I'm Yours

Поменялись планы, Кончился вдруг воздух. Мне тебя не надо — Значит, слишком поздно. Не-а, не бывает, Просто мы не обувь. То есть, мы не пара, То есть, это — не любовь. Palina — Деготь

Поперечный уехал куда-то на несколько дней, и Руслан мог бы выдохнуть свободно. Но как-то не получалось. То и дело он прокручивал в голове все-все, что происходило между ними, и никак не мог понять, почему ключи от квартиры Данилы в руках Руслана вызывают какой-то трепет в груди, и почему на каждый аргумент Миши, что все происходящее — верх токсичности, парень находил сотни невнятных контраргументов. И каждый день — только сомнения в себе, упреки от Миши, ожидание хрен знает, чего. Стокгольмский синдром? Наверное, так оно и выглядит. Только с одним небольшим различием — Руслан был связан со своим мучителем крепкой связью жертвы и шантажиста. И деньги… Все-таки хорошо, что у Усачева вовремя включился мозг и хватило ума не растратить все деньги. Шаблон для отправки денег его отцу был уже настроен в онлайн-банке. Сопроводительное письмо было готово. Романтический самообман, который был вызван, скорее, фантазией самого психолога, психика которого логично стирала плохие воспоминания, оставляя лишь картинки сладких поцелуев и непозволительно ярких оргазмов. Руслан пообещал своему сообщнику Мише, что обязательно при следующей встрече удалит все фотографии — сильное снотворное уже лежало в кармане куртки. А сам думал — не дать ли еще шанс? Правда, даже самому себе он ответить не мог, чего он сам хочет. В конце концов, если дело только в сексе, то едва ли Поперечный один такой. Да, не один. Но короткое смс от него же с текстом «Я соскучился» снова выбило из колеи, однако сообщения Миши помогли отрезветь. «Мне кажется, что тебе просто одиноко, потому ты и хватаешься за этого ублюдка. Руслан, одиночество не вечно, а мудаки не меняются, » — эти слова Руслан даже записал в свой ежедневник. Но что-то тянуло мыслями к рыжему. Тоска становилось совсем невыносимой. Усачев провел несколько дней в той самой квартире, изучая ее, словно заново знакомясь с ее хозяином. Интересно, не будь эта квартира съемной, Данила что-то поменял бы здесь? Или ему действительно все нравится? Даже эта картина с двумя влюбленными мультяшками на кухне? Руслана забавляла мысль, что Даня сам мог ее повесить. Чем дольше он находился в квартире, тем больше он рисовал для себя образ идеального Поперечного, забывая обо всех мерзостях, что тот позволял себе. Руслан заглянул во все ящики и шкафы, и в тумбе, где был спрятан ошейник, нашел еще много каких-то веревок, цепей, секс-игрушек разной длины, формы и толщины, наручники и оплавленная свеча — та самая, с которой они играли в первую ночь здесь. Кровь прилила к паху от одних только воспоминаний. Движимый любопытством и нарастающим возбуждением, он выбрал самую небольшую игрушку, взял смазку. Надел ошейник — почему-то очень захотелось почувствовать его на себе. Было как-то неловко раздеваться, ложиться на кровать, смазывать себя. Даже сейчас, будучи одним в квартире, он спрятался под одеялом. Игрушка смущающе зажужжала, когда парень нажал на кнопку и у основания. Он провел пальцами по ней — она была очень приятной на ощупь. Игрушка оказалось невероятной. Руслан то увеличивал, то уменьшал силу вибрации, громко стонал, трахая себя вибратором, замысловатая форма которого постоянно сладко попадала по простате. Он выгибался до хруста в спине, кричал, гладил себя, почти не трогал свой член, но выкручивал соски, вспоминая, как было пугающе приятно и больно от прищепок, что прицепил к нему Даня. Руслан трахал себя так, что рука скоро заболела, забилась, но было мало. Хотелось, чтобы появился кто-то, кто властно бы оттянул за волосы, кусал бы за шею, плечи, сам решал, когда Руслану можно кончить. Хотелось, чтобы кто-то просто поставил раком и насадил на член, смачно, с оттягом шлепая по заднице. — Даня… — кончая, прошептал Руслан. Обе руки болели, голова кружилась. Оргазм оказался неожиданно сильным, так что не было никаких сил собрать себя с кровати и пойти в душ. Рус дотянулся до тумбы, взял салфетки, вытер себя ими, собрав с себя сперму и смазку и кинул их на тумбу. Потом туда же положил вибратор и флакончик смазки. А ошейник оставил