S.
24 декабря 2020 г., 13:45
***
Яркая вспышка молнии освещает на секунду погруженную во мрак комнату, позволяя рассмотреть груду одежды в кресле и несколько плакатов на стене. Следом раздается оглушительный раскат грома, от которого звенят фигурки на полке, дрожат окна во всем доме, и буквально через секунду в машине соседа напротив срабатывает сигнализация. На дворе начало промозглой осени, и именно в этом году, словно на зло, в ней нет былой красоты и ярких красок. Лишь холод, моросящий дождь и грязь с лужами. Юноша, до этого спавший неспокойным сном, резко подрывается с кровати, чудом не свалившись на пол. Сердце от страха колотится где-то в глотке, вызывая приступ тошноты, а в висках начинает стрелять с новой силой. Вымученно простонав, откинул лениво теплое одеяло в сторону и сполз с кровати, направляясь в ванную комнату за обезболивающим. На протяжении трех месяцев вся жизнь — сплошной противный вакуум. Парень в нем откровенно чахнет, потому что чувствует себя откровенно никак и хочет такое же ничего. За окном бушует страшный ураган, гоняющий редкий мусор по широким улицам и заставляющий крепкие стволы деревьев согнуться. Капли дождя безостановочно барабанят по поверхности стекла, а на улице один за другим завывают автомобили. На часах половина третьего утра, и от этого радости абсолютно никакой: скоро прозвенит будильник. Медленно опустившись на край уже остывшей кровати, с тоской смотрит на соседнюю пустующую половину. Постельное белье, одежда и само помещение давно уже утратили такой любимый запах родного человека. О том, что здесь раньше жил кто-то еще, сигнализируют лишь вторая зубная щетка в стакане, вещи в шкафу, которые так резко отличаются по стилю от другой и чужие личные вещи вроде ноутбука, одеколона и учебников. И самое страшное: фотографии. Они повсюду. Улыбчивый парень с них машет руками или позирует на фоне густого тропического леса; он спит в этих фотках, играет со своей любимой собакой, ест в популярном китайском ресторане…он напоминает, что был.Как раньше, он бы обязательно прижал к груди перепуганного парня, поцеловал бы его в висок, параллельно поглаживая по спине, и шептал бы банальное «все хорошо, не бойся». «Не бойся», — хотя у самого кончики пальцев трясутся. Просто из них двоих кто-то должен оказаться сильнее, чтобы успокоить. И вот, спустя три месяца, без него не то, что страшно, больно или одиноко, осознание таких типичных чувств приходит лишь со временем, когда целенаправленно в себе копаться начинаешь, вскрываешь все замки, которые клялся себе никогда больше не трогать, выпуская этот кошмар наружу. А кошмар этот необузданный, дикий и никак не поддается на уговоры, так что с каждой вскрытой дверью внутри себя, с каждой вновь содранной болячкой, становится все хуже и хуже. Кожа бледнеет, щеки впадают, подчеркивая скулы, и весь внешний вид в принципе не ухоженным и здоровым становится. Скорее отчаянным. Осунувшиеся глаза, синяки под глазами из-за бессонницы и потухший взгляд — главные признаки, указывающие на человека, что отказывается принимать эту новую для него реальность. Он цепляется за прошлое, ломает себе ногти, пускает кровь и воет, но продолжает усугублять ситуацию, продолжает ворошить прошлое, просматривать совместные видео и фотографии в многочисленных альбомах. Такой человек болен морально, находится на грани безумия и спасти его, если сам он этого так яро не желает, — нереально. Тэхен — чертов безумец, который стоит часами перед совместной фотографией в гостиной, не моргает. Тэхен тот, кто ходит каждый день на кладбище, но убегает оттуда спустя десять минут, потому что не верит и не хочет верить. Родные и близкие продолжают смотреть жалостливо, просят вернуться к нормальной жизни, только как, черт возьми, она может стать таковой, если в