Остаться в живых

      Этой темной ночью за окном разбушевалась настоящая летняя гроза: тяжёлые капли с яростью били по стеклу, небо окрасилось в глубокий иссиня-черный цвет, протяжно завывал ветер, принося ещё большую тоску.       Никто из обитателей дома не спал. Джессика обессиленно лежала на животе, проливая слёзы в подушку. Волны ужаса накатывали на неё, она не могла забыть все те трупы, что видела за эти дни. Начиная с родителей, заканчивая рабочими на тех мрачных складах. Сколько людей она видела вчера: мёртвые и умирающие, которым, скорее всего, никто не окажет помощь, просто оставят погибать в одиночестве. И всех их уложил один человек — Джон Уик. Теперь её опекун и последний защитник, герой в каком-то смысле этого смысла. Казалось, только что девушка осознала, насколько дико и страшно все это было дня неё. Раньше смерть казалась чем-то очень далеким, но теперь она наполнила всю жизнь пугливой Эванс. Пугливой.       «Трусиха, жалкая трусиха» — снова в её голове зашептали голоса, напоминающие шипение змей. Вдруг она задалась вопросом: «Почему? Почему они зовут меня трусихой? Что я сделала?». И ответ также прозвучал в её мыслях, отдаваясь эхом. «Ничего, ты не сделала ничего!» — выкрикнула тьма.       Эванс перестала различать сон и явь, всё ещё надеясь, что голоса ей лишь мерещатся, что она не сумасшедшая. Но её конечности застыли, а глаза не могут открыться.       — НЕТ! — взвопила она, а потом добавила, обращаясь в темноту: — Я не буду никого убивать. Никогда.       Повисла тишина, долгая и мучительная. Гроза прекратилась, и Джесс поняла, что вышла из этого странного забытия. Но она знала, что голоса вернутся, и когда-нибудь они заберут её с собой.

***

      Джон смотрел в потолок, прислушиваясь к жалобному скулежу собак, напуганных громом. Мужчине эти звуки напомнили те, что издавала его маленькая Дейзи, когда её убивали. Несмотря на то, что малышке разбили голову, она сумела подползти к своему хозяину и испустить дух рядом с ним.       Мысли о Дейзи непременно вели к Элен. Мужчина вспомнил, как вчера, после того как Джесс убежала к себе, он достал из бардачка своего мустанга очередную открытку с ромашками, оставленную милой женой. Такая мелочь была одной из причин, почему он так хотел вернуть машину. Он никак не мог отпустить свою возлюбленную и с трепетом хранил тёплые воспоминания о ней, все письма и вещи. Уик до сих пор не мог поверить в такую несправедливость, как её смерть.       Когда мужчина услышал неразборчивые крики девушки, он схватил оружие, непривычно покоящееся на тумбочке у кровати, и направился к ней в комнату. Всю сонливость как рукой сняло, да и мысли о покойной жене тоже. Он был готов уничтожать, был готов снова стать Бабой Ягой. Но, к счастью или сожалению, ничего опасного в комнате не было.       Рона, спавшая рядом с хозяйкой, подняла голову и настороженно посмотрела на мужчину.       — Джон, это ты? — раздался голос Джессики, чуть осипший от сна и крика.       — Да, — ответил мужчина, присев рядом на кровати и включив настольную лампу, брезжущую тусклым светом. — Тебя ничего не беспокоит?       Она отрицательно помотала головой, приподнявшись, а киллер внимательно смотрел на неё. Девушка была не в лучшей форме, это уж точно. Сияющие глаза сузились и покраснели, тёмно-рыжие волосы спутаны, а лицо осунулось и приобрело какой-то зеленоватый оттенок.       — Пить хочу, — зевнув, поставила перед фактом она.       Джон усмехнулся и вернулся назад уже со стаканом воды и таблеткой.       — А это ещё зачем? — настороженно спросила Эванс, глядя на пилюлю.       — Поможет тебе уснуть. Глубоко и без сновидений.       Уик был совершенно уверен в своём слухе и знал, что девушка страдает. Но мог ли он помочь?       Тяжело вздохнув, Эванс приняла успокоительное и поблагодарила мужчину.       — Я больше не покажу свой страх и слёзы. Я не буду трусихой, — снова тихо говорила она с темнотой, когда Джон ушёл. — Клянусь!