на себе — мягкая кожа приятно обвивала шею. И скоро Руслан вырубился. Данила приехал в квартиру поздно ночью. Возвращение было незапланированным, Поперечный рассчитывал вернуться на пару дней позже. Но так вышло. Руслану писать не стал, хотя до боли хотелось его увидеть. Пьяный в псевдо-медовом путешествии с Соней он все-таки признался себе, что влюбился. Настолько, что остальные парни вызывали только неприязнь, а один раз он даже устроил истерику в номере отеля, что ему ничего не светит. Потому что он начал все слишком грязно, потому что шантаж ему точно не простят. Потому что есть какой-то Миша, который наверняка лучше, адекватнее, добрее, нежнее, которому не нужно самоутверждаться за счет связанного по рукам и ногам грязными фотографиями психолога. Данила вернулся в квартиру, отцу сообщив, что теперь будет жить здесь с Соней. Часть бизнеса отца уже была переписана на сына. Были деньги на покупку этой квартиры. Были готовы документы. И Поперечный был готов признаться Руслану во всем, извиниться, при нем удалить эти чертовы фотографии. И зализать все раны, которые сам же нанес. Даже текст был заготовлен, но все забылось, когда Поперечный увидел в коридоре чужую куртку и обувь. Сердце бешено забилось от догадок. Рыжий прошел в спальню и увидел спящего Руслана. Тумбу с грязными салфетками и вибратором. Одеяло было сбито где-то в ногах, и взгляд Данилы гулял по освещенному полумраком по сути не идеальному, но такому притягательному телу. На лице появилась странная улыбка, когда Поперечный увидел на шее Руса ошейник. Кажется, не только Даня слишком далеко зашел в этой игре. Может, Руслан тоже… Не просто же так он пришел в квартиру. Рыжий сел на край кровати и осторожно сжал ладонь Руса. Тот заворочался, но не проснулся, но руку сонно сжал в ответ. Может, все-таки у Дани есть шанс искупить свою вину? В тишине завибрировал телефон психолога, который лежал там же, на тумбе. С неприятным предчувствием Поперечный взял его в руки. Сообщение, конечно, все от того же Миши. «Руслан, я даже прибрался в квартире. Короче, уже очень жду тебя. И даже соскучился.» Пелена ревности залила глаза Поперечного. Вокруг стало как-то темно, а в районе груди невыносимо горело, болело, словно кто-то разрывает ее на две части. Он думал, что сейчас примет душ, ляжет рядом, а утром все расскажет Усачеву. Но кто он такой, чтобы все шло так, как он запланировал? Ревность заставила его почувствовать себя беспомощным. Ни деньги, ни эти фотографии не заставят Руслана быть рядом с ним. Ничего. Но что ж… Не хочет добровольно — придется сидеть здесь против своей воли. Злой, не умеющий справляться со своим гневом, Даня хотел прямо сейчас оттащить Руслана к батарее и привязать цепью. Связать так, чтобы он не смог уйти. Но тот, черт возьми, так спокойно спал, так мило жмурился. Поперечный так и просидел до утра на кровати, перечитывая то самое сообщение — прочитать большее не давала блокировка на телефоне. Он крепко сжимал руку Руслана в своей и боялся ее отпустить. Но пришлось — под утро страшно захотелось курить. Докуривая третью сигарету, он услышал за спиной шаркающие шаги. Руслан проснулся сразу, когда его руку отпустили. Ему снился его мучитель и его наваждение. Как будто он был рядом, был совершенно другим — любящим, заботливым, не способным на низкие поступки. В комнате было уже светло. Часы телефона показывали, что утро еще совсем раннее. Зато Миша уже ждал Руслана, и это даже пугало. Наверное, Миша так же одинок, как и Руслан, раз успел так привязаться к другу по переписке. Очень хотелось пить и, закутавшись в одеяло, Усачев пошагал на кухню. И замер, увидев за столом Даню. — Доброе утро, — хрипло произнес он и непроизвольно заулыбался. — Доброе. Утро действительно доброе, — Поперечный встал из-за стола и прошел мимо, заметно оттолкнув Руслана в сторону, как будто тот мешал в проходе, — когда тебя встречает твоя личная шлюха в квартире. Слова больно резанули. Вместе с обидой появилась злость и решительность. Руслан промолчал, но достал пару таблеток из куртки и сделал чай, пока Поперечный был в душе. Внутри все клокотало от желания поскорее со всем этим покончить и от разочарования во всем. Все-таки что-то хорошее может происходить только во сне — в жизни