Сосчитай до ста

Он приходит к Пайку в конце декабря, кладет на стол заявление об увольнительной на четвертое число и дает понять, что если его не подпишут, то Кирк сломает себе руку, отравится аллергеном, но не пойдет на мемориальную службу. И дело не в том, что это мемориальная служба по USS Кельвин, а в отношении к ней. На Хейвене все знали, что Джим сын Джорджа, тот самый парнишка, что выжил в медицинском шаттле. Но никто не требовал от него речей на церемонии, более того, никто не настаивал на его присутствии. Здесь же... С каждым приближением к чертовой дате вслед ему смотрят с сочувствием, жалостью, любопытством. Некоторые кадеты ищут его, чтобы поговорить о трагедии, о том, что их родители вернулись с той сумасшедшей миссии только из-за жертвы Джорджа. И это выбешивает. Он годами учил себя верить, что ничего не должен мертвецу. Ни жизни, ни исполнения надежд, ни обязательств. А теперь ему кажется, будто бы его отец стоит за его спиной, кладет холодные руки на плечи и в каждом зеркале смотрит с гордой, холодной, мерзкой, высокомерной ухмылкой. Так что нет. Он не будет выступать перед этими людьми, он даже близко к ним не подойдет. Его вообще на территории Сан-Франциско не будет. Видимо взгляд его глаз достаточно красноречив, раз Пайк поправляет дату на "с третьего по пятое" и подписывает. - Если ты его так ненавидишь, - тихо спрашивает капитан, удерживая его взгляд, - почему пришел? Джим хочет сказать: из-за Хоши Сато и Теренса Дикенса, учивших его языкам Федерации; из-за Фвора и Тамары Яковлевой, помогавших ему разобраться с собственными аллергиями; из-за доктора Оруул, которая терпеливо разбирала его на кирпичики и собирала заново, вкладывая собственную душу. Вместо этого он пожимает плечами. Кому какое дело? *** Джим уезжает утром третьего, кидает сообщение Маккою, садится на ближайший шаттл в Нью-Йорк и прячет удостоверение кадета Звездного Флота. Дело в том, что однажды вместо ощущения вечного обязательства, он проснулся с ненавистью. И не видел необходимости что-то менять. Дело в том, что ему говорят: "твой отец" и ждут от него повторения, доказательства того, что Джордж Кирк не один удачный выстрел, но закономерность. И за пределами Академии он может работать против этого, потому что там он рулевой, инженер, на крайний случай навигатор, но не капитан. Да и не пытается его никто сравнивать с мертвецом. Никто не знает Джорджа Кирка, чтобы видеть в Джиме его черты. Но половина преподавателей училась вместе с мертвым капитаном. Тридцать шесть студентов родились благодаря его самоубийственному маневру. Сорок человек написали о нем доклады, рефераты, курсовые или дипломные работы, тот же Пайк защищал диссертацию. И у него самого репутация. А потому каждый лезет с замечаниями, сравнениями, советами и пожеланиями. И Джим не железный. Он может пройти через это, стиснув зубы и не срываясь, но не в день его рождения. Не тогда, когда он несколько лет учился праздновать, вместо того чтобы быть в трауре по незнакомцу. Фрэнк приходит к нему в воспоминаниях, когда Джим опускает голову на подушку. Он тщательно вычерчивает линии между звездами, щурится, и рассказывает истории хриплым голосом. - Это Большая Медведица. А рядом с ней Малая. - Это те нимфы, которых Зевс превратил в медведей? - Может быть. Я знаю только что Большую использовали для навигации с древнейших времен. - А это что? - Джим указывает на бледное скопление из звезд, проходящее через всё видимое небо. - Это Млечный путь. Наша галактика. Рядом с ним, видишь, извилистая линия? - Ага. - Это дракон Ладон, которого Гера поместила в саду Гесперид для охраны дерева с золотыми яблоками, а когда Геракл убил его, то она отправила на небо. Около него Волопас. - Он застрелил собственную мать, когда та была медведицей! - Верно, мелкий. Фрэнк держит его за руку, когда Вайнона кричит на него: - Успокойся, он всего лишь ребенок. Это его день рождения! - Это день смерти Джорджа! Джим просыпается четвертого и разворачивает заранее присланные подарки от тех немногих, кого может назвать друзьями. Он звонит на Кю, общается с Томом и Эммой, позволяет Кевину, учащемуся в местном вузе, показать ему лучшее кафе, докладывает о своем состоянии доктору Оруул, отвечая на все её вопросы. Пятого он возвращается.