***

      Дождь назойливо барабанил по крыше машины, застилая окна и мешая Джессике наблюдать за видом тёмного леса, растущего у шоссе. Ей было нелегко на душе, мысли о родителях и счастливые воспоминания давили со всех сторон, подступали слёзы, которые она вытирала каждый раз, отворачиваясь от Джона. Она поклялась не показывать своей боли.       С самого утра они говорили очень мало, но замечали все. Уик, время от времени поглядывая на девушку, отметил в своих мыслях, что она в своей печали как никогда была похожа на свою мать: чёрное платье, которое было чуть велико для Джесс, и пальто Элен, которые он сам подобрал, делали её старше, как и собранные в высокую прическу волосы цвета осеннего каштана. Но на её лице будто застыла маска безразличия, черты стали резче и строже, только заплаканные глаза выдавали её чувства.       Эванс пыталась как-то отвлечься. Ерзая на сидении, она обратилась к Джону впервые за утро:       — Знаешь, на тебе очень хорошо сидит костюм!       В её интонации было что-то истерично-весёлое. Киллер не оставил это без внимания, но в ответ кинул лишь равнодушное «спасибо, ты тоже хорошо выглядишь». Правдой это было лишь отчасти, потому что огонь красоты в Эванс стремительно угасал.       Они знакомы только третий день, но девушка уже поняла, что Уик смеется мало и в очень редких случаях. Она не считала это удивительным, с его-то образом жизни, но ей слишком хотелось вызвать у Джона хотя бы кривую усмешку. Кажется, на большее он не способен.       Что касается Джессики, пока её жизнь была светлой и беззаботной, улыбка не сходила с её лица. Её смех, громкий и заливистый, не переставал звучать в доме Эвансов и в школе, где училась девушка. Она шутила со всеми: друзьями, родителями и учителями, находя подход для каждого. Порой её остроты могли неосторожно перейти границу допустимого, поскольку детская непосредственность этой молодой особы не всегда была уместна.       — Правда, у тебя все лицо во всяких подтеках и синяках, — продолжила девушка через некоторое время. — Портит впечатление. Попросил бы, я помогла бы тебе все замазать.       Джон был целиком и полностью погружен в вождение, ловко лавируя между машинами, то и дело идя на обгон. Он не сомкнул глаз этой ночью, и усталость давала о себе знать, потому часто ему приходилось резко тормозить, чтобы не врезаться в другие автомобили. Болтовня Джесс начинала его раздражать, а последняя её фраза даже возмутила.       — Обязательно обратился бы, милая Джессика, — начал он, круто поворачивая, а «милая Джессика» вздрогнула и насторожилась от такого обращения, — если бы ваше королевское величество удостоило меня хоть единым словом с утра.       Девушка широко раскрыла глаза и больше удивилась такой длинной и язвительной реплике, чем почувствовала стыд. Неужели это правда задело его? Хотя, скорее всего, он принял это за проявление неуважения. Действительно, на все вопросы мужчины она отвечала лишь нервозным кивком, да и Джон вроде относился к этому довольно снисходительно.       — Запомни, Эванс, я тебе не подружка, чтобы подтрунивать надо мной, и не клоун, чтобы развлекать тебя, — не отрываясь от ленты дороги, продолжал он, сделав жёсткое ударение на её фамилии. — Ты меня поняла?       Киллер мог бы добавить, что их связывает только кровная клятва, данная её отцу, но это было бы неправдой. Он принял бы её и без этого бесполезного векселя, он принял бы её даже если бы она не была дочерью Эвансов, но попросила помощи.       Девушка стыдливо кивнула, вжавшись в сидение, но, встретившись с мужчиной взглядом, выпрямилась и отчеканила с долей скрытого неповиновения:       — Да, я поняла вас, мистер Уик. Прошу прощения за мою несдержанность.       «Мистер Уик» был доволен собой, и тень невеселой улыбки мелькнула на его лице, оставшись незамеченной Джессикой. «Пускай девочка займёт себя менее мрачными мыслями» — подумал он и был прав. Глаза Эванс больше не были влажными от подступающих слез, а лицо выражало негодование от сложившейся ситуации. Джон прекрасно знал, что в силу своего дурного характера, она примет его небольшую встряску за вызов и будет обдумывать, что можно ответить на этот выпад. Наемник был так уверен, потому что его подопечная — настоящая дочь Дарьи Балановской.