все происходит как нельзя хреново. — Не по свое воле я здесь, — ответил он бесцветно, когда Даня вернулся. — Я просто не хочу, чтобы ты испортил мне жизнь. А тебе же нравится издеваться. И мне проще потешить твое эго ценой… собственного достоинства. Чем потом отмываться от грязи, которую ты выльешь на меня публично. Его прорвало. Он так долго был один, так поверил в то, что Даня хороший и именно тот, кто ему нужен, что все те теплые чувства мгновенно превратились в тонны желчи. — Тебе чай сделать? Бухла налить? Отсосать? Раком встать? — спрашивает Руслан буднично и берет стакан с полки. Сейчас, сейчас лучший момент. — Что ты несешь? — нахмурился Поперечный, явно не ожидавший такой реакции. — А ты разве не этого хочешь? — Руслан налил сок и незаметно раскрошил в него таблетки. — Угощайся. Он провел пальцами по своему ошейнику. — Раз уж ты решил, что в твоих руках распоряжаться моим телом, то что я могу поделать? Я не знаю выхода из ситуации. И я предпочел смириться. Хотя мне больно каждый раз осознавать, что человек, с которым у меня был лучший секс в моей жизни, редкостная гнида, — Руслан болезненно улыбнулся. Данила предпочел залпом выпить сок, чем что-то ответить. — Блять, он пропал что ли? — поморщился рыжий. — Пиздец горький. Затем он подошел к Руслану и взял его за ошейник. — Зря ты так обо мне думаешь. — Ты не оставляешь мне выбора. Данила сначала думал, что бы ответить в свое оправдание, но не придумал ничего умнее, чем поцеловать Руслана, пытаясь сделать это как можно чувственнее, как можно нежнее. Правда, уже клонило в сон. — Я вымотался этой ночью, — произнес он, не говоря о том, что просто просиел на кровати, перебарывая свое отчаяние и гнев. — Хочу спать. И… чтобы ты был рядом. Усачев поджал губы. Он готов немного потерпеть, а потом — свобода. Никаких дурных мыслей. Поперечный засыпает быстро — его стальная хватка, которой он прижал к себе Руслана, постепенно ослабла. А далее — набор выученных наизусть действий. Разблокировать пальцем спящего телефон. Форматировать все содержимое iCloud, убедиться, что телефон пуст. Надеяться, что Поперечный не сделал копии. Оставить записку с просьбой даже не пытаться искать. Перевести деньги отцу Дани. С текстом, что это возврат средств, так как курс не был окончен. Портить жизнь рыжему не хотелось. Одеться и уйти из квартиры. Забрать из дома заранее собранные вещи. Прийти на вокзал и купить билет до Москвы. Написать сообщение Мише и ехать. Поперечный проснулся очень поздно, за окном было уже темно. Руслана не было ни рядом, ни в ванной, ни на кухне. На столе только была записка. «Я удалил все фото. Я уехал. Пожалуйста, не отравляй мне больше жизнь» Что-то оборвалось внутри. И уже не было ни злости, ни ревности, ни отчаяния. Только пустота и тоска. Осознание, что ты сам со всеми своими деньгами нахер никому не сдался, осознание, насколько ты мерзкий человек. Нет, он не будет преследовать Руслана. Если тот уехал, значит, не судьба. Значит, нет у Дани ни единого шанса исправиться. Не заслужил. Поперечный открыл ноутбук — действительно, iCloud был опустошен. Правда, Руслан не знал про флешку с резервными копиями. И не нужно ему знать — Поперечный отформатировал и ее. Руслан приехал в незнакомый город, не чувствуя ни тревоги, ни страха. Миша не вызвал у него никаких эмоций — все происходило ровно так, как должно было, ведь так? — Ну, вот мы и встретились, — он заметно волновался. — Да, — вымученно улыбнулся Руслан. — Я… Извини, я так устал, поэтому сегодня я скучный и необщительный. — Никаких проблем, — Миша улыбался широко и во все глаза рассматривал Руслана. Такси, незнакомая квартира. Вокруг все чужое, такое отдаленное и такое ненужное. И Миша, которому Усачев изливал душу все это время, казался тоже чужим. — Можно я пойду спать? Ты не будешь против? — спросил он у нового друга. — А… Да, конечно, — тот, очевидно, рассчитывал на другую встречу, но сейчас Руслану было плевать. Телефон молчал — наверное, Поперечный еще не проснулся. Усачев ждал и боялся звонка от Данилы. Мысли выжигали мозги, ощущение, что он поступил неправильно, было похоже на серную кислоту. У него были еще таблетки — и Руслан не стал упускать возможность. Ему хватило одной, чтобы упасть в долгий, крепкий сон.