ней нет Хосока? Если нет его придурковатого смеха и хлопков в ладоши; если нет его ласковых рук, гладящих по голове, или же бархатного голоса, рассказывающего о прошедшем дне. Не будет в этом мерзком будущем, в которое его все так агрессивно тянут, совместных вечеров за просмотром фильма и поеданием пиццы или чипсов. Не будет ворчаний Хосока в сторону преподавателей или этой скотской жизни, в которой ты вечно забываешь нечто важное в самый неподходящий момент и лошаришься. Как, блять, объясните?! Как можно, по мнению этих же родственников, за месяц забыть несколько совместных лет и море воспоминаний? Собрать все планы на будущее в черный мусорный мешок и выкинуть из-за ненадобности? Это же какой тварью черствой надо быть, чтобы за месяц вычеркнуть того, кто был всем: лучшим другом, опорой и любимым парнем? У Тэхена в голове такое просто не укладывается, и реальность жестко диссонирует с тем мирком, в котором засел омега. Он толстыми цепями себя пристегивает к нему, отчаянно головой мотает на жалостливые взгляды друзей и их же тихое «он не вернется». Нет. Хосок просто задерживается на своих межрегиональных соревнованиях по современному танцу. Очевидно же. Со дня на день альфа распахнет входную дверь, закинет свою любимую дорожную сумку и вновь подарит свой горящий восторгом взгляд. В руках обязательно будет массивный кубок за первое место. Почему никто не понимает этого и не ждет так же, как и Ким? Тэхен в клочья разрывает «график страданий», который ему столь любезно составил папа. Согласно этому мерзкому плану, ему отвели месяц на слезы и вопли среди ночи, второй месяц — на ускоренное возвращение в прежнее состояние и третий — на радостное и беззаботное существование. Как мило. Тэхен продолжает сидеть на краю, поглаживая чужую половину постели. По впалым щекам текут безостановочно соленые слезы, из-за которых лицо щипать начинает, но юноша не обращает на такую мелочь никакого внимания. Возможно, рано или поздно, он сможет утихомирить этот кошмар внутри себя, сможет свыкнуться с этой разъедающей пустотой в груди и отпустит. Он никогда не забудет, не будет избегать разговоров о нем, он просто пойдет дальше. Ему нужно время, чтобы залечить эти рваные кровоточащие раны. Тэхен сильный, он обязательно попробует это будущее на вкус. Бросив ленивый взгляд в окно, за которым продолжает бушевать непогода, укладывается вновь в постель. Яркая вспышка молнии освещает надпись на стене: «Если увидишь меня во сне, то обязательно обними. Это будет значить, что я скучаю по тебе».***
На паре по зарубежной истории до безобразия скучно. Преподаватель с восторгом рассказывает о викингах и что-то о торговле, расхаживая вдоль доски и активно жестикулируя руками. Аудитория достаточно большая, ведь на этой паре собирают половину потока, поэтому уследить за действиями каждого просто невозможно. Кто-то делает задания по другим предметам, кто-то читает или убивает время в социальных сетях, бездумно листая страницу твиттера. Тэхен уставился в точку на доске, стараясь не обращать внимания не сколько на косые взгляды студентов, сколько на пустующее рядом место. В груди все чешется и ноет, хочется кричать до срыва голоса, не держать этот поистине ядерный коктейль из чувств в себе. Только если спустить с поводка это свирепое чудовище, Тэхен не сможет найти в себе сил, чтобы остановиться. Будет крушить всё вокруг, сравнивая с землей. И в первую очередь пострадает он сам. Единственным выходом остается захлопнуть створки своей раковины и схорониться в этой темноте. Ким как никогда раньше желает сейчас свернуться в клубочек на кровати, чтобы в тишине, наедине с самим собой и своей болью. Не хочет находиться у всех на виду, он не дрессированное животное в цирке, чтобы развлекать остальных. Пока преподаватель отворачивается