***

      Кладбище поражало своими масштабами и древностью, бесконечное множество различных могил располагались под многовековыми раскидистыми деревьями. Раньше Джесс находила эти места красивыми, порой ей доводилось гулять здесь, думать о жизни и смерти, но при таких обстоятельствах и дождливой погоде вся эта картина выглядела мрачно и угнетающе. Если смотреть на горизонт, то можно увидеть, как надгробия плавно перетекают в небоскрёбы. А смерть снова так близка.       Холодный ветер порой поднимался настолько, что зонтик Джесс жалобно скрипел, а затем и вовсе сломался.       Похороны организовывала Виктория, она приглашала людей и многих из них рыжеволосая видела впервые, только пару лиц показались ей смутно знакомыми, а с тёткой они лишь обменялись лёгкими кивками. Здесь девушке нравилось то, что никто даже не обращал внимания на них с Джоном, но это и настораживало. «Все эти люди — просто массовка, в то время как настоящие друзья семьи даже не знают о том, как и когда хоронят Кристиана и Дарью Эванс» — подумала Джесс.       Девушка едва не потеряла сознание, когда увидела лица своих родителей в гробах, на мягких белых подушках. Такие пустые и мёртвые, не были похожи на себя под тонной грима, нанесенного, чтобы спрятать их исказившийся внешний вид. Джон аккуратно взял под локоть потерянную Джессику, которая сжала его руку сильнее в поисках поддержки. Столько всего пролетело перед глазами, столько хороших и плохих, самых ярких воспоминаний. Они оба не могли плакать, но в душе все разрывалось от ужаса потери и бесконечного горя. Киллер, несмотря на все разногласия, тоже был крепко связан с Эвансами и скорбел ничуть не меньше, чем их дочь.       «Я на похоронах уже второй раз за этот чертов месяц. И будь я проклят, если следующие не окажутся моими же» — подумал киллер, когда чувство скорби заменил праведный гнев на тех, кто посмел сделать это.       Церемония прошла быстро, и массовка поспешно разошлась, оставляя только младшую Эванс и её яростного опекуна. Все время они держались друг друга, глядя на то, как два гроба опускаются на дно ямы.       — Пойдём к Элен? — предложил Джон, когда все было кончено.       Они стояли вместе под небольшим чёрным зонтом, и косой дождь слегка попал на девушку, потому та пахла как маленький мокрый воробушек, а её волосы сильно взхолматились от влаги. Она подняла на него взгляд выразительных глаз, полных печали.       — Конечно, — ответила она так уверенно и безукоризненно, будто сама хотела этого уже давно.       Пришло безрадостное осознание того, что только они остались друг друга, и им придётся научиться жить вместе или умереть в одиночестве.

***

      На обратном пути Джон и Джесс заехали в супермаркет и закупились едой минимум на неделю вперёд. Девушка хотела остаться в машине, но Уик настоял, попутно прочитав лекцию о том, что она должна ни на шаг не отходить от него. Эванс желала кинуть ему в ответ какую-нибудь колкость из серии «в туалет ты тоже со мной будешь ходить?», только в ещё более грубой форме. Джесс раздражалась с того, что её хотят вытащить из её убежища, но остатки здравого смысла и угнетенность удержали её от столь дерзкого поступка. Она была огорчена, раздавлена, зла, но Уик был ещё злее, и, хоть внешне он был также холоден и равнодушен, Джессика чувствовала гнев, исходящий от него. С Бабой Ягой шутки плохи, даже для приближенных.       «Если кто-нибудь из моих «знакомых» и увидит нас вместе, близко они не сунутся» — пронеслось у него в голове, когда они зашли в просторный магазин, наполненный суетящимися людьми. В любом случае, пистолет и пара ножей были надёжно скрыты под складками пиджака.       Он мечтал о том, чтобы «уйти на пенсию», снова замуровать весь свой арсенал, как сделал это пять лет назад, только вот Джессика Эванс появилась в его жизни. Она не просила убивать, нет, но защищать её голыми руками, несмотря на все навыки киллера, было не очень-то эффективно и надёжно.       Удивительно, но потом рыжеволосая ни разу не пожалела о том, что не осталась в машине. Сначала она чувствовала себя отчужденно, но очередная глупая реклама шоколадной пасты вдруг вызвала у неё сдержанную улыбку, а потом девушка совсем осмелела и стала кидать продукты в тележку, уверяя при этом Джона в том, что прожить ей без взбитых сливок невозможно, как и собакам без особого корма и игрушек.       