо. Он был выше на полторы головы. Свет от мигающей лампы отражался от линзы противогаза, и я могла разглядеть там своё карикатурное отражение — растрёпанные светлые волосы, смазанная косметика, убитая рубашка. — Ну типа как в фильмах — «Двадцать восемь дней спустя», «Обитель зла»? — я неловко засеменила следом, когда Ханк отмер и, сверяясь с картой на дисплее планшета, снова легким бегом повел в нужную сторону. — Не увлекаюсь подобным, — бросил он через плечо, прежде чем снова несколько раз выстрелить в заражённых, один из которых был одет в полицейскую форму. Значит, мы почти рядом. Абсурдный диалог немного позволил отвлечься. Ну, старпёр — что с него взять? Да и воякам и правда вряд ли интересно смотреть, как Мила Йовович в красном платье шатается по лаборатории Амб…       Взгляд снова зацепился за красно-белое лого на кейсе, прицепленного к поясу Ханка, и монотонно покачивающимся в такт его бегу. Ладно, видимо радиоактивные испарения канализации и правда вызывают галлюцинации. — Будь внимательнее, сейчас их станет больше, — Ханк ногой вышиб запертую дверь, вытащив меня из мыслей.       Технические помещения переходили в офисы. Зараженных тут было больше, пришлось полностью отбросить все мысли, сосредоточиться только на избегании цепких рук. Существо, бывшее когда-то миловидной блондинкой, неожиданно выскочило откуда-то сбоку, придавив меня всем телом к шкафу с бумагами. Мне удалось левой рукой перехватить её за нижнюю челюсть и повернуть немного голову вбок, прежде чем её зубы щелкнули в сантиметре от моего лица. Её пальцы с длинными ногтями больно впились мне в бока, заставляя с хрипом выпустить весь воздух из легких. Женщина дергалась, клацая зубами, но я держала крепко. Вскинув правую руку к её голове, я нажала на курок и раздался оглушающий выстрел. Тело обмякло и упало мне под ноги. Я только что убила человека. Вернее то, что раньше было им. Это всё же не галлюцинация.       Её блондинистые волосы спутались и медленно багровели в луже крови, а в грудной клетке зияла дыра. В кровавом месиве я отчетливо могла разглядеть остаток рёбер и разорванное легкое. Живот резко скрутило, и я согнулась пополам, выплёвывая подступившую к горлу желчь. В ушах звенело от слишком близкого выстрела, и я замотала головой, в попытках отогнать наваждение.       Нет, нет, нет! Я должна была сейчас лежать на диване родительского дома, пить колу после похмелья, а после, через несколько дней, вернуться на пары в институт. Я специально взяла «больничный», прикинулась чуть ли не смертельно больной, чтобы сбежать из кампуса в соседний городок домой и успеть на день рождения Элис. Мама не одобряла мой поступок — я только-только зачислилась, а уже прогуливаю пары. Я ТОЧНО не должна была оказать посередине мясорубки, в тупом ремейке хоррора девяностых, в нелепой постановке, частью которой стала. — Неплохо. Но шевелись, иначе я брошу тебя здесь. У меня осталось десять минут.       «Иначе брошу тебя» отозвалось эхом в мыслях, заставив собраться и постараться выпрямиться. Держась одной рукой за живот и сглотнув вязкую горькую слюну, я перешагнула через женщину, стараясь не наступить в медленно растекавшуюся лужу. Пол был завален канцелярскими приборами и истоптанной бумагой, и я наконец могла почувствовать новый аромат, пробивавшийся сквозь канализационный — металлический запах крови вперемешку с гнилью разложения.       Ханк сменил автомат на дробовик, расстреливая небольшую группу инфицированных, не дававших пройти к переходу в сам полицейский участок. Голова кружилась и всё вокруг превратилось в сплошной ужасающий, кровавый калейдоскоп — в узких коридорах избегать столкновения не получалось и Ханк отстреливался, мастерски меняя патроны всего за пару секунд. Я не выходила из-за его спины, но уже тверже держала пистолет в обеих руках, уже спасший мне жизнь. — Твою мать, — бросил мужчина, несколько раз выстрелив в человекоподобные растения.       Наверное, это было слишком даже для него. Я резво уклонилась от вскинутых переплетённых лоз Иви, заменяющих его руку, больно ударившись бедром о стоявший комод и опрокинув стопку книг. Да на кой черт в полицейском участке столько ненужных вещей?!       Никогда так быстро и долго не бежала, как сейчас. В легких, казалось, уже не было кислорода, но я на чистом энтузиазме продолжала бежать вперёд. За спиной доносился размеренные шаги монстра, но постепенно становились всё тише и тише со сменой коридоров. Ханк вел уверенно, иногда сверяясь с картой. Мы знакомы от силы минут двадцать, но, пожалуй, это самые насыщенные двадцать минут в моей жизни — я трижды чуть не померла в компании опытного военного. А будь я одна, то и вовсе не вышла бы из подземелья. Меня сожрали бы заживо, а затем я, или то, что от меня осталось бы, восстала и слепо бродила бы дальше по сточным водам, ища новых жертв.       