к доске, чтобы схематично изобразить путь, по которому плыли викинги, хрупкий миловидный омега, сидящий на несколько ярусов ниже, быстро поднялся наверх и уселся рядом с Кимом. Последний лишь болезненно сморщился, но ничего не сказал. — Привет, не против в большой перерыв вместе во дворике посидеть? Кофе попили б, — практически сразу зашептал одногруппник, усиленно делая вид, что ведет конспект и ловит каждое слово преподавателя. — Нет. Некогда приятный на слух баритон теперь режет слух своей хрипотой и сухостью. Тэхен и Хосок — одни из самых ярких и жизнерадостных парней потока. Новость об их отношениях не стала такой уж и неожиданностью. Хоть и говорят, что противоположности притягиваются, эти двое всегда были на одной волне. Хосок — один из главных танцоров университета. Любая его хореография — зеркало души. Это то, чем он дышал, посредством чего снимал стресс. Чон мог говорить о танце без устали и с неизменным восторгом, страстью и нескрываемой любовью. Тэхен — душа любой компании, занимался в театральном кружке и стремился всем помочь. Они познакомились благодаря общим знакомым, которые желали создать самую шумную и дружную компанию всего учебного заведения. Им это удалось, но чем выше взлетаешь, тем больнее падать вниз. Тэхен и Хосок — два кусочка из обширного пазла, которые так идеально дополняли друг друга. А теперь один кусочек пазла исчез, а второй просто не выдержал и сломался. Прошло три месяца, и университет словно стал нем. Все стараются быть потише, делают это с благими намерениями, желая оказать хотя бы мизерную поддержку тому, кто столько раз выручал. Тэхен им за это одновременно благодарен и нет. В коридорах не царит гробовая тишина, конечно же все не так, но для него она все равно таковой является. Она давит и, словно прессом, вдавливает в шероховатый асфальт. Лучше бы как раньше вопли, словно они в первом классе младшей школы, громкая музыка и смех. Все ведут себя, как при трауре, только вот Хосок вернется. — Почему бросил кружок? — не сдается тем временем Юнги, аккуратно пихая коленом под партой. Ответ и без того знает, но смотреть на ходячий труп с лицом Тэхена — страшно. — Не хочу. — Тэ… Опять. Опять этот голос полный сожаления. — Не смей мне говорить, что жизнь на этом не закончилась, не смей, — рычит раненым зверем, смотря в глаза напротив. — Даже мысль эту блядскую не вздумай допускать. Вы все даже представить не можете какого это. И я, блять, от всей души вам желанию так и оставаться в неведении. Отвернувшись к окну, так больше в сторону одногруппника и не посмотрел, а тот, в свою очередь, больше не пытался начать разговор. У Юнги есть любимый альфа, и отчего-то только сейчас он решил примерить чужую шкуру. Какого было бы ему, потеряй он в один момент все: медвежьи объятия, сладкую улыбку и любимые янтарные глаза, в уголках которых собираются мелкие морщинки, стоит альфе начать хохотать? Что бы делал он без его заразительного смеха и порой детской непосредственности? Без его любви к этому миру и скорости? Чонгук — его поддержка и опора, он тот, кто всегда выслушает и даст дельный совет. Кровь в жилах стыла от одной только мысли, что альфа исчезнет с лица земли, словно и не существовал никогда. Только сейчас смог хотя бы немного понять Тэхена. Юнги без Чонгука не сможет и недели.***