Киллер знал, что девчонка отомстит ему за утреннюю грубость, но не ожидал, что это случится именно так. Джессика Эванс просто обобрала его! Она говорила вежливо и убедительно, добавляя официальное «сэр» или «мистер Уик» со свойственной только ей интонацией, что Джон не мог даже придраться. Он мог бы оборвать девочку одним резким «нет», более эффектным, чем все её речи и знал, что она замолчит в тот же момент и не скажет ни слова ближайшие несколько часов. Но разве он хотел этого? Ему нравился её щебет, и веселила та манера, с которой она общалась с ним, прощупывая границы допустимого, но оставаясь при этом такой же непокорной в душе и, что называется, себе на уме. Мужчина отметил в этом ещё одно из тех многих качеств и черт, которые она унаследовала от покойной матери.       Джессика же чувствовала ликование, когда после очередной её фразы на губах мужчины проскакивала эта знаменитая усмешка, и он отводил глаза куда-то в сторону, будто вспоминая что-то, потом бросал взгляд на девушку, иногда сдержанно отвечал на её реплики, стараясь озадачить её, и снова смотрел прямо перед собой, ожидая, что она скажет дальше. «Лучше слушать её болтовню, чем если она будет молчать и думать о том, как трупные черви пожирают её родителей» — заключил наёмник тогда. Его самого мучили подобные мысли после смерти Элен. Он много ужасных и пугающих вещей повидал в этой гребанной жизни, но в душе всё ещё что-то выворачивается наизнанку, когда он представляет, как красота его милой жены становится тленом.       Когда киллер узнал сумму их покупок, он тяжело вздохнул и прошептал что-то неразборчиво на русском, кидая гневный взгляд на свою разорительницу и доставая бумажник. Конечно, денег у него было достаточно, успел нажить большое состояние своими кровавыми делами, но вот сам тот факт, что дочурка Эвансов настолько его заболтала, не очень-то радовал. В отместку он дал ей один из многочисленных пакетов, назвав при этом доходягой, ведь девушка действительно сильно похудела, а сил осталось совсем мало. Эванс не стала вступать с ним в дебаты.       Шутливая атмосфера окончательно развеялась, когда они сели в машину. Джон был занят вождением, отгоняя мысли о сне, а Джессику настигли те ужасные раздумья о родителях, о которых предполагал киллер. Воображение подбрасывало ей самые мерзкие картинки того, как разбухают их тела, темнеет кожа и ссыхаются губы, когда-то дарившие яркие улыбки. Она пыталась остановиться, уверяя себя в том, что там, где родители сейчас — лучший мир. А в гробу темно, и никто не увидит, как они разлагаются.

***

      Две голодные собачьи морды с радостью встречали хозяев, едва не снося с ног.       — Рона, сядь! — прикрикнула Эванс, и собака мигом исполнила. Она неотрывно смотрела на Джесс, а её короткий хвостик радостно вилял.       Обычно строгий Джон не стал упрекать своего безымянного щенка, он молча отставил покупки и наклонился, чтобы огладить своего друга. Питбуль нежно поздоровался с хозяином, а потом его любопытный нос уже исследовал пакеты.       — Иди отдохни, Джесс, — сказал мужчина своей подопечной, даже не глядя на неё. Он уже был занят тем, что разбирал сумки.       Уик заметил, как девочка зевала во время дороги. Вид у неё был измученный и, как он сам ей сказал, доходяжный.       — Нет. Позволь помочь тебе, — мягко возразила она.       Киллер устало и равнодушно ответил:       — Как хочешь.       Действительно, с помощью Джессики процесс пошёл намного быстрее. Мужчина расстегнул пиджак присел в кресло, наблюдая за девушкой и подсказывая ей время от времени. Эванс делала все чётко и ловко, неутомимо, будто ожидая, что получит награду за это. Как только она закончила, то сразу обратилась к Джону:       — Ты расскажешь мне, почему всё это произошло? Расскажешь о моих родителях?       В голосе её появились встревоженные и требовательные нотки. Наёмник поднял на неё глаза, в которых не читалось ничего тёплого, только усталость и разочарование в чем-то. Вчерашние убийства и ночь без сна сильно подорвали его силы.       — Да, — он выпрямился и сложил руки в замок, а Джессика загорелась интересом. — Но позже. Если ты не устала, то это не значит, что я тоже.       