Сосчитай до ста

Фрэнк хотел напиться и упасть, решить проблему избеганием, потому что кулаками не получалось. Не набросишься же на родителей Джорджа за то, что Вайнона решила выйти за него, а не оставлять детей на них? У обоих стариков не было проблем со здоровьем, но вдова явно не хотела общаться с родителями мертвеца. Джеймс и Карен Кирк смотрели на него с таким презрением и высокомерием, что любые попытки наладить отношения заранее были проигрышными. Ему не нужна была слава их погибшего сына или пособие Вайноны, у него было свое собственное достоинство, но вечное сравнение не спасало ситуацию. Только Сэм и Джим заставляли его терпеть и пытаться держать отношения в узде. Они ничего не знали, каждый раз проговаривал про себя Фрэнк. Он любил Вайнону с шестнадцати и был готов воспитывать её детей от другого мужчины даже спустя столько лет. Какая слава? Место мертвеца? Или отступные флота? Пусть подавятся. Хотя дети не были особенно довольны его присутствием в их жизни. Точнее старший, Сэм, который всё время сравнивал его с призраком. И пусть многочисленные беседы с психологами и советниками убеждали его в том, что мальчик просто скучал по отцу, вот только легче от этого не становилось. И на этот раз, после полуденного унижения, когда его нервы были истощены, как нить, Сэм повторил обвинения Кирков, вероятно, даже не понимая этого. Фрэнк огрызнулся. Он выкрикивал сердитые слова на мальчиков, пока Сэм не побледнел, а Джим открыто не заплакал. А это было далеко за пределами его лиги. - Черт, - глухой рык и пустой удар о деревянную стену сарая ничем не помог, только заставил почувствовать себя еще большим ублюдком. - Это болезненно, - с уверенность проговорил Джимми, стоя на свету. Он был насторожен, но прощупывал почву со смелостью шестилетнего. - Да, - Фрэнк сел, прислонившись головой к стене. Джим не сравнивал его с Джорджем, но всё время метался между ненавистью, презрением и черт-его-знает чем. Он не был для него отцом, но отцовской фигурой? Может быть. Гребанная семейка. - Тогда, зачем? - Я... - Фрэнк замер, - был зол на себя. Мне не стоило кричать на тебя и брата, не нужно было пить. - Мы, я, - быстро исправился Джим, - испугался, - и кивнул. - Почему ты кричал? - Я не чувствовал себя хорошо. - Ему не хотелось рассказывать ребенку о внутрисемейных отношениях, настраивая его против родственников, пусть даже те занимались этим на постоянной основе. - Они говорят злые вещи, - Джим подошел ближе, вставая перед ним и осматривая стесанные костяшки. - Мне не стоило отводить душу на вас. - Фрэнк поднял руку, протягивая её ребенку. Джим несколько мгновений смотрел на него немного настороженно, но потом взял предложенную ладонь и начал осматривать пристальней. - Мне жаль. - Всё в порядке. Будет. - Джим кивнул, чуть сильнее сжимая руку. - Это нужно перевязать. *** Для Джеймса всё начинается с пронзительного мальчишеского крика: - Твоя мать просто бросила тебя, Кирк, ты никому не нужен! Даже твой отец решил умереть вместо того чтобы бороться! Он просто разбил корабль! Учитель потом вызывает в школу родителей Маркуса, тот извиняется, но есть зерно. И есть падд. Это начало. *** Первый раз, когда Кирк целует девушку в губы, он на Тарсус 4. Ему четырнадцать, Вадие пятнадцать, она на половину бетазоид и, оба знают, не доживет до рассвета, не с такими ранами от фазерного огня. - Раньше было последнее право приговоренного, - плавая в дымке шокового забытья, еле слышно шепчет девушка. - Вроде того, - Джим сидит рядом с ней и думает о годе счастья и довольства в этой колонии, тщательно транслируя свои эмоции. - Поцелуй меня, - тихо, так, что ему приходится наклониться к её голове, чтобы услышать. Его первый поцелуй - потрескавшиеся, сухие губы, со вкусом крови, пыли, пепла, животного жира, пахнущие фазерным огнем, плесенью и смрадом трупов. Он отдает свой первый поцелуй той, что спасла его жизнь вечером прошлого дня. Он закрывает ей стеклянные черные глаза. *** Сэм Кирк смотрит на сообщения от Вайноны Кирк и разбивает падд о стену. "Покажи мне как быть Кирком в этом доме, и я останусь" Светлые волосы, голубые глаза. На записи с камер шаттла, отлетающего из Айова-сити, мальчишка садится на рейс до Альфа Центавра. "Видишь?" Светлые волосы, голубые глаза. На записи с камер волонтеров, прибывших на Тарсус 4, худой, жилистый мальчишка, прижимающий к себе такого же изможденного ребенка непонятного пола на несколько лет младше. Джордж Сэмюэл Кирк смотрит на запись, крутящуюся по всем федеральным каналам и разбивает костяшки о стену. Ему хочется, чтобы это был сарай на ферме в Айове. *** - Покажи мне, - тихо, в чужие серебряные губы умоляет Джим. Орионка смотрит на него недоуменно, но потом видит что-то в его глазах и целует его. Это не нежно, не тихо, нет ничего кроме вкуса спелых фруктов и запаха самого обычного реплицированного ванильного мыла. Девушка едва ли старше, у неё яркие желтые волосы, темно-зеленая кожа и карие глаза. Он запоминает её черты лица, хрипит то имя, что она предложила и плавится в умелых руках. Его первый секс - это попытка найти где-то в своей глубине что-то живое. Вытащить на поверхность то, что толкало его идти вперед на чертовой, прогнившей до самого центра планете. Она вытрахивает из него душу, заставляет стонать, кричать, корчится и понять, что он - да - живой. Внутри него осталось то самое, что толкнуло его в бесконечный водоворот событий, выкинувший на забытую богом планету на окраине Федерации. - Спасибо, - его орионский не самый лучший, но это то немногое уважение, которое он может ей дать. Да конца его времени еще пять минут, подушка пахнет потом и мускусом, с тонкой ноткой дезинфицирующих средств. - Откуда ты? - её стандарт гладкий и правильный. - Тарсус 4, - просто отвечает Джим, садясь на постели, восторженно осматривая сильное женское тело, - это трудно. Орионка не отвечает, просто смотрит чуть выше его плеча, покрытого неаккуратно сведенными шрамами. Она не говорит о тех слухах, что ходят по Федерации о восстании орионских рабынь. Джим собирает вещи тщательно, проверяет содержимое сумки и оставляет среди складок постельного белья падд с многочисленными обучающими программами для подготовки к поступлению в лучшие колледжи Федерации. Всё равно ему это уже не надо. *** Первый раз, когда Кирк садится в кресло капитана, он делает это с тем видом принадлежности, что есть только у тех, кто раньше был на руководящих постах. Он мягко оглаживает подлокотники, пробегает пальцами по кнопкам пульта и осматривает мостик, активируя громкую связь: - Экипаж, внимание, говорит Джеймс Кирк. Мистер Спок сложил с себя полномочия, выдвинув меня на должность исполняющего обязанности капитана. Вы ожидали объединения с силами флота, но я приказываю преследовать вражеский корабль, летящий к Земле. Всем находиться на боевых постах. Или мы их, или они нас. Конец связи. В первый раз когда Джеймс Т Кирк занимает кресло капитана, он делает невозможное, спасая куда как больше восьми сотен жизней.