Глубокая ночь, вновь мокрый асфальт, блестящий в отражении уличного фонаря. В наушниках играет тихая инструментальная подборка, усиливающая эффект успокоительного, помогая абстрагироваться от эмоций в принципе. Подсесть на успокоительное — все равно что на наркоту. Слезть с него становится так же страшно и дико. Тэхен привык не чувствовать себя вообще, словно и не его тело это вовсе. Привык следовать расписанию: подъем, имитация завтрака, университет, задания и попытка сна. Без успокоительного вновь грудину боль полосует, а обоняние улавливает фантомный запах едкого дыма и гари. Без него вновь приходит осознание, что как раньше все же не будет. Тэхен лениво отрывает взгляд от мокрого асфальта и замирает, как вкопанный. По щекам с утроенной силой текут слезы, картинка мутнеет, и Ким только и успевает убирать лишнюю влагу, помогая взгляду вновь сфокусироваться. В ушах звон противный, и за горло словно невидимая рука схватила. Остатки здравомыслия вступили в открытое противостояние с самовнушением. Это сон? — Хосок? — хрипит отчаянно и делает мелкий шажок вперед, боясь спугнуть видение. — Хосок, родной, это правда ты?.. Альфа напротив улыбается вымученно и руки в стороны разводит. Тэхен с места срывается и на скорости влетает в живое, крепкое тело. Хосок так привычно прячет своего малыша от жестокого окружающего мира, по голове нежно гладит и не перестает в висок целовать. Тэхен откровенно воет на всю улицу, не обращая никакого внимания на болтающиеся в ногах наушники. Виснет на альфе, не переставая лицо поцелуями покрывать, а после, наконец, целует в губы. На вкус солено, но так желанно. Господи, Тэхен в самом деле верил, что ему умереть придется, лишь бы вновь обнять и вдохнуть полной грудью запах родного человека. Хосок раскачивает его из стороны в сторону, убаюкивая, и не перестает любоваться. — Как же я люблю тебя, Хосок. Я так отчаянно люблю тебя, — не переставая шептать куда-то в изгиб шеи. Со стороны все выглядит не так романтично, как в дорамах: у Тэхена лицо красное и опухшее, он шмыгает носом постоянно, пока альфа продолжает смотреть не мигая, и ласково улыбаться. Ему не нужно говорить банальное «я тоже тебя люблю». Невесомые поглаживания по пояснице, легкая улыбка и тщетные попытки стереть горькие слезы с любимых щек, говорят гораздо больше. Тэхен заметно поплохел за три месяца, похудел. Он чахнет с каждым днем все больше, и от этого плакать хочется. На встревоженном лице Хосока тень сожаления, ведь он помочь не в силах. Наоборот, причиной такого запущенного состояния некогда улыбчивого парня является именно он, никто иначе. Тяжело вздохнув, вновь к сердцу омегу прижимает да так крепко, что у Тэхена хрустит позвоночник. Парень улыбается, пятерней чужие чуть жестковатые волосы ерошит и в кончик носа целует. — Пошли домой, Хосок-а? Без тебя там так пусто, — но тот лишь качает головой. — Знаешь, я познакомился с двумя ребятами, и у них любовь как у нас с тобой: крепче алмаза и сквозь время. Только у них конец печальный. — Ты о чем? — Омега погиб, защищая своего альфу, а тот погиб вслед за ним, ведь не мог без него. — Ты без меня какой-то фильм посмотрел? — наивно улыбается, гладит, трогает, не может своему счастью поверить. — Ничего, посмотрим его еще раз, но уже вместе? — Хосок улыбается и вновь целует, на этот раз углубляя. Целует страстно, с полной отдачей, но почему послевкусие такое горькое? Тэхен открывает глаза, когда срабатывает будильник. Первые секунды не понимает ничего, морщится: за окном ярко светит солнце и слепит. Поворчав немного, переворачивается на другой бок и по привычке закидывает ногу на сопящее рядом тело, но сталкивается лишь с пустотой. Сонно приоткрывает один глаз и хмурится. В голове активно шестеренки задвигались, а на душе неспокойно. Сердце грохотать, как сумасшедшее где-то в глотке начинает, кажется, что оно и забыло уже где его законное место. Тэхен вскакивает с кровати и осматривается: все на своих местах. Все ровно так, как и было. Стоя посреди комнаты, как в замедленной съемке, поворачивает голову в сторону и натыкается на любимую цитату Хосока: «Если увидишь меня во сне, то обязательно обними. Это будет значить, что я скучаю по тебе». Всех соседей на этаже будит душераздирающий крик. Так кричат лишь умирая заживо.