Эванс поджала губы в понимании своего бессилия к этому человеку. Молча, но высоко подняв голову, удалилась в свою комнату. Она не стала спорить, требовать или умолять, потому что знала, что с Джоном Уиком это совершенно бесполезно, и у неё больше шансов заставить говорить его пса.       Проснулась Джессика уже вечером с мыслями о том, что её безупречный режим сна утрачен навсегда. «Я долго не смогу уснуть, если мне повезёт, и я смогу выбить правду из Джона» — аргументировала она, одеваясь в свою привычную одежду.       Доносился аромат чего-то вкусного и сытного, заманивающего Джесс на кухню.       Картина, предавшая перед ней, заставила улыбнуться: мужчина стоял у плиты в фартуке, усыпанном узором из ромашек, и что-то помешивал. Услышав её тихое хихикание, он обернулся, стягивая с себя фартучек. Он был одет также, как и когда открыл двери своего дома для девушки впервые. Его лицо приобрело смущённо-возмущенное выражение, на лбу залегла морщинка.       — Я надеялся успеть раньше, чем ты проснёшься, — сказал он, будто растерявшись. — Подожди немного.       Эванс с удовольствием отметила, что его голос уже не такой ледяной, как обычно. Ожидание показалось ей ужасно долгим, поскольку чувство голода обострилось до предела. Все это время она пилила Джона своим взглядом, без капли смущения, ожидая, что он наконец заговорит. Её попытки были совершенно безуспешны, ведь Уик всегда побеждал в игре в «гляделки», и его лицо оставалось пуленепробиваемым.       Джесс была приятно удивлена, когда попробовала суп, приготовленный киллером. Это блюдо показалось ей восхитительным, невероятным, фантастическим, потрясающим и просто самым вкусным в её жизни. Другими словами, вот что делает недоедание с человеком.       Она же привыкла, что Уик предпочитает не есть вместе, а просто наблюдать за ней. Не то, чтобы ей это очень нравилось, она просто делала вид, что ей это безразлично. Чей дом — того и правила, и девушка была готова им следовать.       — Прогуляемся? — предложил Джон, когда она закончила и сдержанно поблагодарила его, не показывая лишнего восторга. Подопечная киллера решила общаться с ним в той же манере, что и он с ней. По крайней мере, пока скорбное настроение позволяло не выкидывать какие-либо номера.       Новость о прогулке вызвала у Джессики не радость, а испуг. Она была уверена, что он расскажет ей все сейчас и все же боялась услышать горькую правду.       Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и мир постепенно погружался в сумрак. Голову Джессики пронзил дурман от вечерней свежести, витающей в чистом и прохладном после дождя воздухе. Все вокруг казалось таким таинственным и нереальным: тусклый свет только что вспыхнувших фонарей, темные высокие деревья и небольшие кустарники, редкое пение птиц, шорохи из темноты и даже Джон Уик. Он тоже выглядел как-то необычно, и Эванс не переставала удивляться тому, как же так получилось, что теперь она вместе с ним. Девушка боялась заглядывать в будущее, но она точно знала, что с ним ей точно нечего опасаться. Он никогда не теряет бдительности, никогда не промахивается и убьёт ради неё любого, даже не моргнув.       Собаки воодушевленно убежали немного вперёд, захваченные обилием запахов и звуков. Уик вел Джесс в обратную от домов сторону, к облагороженной части леса, где можно было спокойно погулять, не потерявшись в сгущающейся темноте.       Никто не пытался заговорить первым. Сейчас у Джона было такое чувство, будто у него вырвали язык, он не мог вспомнить ничего из тех шаблонных фраз, которые он вычитал в статьях в интернете из серии «как сказать дочери, что он приёмная» и «как общаться с девочками-подростками».       Джессика вздрогнула от неожиданности, когда он, собравшись с силами, начал свой короткий рассказ:       — Мне было одиннадцать лет, когда я попал на воспитание к твоему отцу. Он научил меня обращаться с оружием и ещё многим вещам. Восемь лет Кристиан муштровал меня, а потом мы стали работать вместе. Вся эта сказочка продолжалась ещё какое-то время, а потом родилась ты, и он вышел из дела.       