Душевная болезнь

POV Хлоя

      Я долгое время лежу в своей кровати, закутанная в одеяле по самую макушку. Второй день подряд не могу остановиться плакать. Только сейчас добавляется к общему состоянию и тупая ноющая боль внизу живота.       Право же, я считаю, что заслужила, и каждая падающая на подушку слеза намекает мне о том, что это все из-за меня. Я предала саму себя. Решила, что у меня есть власть играть во взрослые игры с людьми, которые на этом собаку съели. С чего я вообще решила, что я достаточно смелая и рисковая? Что мне дало такое мнение? То, что я в какой-то момент заигралась в своих играх, подумала, что у меня теперь есть власть и возможность управлять ситуацией так, как мне хочется. Дэниел показал мне, кто здесь — единственный, кто по-настоящему добивается своего, даже если это стоит ему огромной цены. Огромной ли? Насколько я на самом деле была ему дорога?       Мои мысли прерывает оглушительный стук в дверь. Я не выхожу из комнаты со вчерашнего вечера, когда все случилось.       — Уходите! — Выкрикиваю я, протирая слипшиеся глаза от слез. — Я не хочу никого слышать!       — Дочь, открой двери. — Слышу встревоженный голос отца.       Превосходно. Сейчас самое время.       — А если не открою?       — Придется ее выломать.       Дьявол!       Кое-как встаю с кровати, мышцы одеревенели, я чуть не падаю на пол, но вовремя хватаюсь за стул. Когда я открываю дверь, вижу перед собой испуганного не на шутку отца.       — Нам нужно поговорить.       Я пропускаю его в комнату, шмыгая носом, и пытаюсь привести себя в подобающее состояние — на голове спутанный пучок волос, на лице остатки растертой туши.       Выгляжу я дерьмово, но чувствую себя еще хуже.       — Дорогая… Я понимаю, что для тебя стало стрессовым моментом, что мы так быстро с мамой приняли такое решение. — Отец присаживается на кресло, его взгляд скользит по жуткому бардаку в моей комнате и скомканным простыням. — Это наверняка выбило тебя из колеи.       Я молча ложусь на кровать. Сил нет даже спорить с ним.       — Ты должна понять, что это не связано никак с тобой. И ты не должна винить в этом себя.       Отец выглядит растерянным, видимо, из-за того, что я не берусь спорить и обвинять его.       — Я полагаю, что ты помогла мне принять то решение, которое я очень долгое время боялся принять. Просто ты показала своим примером, что, вопреки тому, что общество не примет, ты продолжала отстаивать свои отношения с Дэниелом…       О да… Я действительно это делала. Не могу поверить.       Из моего рта вырывается истерический смешок.       — Да, я в этом хороша… До победного не слышать никого из взрослых, быть с тем, с кем мне буквально все говорят не быть. Но до по последнего игнорировать любые предупреждения. Ты, Реа, мама… Даже Кэтрин — его собственная мать мне говорила не связываться с ним.       Теперь я разражаюсь диким, психопатическим хохотом и встречаю удивленные глаза отца. Он вообще не понимает, почему я говорю это в таком тоне.       — Пап, со мной все хорошо. Не переживай. Я просто сейчас пытаюсь разобраться со своими эмоциями. Вы взяли вот так все разово разрушили, как будто брак для вас ничего не означал.       Забавно, что так сделали не только они. Дэниел сделал тоже самое. Все в моей жизни люди один за одним рушат все, на чем строилась моя жизнь.       Теперь у меня нет родителей, нет отношений, нет ничего, по сути, что должно быть у среднестатистического подростка моих лет. И ко всему я приложила руку. Родители развелись, потому что я достучалась до отца и убедила его, что он живет неправильно. А Дэниел уничтожил меня, потому что я сама ему позволила. Я довела это до критической точки, будто была уверена, что смогу играть в эти игры и водить его за нос. Ха-ха.       — Он многое означал, именно поэтому я так долго не мог принять верного решения. Мне хотелось сделать все правильно… На протяжении очень долгого времени.       — И каково это — поступать правильно?       Отец хмыкает и склоняет голову в задумчивости:       — Я полагаю, фигово.       — Насколько по десятибалльной шкале? — Не унимаюсь я. Мне интересно, насколько можно оправдать мои хреновые поступки.       — На твердую девятку точно пойдет.       — Ты настолько был несчастлив?       Я почти каждый день видела своих родителей. И никогда бы не подумала, что отец каждый день проводит в задумчивости не потому что у него такой характер, а потому что каждый день сражается с собой, стараясь быть правильным.       — Да… Хоть и не показывал этого. Играл в хорошего мужа, хорошего отца, хорошего сотрудника. Куча социальных ролей не давали мне заскучать. — Ладно… Нам с Кэтрин нужно отъехать по делам… Ты будешь в порядке? — Отец встает с кресла и ловит мой взгляд.       — Надеюсь.       Он мне не верит.       Я сама себе не верю.       