Мне хотелось его расспросить, но сил не было — всё тело ломило, а легкие жгли так сильно что часто становилось больно дышать. Дух удавалось перенести в те редкие секунды, когда он останавливался отстреляться.       В главном корпусе зомби почти не было. Было видно, что его пытались оборонять — многие окна были заколочены, а переходы и двери завалены мебелью.       Ханк замедлил шаг. Мы остановили в коридоре с панорамными окнами и дверью на улицу.       Впервые за этот вечер я увидела её. Внутренний двор участка слабо освещался, но даже полутьме были заметны одинокие фигуры, бездельно бродящие под моросящим дождём. Несмотря на высокий забор и ворота, из-за незнания распространения болезни полицейские впустили заражённых и последняя оборона пала.       Город находился в предсмертной агонии. Сквозь кованные ворота была видна огромная авария с пылающими машинами, где, совсем не замечая боли, бродили шатающиеся тени. Где-то выла сирена, но внимание приковывал вертолёт, круживший над более-менее чистым участком дороги рядом с, судя по вывеске, магазином одежды.       Сердце снова упало куда-то в пятки, и я панически вцепилась в предплечье мужчины, непредусмотрительно выронив пистолет. Какой от него толк, если в критических ситуация меня парализует страх? Сейчас он растворится в темноте бесследно, оставив меня в одиночестве. — Тебе со мной нельзя, — коротко отрезал он, сделав шаг по направлению к двери на улицу, но остановился, обернувшись ко мне, — ты же понимаешь, что я не военный? Меня не послали искать выживших и спасать их. — Понимаю, — я с трудом разжала задеревеневшие пальцы. Страх сковывал, стало трудно дышать. — Тебе нужно выбраться из города до рассвета, — продолжил он, — его планируют разбомбить.       Нервный смешок вырвался сам по себе. Да, точно, ещё хуже же быть не могло? Где-то там, по тихим и безжизненным коридорам полицейского участка, больше похожего на замок и музей, бродит неубиваемый Тиран. Ну, пиздец. Может, лучше сразу пулю в голову, как Ханк предлагал в самом начале? Его рация снова затрещала: «Две минуты». Ханк расправил плечи, закинув дробовик к себе за спину. Затем отстегнул один из небольших подсумков, кинув в меня. Я машинально поймала, нахмурившись. — До рассвета, помнишь? — я кивнула. — Не слышу ответа. — До рассвета, — эхом отозвалась я, непонимающе уставившись на протянутую рукоятку массивного ножа. — Он мне больше не нужен.       Дверь скрипнула и в лицо ударил свежий поток воздуха. Немного прохладный и влажный, со взвесью гари. Успела кожей почувствовать несколько капель дождя, прежде чем меня снова отрезало от внешнего мира. Ноги подкосились, и я рухнула на пол, стараясь не терять из виду массивную фигуру, которая всё уменьшалась. Невысказанные слова тяжело повисли в воздухе, делая его вязким. Или это мои спутанные мысли? Я даже не поблагодарила. Но Ханку, казалось, и не было это нужным. Он не был похож на героя, но и сразу не бросил. Не выстрелил, хотя я могла была соврать об отсутствии укусов, не оставил там, в коридорах, на съедение той твари или ожившим, мать его, кустам.       Когда вертолёт оторвался от земли я, наконец, тяжело выдохнула. За мной уже точно никто не вернётся. Да и, откровенно говоря, не должны были. Вот сейчас, снова оставшись одна и потеряв призрачную фигуру спасения в его лице, я постепенно начала принимать реальность.       Легкие резко сдавило тисками, вышибая из них весь воздух. Дышать стало неимоверно тяжело — каждая попытка глотнуть хоть немного отдавала тупой режущей болью и перед глазами всё поплыло. Мне казалось, что я лежу не на полу темного коридора, а падаю всё ниже и ниже в кроличью нору, как Алиса. Хотелось забиться в самый дальний угол и просто сидеть, в отчаянной попытке не потерять последние крупицы разума, но мысли растекались, превращаясь в тягучую гущу из образов и воспоминаний.       Зрение постепенно приходило в норму. Напольная ваза с фикусом перестала плыть, медленно обретая четкие очертания. Я с трудом перекатилась сначала на спину, а затем приподнялась на локтях. Значит, всё-таки, не сон — я всё ещё валяюсь в полицейском участке с риском, что в любую секунду из-за угла выйдет заражённый.       Я обреченно осмотрела брошенный ранее пистолет, подсумок и нож, которым с большей вероятностью я зарежу себя в нелепой попытке самообороны, нежели кого-то другого.       Прямо мечта любого задрота — оказаться в культовой видеоигре в качестве второстепенного персонажа.       Где-то здесь же должен бродить смазливый полицейский с синдромом спасателя, верно?