Мужчина замолчал, а Джессика смотрела вперед, пытаясь переварить информацию. Неужели Джон и её отец были настолько близки? От этой мысль её вдруг передернуло. Как это вообще может быть возможно? Она ни разу не слышала, чтобы имя её опекуна хоть раз звучало в их доме. К тому же, Уик говорил настолько завуалированно и неточно, что Джесс могла только догадываться, что «работать вместе» — это значит выполнять заказы, вместе убивать, а Джона, по его словам, этому мастерству научил как раз её отец, и это пугало больше всего. А она-то, дура, надеялась, что киллер просто как-то помог мистеру Эвансу, или наоборот, кто-то подставил отца.       — Я тебе не верю! — воскликнула она так, будто сама сомневалась в своих словах.       — Почему же? — он остановился и заглянул ей в глаза.       — Потому что мой отец не такой. Я ни разу не видела никакой жестокости от него, он даже никогда не наказывал меня всерьёз. Папа мог быть суровым порой, но это. — она лепетала, словно какая-то пташка, сердце колотилось, наворачивались слёзы, и мысли путались, не давая ей возможность донести весь смысл. — Он ненавидел охоту и любил животных. Значит тем более не смог бы убить человека! Это же ужасный поступок, понимаешь? Мой отец ведь совсем не убийца, он совсем не такой. Не такой как ты! Зачем ты меня обманываешь?       Джон начинал раздражаться. Он ожидал, что она не поверит ему сразу, но не думал, что её реакция будет столь бурной. На самом деле, больше всего его злило то, что она считает своего отца безгрешным и так презирает его, человека, ставшего единственной её опорой.       Он приблизился к ней почти вплотную и положил руки на её хрупкие плечи, удерживая.       — Смотри на меня, Джессика, — рыкнул он, когда она попыталась отвести взгляд. — Этот гребанный мир построен на убийствах, и строят его такие, как я и Кристиан. Поверь, твой отец ничем не лучше меня. По крайней мере, я не помогал другим пополнять ряды наёмников!       Киллер не повышал голос, но чувствовалась жёсткость и гнев неясно на что. Потом его тон стал чуть мягче:       — Разве я кричу на тебя? Обижаю? Бью? И, знаешь, я тоже люблю животных.       Эванс тихо ответила, покачав головой:       — Нет. Но это не оправдывает всех твоих грехов.       — А доброта Кристиана к близким не оправдывает его, — серьёзно ответил он.       Она бросила на него взгляд, полный немой ярости, и произнесла:       — Я все ещё не верю ни единому твоему слову.       — Я докажу тебе. Идём, уже совсем стемнело, — сказал он уже совсем спокойно, в своей обыденной манере, и выпустил её из своей хватки.       Они шли молча и быстро, Джессика едва успевала за мужчиной, шаги которого были намного размашистее, да и он явно торопился. Рона и безымянный пёс трусили рядом, тихо спутая по траве, мокрой от росы. Они-то точно расстроились, что прогулка была такой короткой.       Как только они сняли куртки в прихожей, Джон повёл растерянную Эванс в свою спальню, жалея о том, что уже открыл ей часть этой мутной истории. Это был слишком тяжёлый удар, особенно если учесть то, что только сегодня были похоронены её родители, и он мог бы потянуть ещё. Но горькая правда лучше, чем сладкая ложь.       Мужчина принялся искать что-то в тумбочке у кровати, пока Джессика стояла, оперевшись о дверной косяк и беспомощно обняв себя руками.       — Нашёл, — прошептал он с облегчением, доставая конверт грязно-белого цвета и присаживаясь на кровать. — Иди сюда.       Он похлопал по свободному месту рядом с собой, девушка неуверенно подошла и села рядом с ним.       — Вот, посмотри, — сказал он, передавая конверт. В его глазах промелькнуло тёплое, но скорбное выражание. Когда он заглядывал туда в последний раз, близкие ему люди были живы.       С опаской Джесс взяла толстый конверт и прикрыла рот рукой от удивления, когда прочла надпись: «От Дарьи и Кристиана», выведенную аккуратным почерком её матери. Молча она вскрыла бумагу и вытащила содержимое — это были фотографии. Первое же фото её поразило, и доказало, что Уик не врал. На фоне крыльца небольшого домика, выкрашенного в приятный розовый цвет, были запечетлен поджарый, довольно рослый для своих лет, мальчишка с короткими чёрными волосами и острыми чертами лица. Рядом с ним, гордо подняв голову, стоял гладковыбритый высокий мужчина тридцати пяти лет, тоже кареглазый, только его тёмные волосы были намного гуще, вились и уходили в более шоколадный оттенок. Можно было подумать, что мужчина и подросток — это отец и сын, но все же у старшего лицо было квадратное и более грубое, но не менеее красивое от этого, с волевой челюстью, сухими губами и орлиным носом. Оба они были одеты в простую одежду камуфляжного цвета. Рядом с ними на лужайке сидел крупный кобель немецкой овчарки с умными глазами.       — Это Макс, — тихо начала перечислять девушка, указывая пальцем на пса. — Это дом моей бабушки по папиной линии, Джейн. Я часто гостила там раньше. Тут же сам папа. А это ты.       Она нахмурилась, сглатывая слёзы удивления и разочарования.       — Ты знаешь Макса? Он умер ещё до твоего рождения, насколько я помню, — удивился он, на деле стараясь как-то отвлечь девушку. Он мог бы воскликнуть: «Видишь теперь, я был прав!», но не сделал этого.       — Да, отец много рассказывал о нём и хвалил, даже восхищался.        «Мне было трудно добиться от Кристиана похвалы, а восхищения — невозможно. Он предпочёл рассказать дочери о собаке, но не о приемном сыне» — с горечью подумал киллер, при этом прекрасно понимая причину такого поведения Кристиана. Если бы Эванс обернулся назад и взглянул на своё прошлое, то пропал бы.       — Как сейчас бабушка Джейн? — задал вопрос Уик и думал о том, что она была бы очень рада видеть их. Бабушка Джейн всегда относилась к нему как к родному, заботилась и баловала, а маленький Джонни, как она его называла, сам очень привязался к ней. Кристиан же настолько любил свою мать, что даже не спорил с ней, и позволял мальчику получить свою долю ласки.       — К сожалению, её не стало ещё три года назад, — голос её был почти что равнодушным, несмотря на всю любовь к родственнице. Сейчас эта потеря казалась такой далекой, а рана в сердце давно зажила, только вот открылась новая, ещё более болезненная.       Джон погрузился во мрачные раздумия, вспоминая бабушку Джейн. Первые два малолетних сына погибли вместе с отцом во время ограбления банка, и в свои двадцать пять эта очаровательная брюнетка осталась совсем одна со своим горем. Но уже через пару лет она родила Кристиана и дала ему свою девичью фамилию, оставив отца неизвестным. Несмотря на многочисленные осуждения, она прекрасно воспитала сына, но сильно заболела, когда тому было всего семнадцать. Парень бросил школу и отправился работать, чтобы собрать хоть какие-то деньги на лечение. Сначала продавец в магазине, потом грузчик, затем рабочий в автосервисе — одним словом, Эванс сменил много специальностей, но исход был один — он стал убивать людей за деньги. Обращаться с оружием его научил дядя Сэм, хотя Джейн сильно протестовала, и он же и дал племяннику первое кровопролитное задание.       — Ты работаешь на меня, а я оплачивают лечение Джейн. Идёт? — поставил он такие условия для юноши тогда. Кристиан замялся, и тогда Сэм Эванс продолжил излагать своё мнение в самой грубой форме. — Если ты не согласен, то можешь дальше идти разгружать вагоны, или чем ты там занимаешься! Я предлагаю тебе нечто стоящее, а мнешься словно глупая девица! Или хочешь, чтобы твоя мать на себе испытала ужасы плохой медицины? Она будет лежать в вонючей общей палате с другими такими же несчастными, будет ходить под себя, и никто не обратит на неё внимания, пока она…       — Я согласен, — резко оборвал его Кристиан, с уверенностью, не свойственной подростку его лет.       Первое время ему было тяжело лишать людей жизни, но состояние матери улучшалось, и они уже могли были позволить себе больше. К счастью или сожалению, через пару лет Сэма пристерили, и Джейн искренне лила слёзы на похоронах, не догадываясь о его алчности и жестокости. Только вот Кристиан выйти уже не смог, потому что мама периодически болела, заказов в то время было много, а начинающий киллер успел почувствовать вкус денег.       Эту историю Эванс часто рассказывал своему воспитаннику, будто считая, что в ней есть что-то поучительное. Но Джон не видел в ней ничего, кроме безысходности. Тем временем Джессика рассматривала фото, наблюдая как нескладный подросток становится привлекательным юношей. Снимков было немного, но все они были так интересны для Джессики, и изображали разные сцены: юный Уик и её отец рыбачат в смешных кепках, вот мальчик сидит в беседке, увитой плющом, с добродушной бабушкой Джейн, которая уже тогда плохо видела, и читает ей книгу, а позже будущий киллер находится вместе с Кристианом на стрельбище, и все выпущенные пули попали точно в цель.       