Поцелуй Розы

      — Позволь мне увидеть луну.       Мужчина корчился на земле, царапая ногтями пол в тщетной жажде лунного света, когда ветер слегка приподнимал полог палатки. Он ощущал только воздух.       — Ты еще слишком слаб, — второй мужчина выглянул из-за газеты.       Глаза первого лихорадочно метнулись к потолку в последней надежде найти хотя бы крохотное отверстие, которое могло бы пропустить лунный луч. Но там не было ничего. Лишь слабый солнечный свет проникал сквозь волшебный брезент днем, а ночью над головой смыкались темные синие тени. И даже пол отделял его от внешнего мира — он был полностью покрыт цементом. Не трава, не земля — только холодная, твердая, искусственная поверхность.       Помещение было практически пустым: койка, на которой он спал, и разбросанные по полу газеты. Ему говорили, что эта палатка размером примерно с гостиную в поместье Малфоев, но со временем в ней стало не намного комфортнее, чем в камере Азкабана.       — Я хочу выйти наружу, — настаивал он, его голос стал еще более зловещим.       — Но твои раны…       Зарычав, он оттолкнул собеседника в сторону и бросился наружу. Наслаждаясь вкусом вновь обретенной свободы, он вдохнул свежий, насыщенный запахом сосны воздух и запрокинул голову, издав слабый, но далеко слышный вой. Ухмыльнувшись, он вышел на небольшую поляну между двумя деревьями — поприветствовать объект своей жажды.       Облака расступились, обнажая полную луну. Он беззаботно рассмеялся, когда его тело стало медленно трансформироваться в отвратительную тварь, которой он так страстно желал стать. Он триумфально завыл, предупреждая весь мир и наблюдающего за ним мужчину, что…       Фенрир Грейбек жив.

***

      — Она умерла, Люциус, — без предисловий сообщил Северус, откладывая на колени письмо, которое только что читал.       — Кто умер? — спокойно уточнил Люциус, присаживаясь напротив друга в старое выцветшее кресло, которое когда-то было красным.       — Моя бабушка, — ответил Северус. — Что я нахожу довольно интересным, поскольку даже не знал, что она все еще жива.       — Помню, отец как-то упоминал о ней. Кажется, она жила в Германии… — задумчиво кивнул Люциус.       — Чтобы избежать войны, — Северус поднял пергамент. — По крайней мере, так говорится в этом письме.       Между двумя креслами, на деревянном столике из темной вишни, стояли две чашки ароматного чая. Люциус аккуратно поднял свою вместе с блюдцем и сделал маленький глоток.       — По какой причине они сообщили тебе?       — Она якобы упомянула меня в своем завещании, — ответил Северус.       — В самом деле? — Люциус удивленно приподнял бровь.       Северус кивнул.       — Но, насколько я припоминаю, ты говорил, что она отреклась от твоей матери из-за ее замужества с маглом, — продолжил Люциус.       — Отреклась, — Северус задумался. — Что делает такой поворот событий еще более интригующим.       — Несомненно, — согласно кивнул Люциус и снова поднес чашку к губам.       Он сделал еще один глоток, пока Северус собирался с мыслями.       — Оглашение завещания состоится завтра в полдень.       — Как я полагаю, ты намерен пойти?       — Да, — подтвердил Северус. — Не знаешь, мне нужен адвокат?       — Нет, не нужен, — ответил Люциус. — Если это будет стандартная процедура оглашения завещания, какие мне приходилось посещать раньше, поверенный просто объявит о распределении имущества наряду с комментариями и условиями, приведенными в документе.       Северус кивнул и сделал глоток чая.       — Без сомнения, обо мне упомянут лишь раз — и то как об объекте для насмешек.       — Нет, тебя бы не пригласили только ради этого, — уверенно сказал Люциус. — Она точно тебе что-то оставила.       — Интересно, сколько условий будет прилагаться к ее щедрому подарку, — отозвался Северус, прежде чем сделать последний глоток и поставить чашку на стол.       — Я бы не стал задавать слишком много вопросов. На твоем месте я бы принял наследство и использовал все, что сможешь, — спокойно отметил Люциус.       Северус хмыкнул.       — В худшем случае она завещала тебе ужасную старую вазу, которая проведет остаток своих дней где-нибудь у тебя на чердаке, — предположил Люциус.       — Вполне возможно, — усмехнулся Северус.       Люциус сделал еще один маленький глоток чая.       — Так или иначе, не стоит слишком об этом думать. Незачем тревожиться понапрасну.       — Определенно, нет.       Люциус посмотрел в окно на темнеющее небо и поднялся с кресла.       — Увы, я вынужден откланяться. Нарцисса ждет меня до наступления темноты.       Северус кивнул.       — Спасибо, что зашел.       — В любое время. Дай знать, как все пройдет.       — Непременно, — пообещал Северус.       Мужчины обменялись рукопожатиями, и Люциус скрылся в сумерках. Северус, поморщившись, отнес чашки на кухню, где они самостоятельно вымылись с помощью магии. Бросив Lumos, он расположился за кухонным столом; стул жалобно скрипнул под ним в знак протеста. Развернув газету, он отрегулировал свет так, чтобы было удобно читать.       Две большие фотографии украшали первую полосу. На одной был изображен Рональд Уизли в окружении фанаток — он обнимал двух или даже трех смеющихся девушек. На другой — стоящая в дверном проеме Гермиона Грейнджер. Ее лицо было искажено от ярости, но Северус не мог не заметить блеснувшие в глазах слезы. Она захлопнула дверь перед репортерами, от поверхности которой отразились вспышки камер.       Заголовок над фотографиями гласил: «ЗОЛОТАЯ ПАРА РАССТАЛАСЬ НАВСЕГДА!»       Снейп перевернул страницу в надежде найти что-то действительно стоящее.