Следующее групповое фото озадачило Джесс. На нем в два ряда на сцене в большом старомодном зале с высокими потолками были выстроены одетые в костюмы самые разные парни лет двадцати: высокие и не очень, коренастые и изящные, словно лезвие тонкого клинка, бледные и смуглые, брюнеты, русые, блондины и рыжие; в сумме выходило человек сорок. В первом ряду посередине стояла темноволосая женщина лет сорока пяти в причудливой яркой одежде, обвешенная различными золотыми украшениями, а образ её дополнял яркий макияж. Справа от неё стоял Кристиан Эванс, а рядом с ним — уже взрослый Джон.       — Что это за событие? — поинтересовалась она, вглядываясь в лица.       — Мой выпускной, — хмыкнул Джон, и чувства его были неоднозначны. Несмотря на талант убивать, уже в то время его душа стремилась к мирной жизни, но дальнейшие события быстро спустили его с небес на землю.       У Джессики накопилось ещё много вопросов, но она решила оставить их на потом и задать после того, как кончит просмотр.       — Боже, — слетело с её губ, когда она перевернула на лицевую сторону последнее фото. В том же зале, ярко освещенном огнями, у старинной картины в позолоченной раме, изображающей сцену охоты на медведя, стояли трое человек, лица которых выражали радость. Между сильными фигурами Джона и Кристина затесался хрупкий стан Дарьи Балановской, охваченный лёгкой тканью темно-зеленого цвета. Девушка стояла, взяв обоих под локти, и живо смеялась. Уик как сейчас напомнил, насколько прекрасна она была тогда в своём изящном платье, как красиво были уложены её ярко-рыжие волосы, сияли зелёные глаза, а белоснежная улыбка не сходила с прелестного лица.       — Что это? Что это такое? — голос девушки дрожал и запинался.       Наёмник опешил.       — Все хорошо, Джесс. Это все тот же день, все тот же выпускной.       Джессика глубоко вздохнула и зашлась громким сухим кашлем.       — Я не слепая, прекрасно вижу. Но что моя мама делает там?       Мужчина не успел ответить, а она снова принялась лепетать:       — Я не понимаю. Это выпускной в вашей сраной школе наемных убийц, верно?       — Если это можно так назвать, то да, — подтвердил он, думая о том, не простудилась ли девочка.       — Хорошо, ладно, так и быть, — нервничала она. — Но все же, что там делает моя мать?       Наёмник попытался объяснить:       — Мачеха Дарьи пыталась найти там достойные партии для своих дочерей.       — Твою мать, это же безумие! — вдруг выругалась Джесс. — Надо быть полной дурой, чтобы тащить своих дочерей в это змеиное гнездо, так она ещё и мужей им там присматривала, идиотка!       Он сразу же понял, что она имеет в виду. «Если бы Дарья не вышла замуж за Кристиана, то была бы жива» — заключил он, и Джессика думала о том же.       — Почему она так сделала? Почему именно там, Джон? — не могла успокоиться она.       — Этот мир строят убийцы, Джесс. И твоя бабушка это понимала, — пояснил мужчина.       — Она мне никто, — тихо ответила Эванс. — Всегда раздражала эта старая карга. Ровно так же, как Виктория и её сынок-извращенец.       В последних её словах было столько яда, что Уик поразился.       «Хорошо, что ты убил хотя бы часть этого сумасшедшего семейства» — хотела сказать она, но не стала, ведь в действительности не считала так. Они заслуживали наказания, но не смерти.       — Можешь взять эти фото, если хочешь, — предложил он, заметив, что Джесс не выпускает снимки из рук.       — Разве это не подарок тебе?       — Не думаю, — горько усмехнулся киллер. — Твои родители прислали мне их, чтобы ты не увидела и не стала задавать вопросы.       «А ещё этих фотографий было намного больше. Они оставили те, где нет меня, а другие сожгли» — подумал он.       — Спасибо, — она не стала долго сомневаться и сложила все снимки обратно в конверт. — Могу я идти?       Мужчина только кивнул, а она быстро ушла, будто её здесь и не было вовсе. Ему хотелось столько всего сказать, утешить и поддержать, но вместо этого он оправился в библиотеку. Там он открыл невзрачную книжку и достал оттуда ещё одно фото, спрятанное от самого себя.       Некоторое время он пробыл в печальной задумчивости, а затем тихо обратился к девушке, застывшей на снимке:       — По крайней мере, живое напоминание о тебе не даст мне соскучиться.