Он закрывает двери и снова оставляет меня со своими мыслями наедине. Еще чуть-чуть и они сведут меня либо с ума, либо в могилу.       Мысленно вернувшись в самое начало, если бы мне кто-то сказал, что меня ожидает такой финал, я бы не поверила этому человеку. Почему? Потому что я считала, что со мной ничего подобного не может произойти. Что люди, которые оказываются в такой ситуации, обычно сами прикладывают к этому все усилия. И я сейчас не говорю об изнасиловании. А обо всем том, что ему предшествовало.       Изменять своему мужчине с другим, не имея возможности сопротивляться силе притяжения? Глупости. Любой человек имеет в своей власти возможность выбирать самому себе путь. Тогда почему же мой так накоренился? Что именно я делала не так? На сколько сильна была изначальная вероятность, что я в итоге окажусь здесь на кровати в сильном потрясении от самой себя. Кто я на самом деле? И почему я никогда не осознавала, что во мне есть то, что я так сильно отрицала и осуждала в других?       Но больше всего меня волнует вопрос, что же все-таки стало первопричиной, запустившей цепочку разрушительных событий? То, что я не принимала теневую сторону своей личности или же то, что на меня с самого начала нацепили роль «отличницы, не имеющей возможности сделать что-то нормально, а только «идеально»?       Потому что если первое, то я могла предпринять что-то и остановить это, но если второе, то у меня изначально не было никакого шанса повлиять на ход событий. Жертвенная ли это позиция? Возможно. И возможно, что именно невозможность дать отпор и выстроить свои границы с родителями подсознательно привела меня сюда.       Хочу ли я винить родителей? Вероятно, было бы намного легче обвинить их во всем, что со мной происходит, но могли ли они действовать по-другому, когда вокруг них складывались определенные обстоятельства, вынуждающие их создавать эту искусственную атмосферу «идеальной семьи», которая по факту трещала по швам с самого начала?

***

      Кто-то сильно тарабанит в дверь и мне на секунду кажется, что это Дэниел. Но это невозможно, так как дом его. Он может зайти в дом, снеся с петель дверь, но точно не будет стучать по ней. Я некоторое время сижу, не двигаясь, надеясь, что незваный гость уйдет, но этого не происходит даже спустя десять минут. Что ж. Притворяться мертвой не вышло. Придется открывать.       Я никак не ожидаю увидеть в дверях Брэндона. Он выглядит не очень — мятая рубашка, взъерошенные волосы, красные глаза. Похоже, он не спал всю ночь. Как и я. Поделом ему.       — Хлоя, нам нужно поговорить.       — Я не думаю, что это хорошая идея. — Пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом, но он вовремя подставляет руку в дверной разъем. Еще мгновение и я прищемила бы ему палец.       — Ты должна меня выслушать! — Восклицает Брэндон. В глазах мольба. — Пожалуйста!       Я нервно тереблю дверь в надежде, что смогу все-таки захлопнуть ее, но Брэндон дергает резко ручку и пихает меня в сторону, чтобы пройти.       — Дэн дома? — Он проходит в гостиную и оглядывается по сторонам.       — Нет, я его не видела со вчерашнего вечера.       Брэндон наконец смотрит на меня.       — Хорошо.       — Хорошо было бы, если бы и я тебя не видела.       Грудная клетка Брэндона надувается в напряжении. Он садится за стол, кивая на стул рядом с ним.       — Сядь. Выслушай меня, пожалуйста.       Я молча хватаюсь за стул и отодвигаю его подальше от Брэндона, чтобы увеличить между нами расстояние. И это движение не ускользает от его внимания.       — Я не хотел, чтобы это произошло. Я не планировал этого и не ожидал, что Дэниел сделает… ну… то что он сделал.       Во мне зарождаются негативные эмоции. Честно говоря, я хочу ударить его, но сдерживаю себя, предоставляя ему шанс выговорить все, что он хотел.       — Прости за то, что так все произошло. Я не хотел причинять тебе боль. Надеюсь, ты меня поймешь.       — Пойму?!       Меня начинает потряхивать.       — Что именно я должна понять, Брэндон? Ты сейчас говоришь, что ты ничего этого не планировал, но тогда объясни мне, пожалуйста, почему ты не смог защитить меня? Помочь мне? Если ты видел, что ситуация выходит из-под контроля, то почему ты ничего не сделал, чтобы прекратить это? — Я начинаю задыхаться, не выговаривая фразы до конца. Руки дрожат. — Ты держал меня, когда я просила его прекратить! Черт тебя возьми!       Вскакиваю со стула в момент, когда Брэндон пытается дотянуться до моего колена.       — Не смей меня трогать, кусок дерьма.       Слезы напрашиваются вырваться из глаз, но я стараюсь успокоиться, чтобы не показывать ему, насколько мне плохо.       Он снова делает попытки приблизиться, но я истошно начинаю кричать.       — Я тебе повторяю, не смей меня трогать!       Он замирает, так как видит, что с моего лица ручьем катятся слезы.       — Хлоя…       — Ни одно твое слово сейчас не оправдает того, что ты допустил. — Фыркаю я и направляюсь к выходу, чтобы прогнать его.       — Знаешь, что? — Брэндон с силой толкает открытую дверь ногой, чтобы она закрылась обратно. Я еле успеваю отпрыгнуть от нее. Брэндон оказывается рядом со мной. Глаза наполнены злостью и болью одновременно. — Я понимаю, что ты оказалась жертвой изнасилования и тебе обидно и грустно, что я не смог тебя защитить… Я все прекрасно понимаю. Но…       Я испуганно смотрю на него в ожидании.       — Но ты же сама прекрасно понимаешь, почему эта ситуация произошла. И из-за кого именно это произошло?       — О чем ты? Ты хочешь сказать, что изнасилование — вина девушек?       Не понимаю, к чему он клонит.       — Нет, я не говорю про все случаи. Я говорю конкретно про наш случай. Ты прекрасно понимаешь о чем я… — Брэндон делает выжидательную паузу, словно ожидает, что я сделаю чистосердечное признание и возьму на себя всю ответственность. — Ох, ладно… Кажется, ты никогда не признаешь того факта, что все что произошло — только по твоей вине.       — О, ты сейчас пытаешься скинуть с себя ответственность? — Хмычу я, качая головой. — Разумный поступок настоящего мужчины.       — Хлоя, твою мать! — Рычит Брэндон, теряя самообладание. — Это все произошло из-за тебя! В чем ты меня обвиняешь? Что я тебя не спас? Когда? Когда ты мне изменяла за моей спиной с Дэниелом? Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы закрыть на это глаза? Но я ожидал, что прощение может дать нам шанс, давал тебе поблажки на то, что ты могла запутаться, потому что еще не понимаешь, что творишь… А может и понимаешь. Но что я в результате получил? То, что ты, — он тычет в меня указательным пальцем, треся им рядом с моим лицом, — нас затащила в тройничок, надеясь, что тебе не придется выбирать, потому что… — Брэндон зажимает пальцы в кавычках, — каждый из нас тебе важен, и ты не можешь выбрать кого-то одного, но… — Брэндон снова возводит у моего лица указательный палец, — проблема в том, что на самом деле ты никогда меня не хотела.       — О чем ты говоришь? Брэндон это бред…       — Хватит, Хлоя! — Кричит Брэндон мне в лицо, размахивая руками. — Может перестанешь себя, в конце концов, обманывать и просто признаешь хотя бы сейчас, что ты всегда использовала меня, как защиту, на случай, если вдруг Дэн тебя бросит?       — Это не…       — Хватит мне врать, я прошу тебя! — Шипит он мне в лицо. — Я устал от твоих сказок! Ты эгоистична, Хлоя. И пока ты тут строишь из себя жертву изнасилования, ты даже ни разу не задумывалась, сколько дерьма ты принесла мне в жизнь своим присутствием! Я на столько закрывал глаза, пытался оправдать тебя… Но в итоге что я получаю? Обвинения в том, что я не защитил тебя, но напомню тебе, что ты сама по указке Дэна пошла в комнату.       — Но я же не знала, что вы в итоге изнасилуете меня! — Кричу я ему в лицо. Мы оба теряем самообладание и начинаем кричать друг на друга.       — Ты могла не знать этого, но ты точно видела в каком состоянии был Дэн… — Его голос срывается.       — Но я…       — Перестань! — Вены на его шее начинают снова вздуваться. Я пытаюсь прикоснуться к нему, но он отмахивается от меня, как от настырной мухи. — Нет, Хлоя. Я больше не хочу играть в твои игры. С меня довольно. Я умываю руки.       — Ты думаешь, что я играю в какие-то игры…? — Выдавливаю я из себя, но он снова перебивает:       — Это Дэн начал, а ты решила, что можешь посоревноваться с ним. Каждый гребаный раз он вплетает в свои игры кучу участников, но ты сама впуталась в это дерьмо. — Он делает паузу, но не для того, чтобы я что-то сказала. — Но, пожалуйста, играй с ним один на один. Я повторяю. Тебе. Что. Я. Умываю. Руки.       Я не успеваю ничего сделать или сказать, как Брэндон дергает дверь и вылетает пулей из дома.       Я стою и пялюсь на закрытую дверь, искренне пытаясь понять, что произошло. Утопая в своих эмоциях и чувствах мне никакого дела не было до того, как чувствуют себя участники конфликта.       Проходит время, и дверь открывается, а я все еще стою, не имея возможности сдвинуться с места. Голубые глаза Кэтрин встревоженно смотрят на меня. Я стараюсь услышать ее, но удается с трудом.       — Дорогая, что с тобой…?       — Хлоя, что с тобой?       — Что случилось?       — Неужели это из-за нас…?       Я никак не могу выйти из транса, пока Кэтрин не оказывается напротив меня и не начинает трясти меня.       — Хлоя, черт тебя возьми, что с тобой?       — Все хорошо… — Шепчу я охрипшим голосом, пока по моему лицу катятся немые слезы. Сколько слез я за последние дни выплакала?       — Что-то не похоже…       Кэтрин вручает мне в руки кружку с горячим чаем.       — Осторожно, горячо. — Она мне улыбается искренней улыбкой. — Мой дедушка всегда говорил мне, что, если чувствуешь себя дерьмово, то нужно выпить кружку горячего чая. Это не спасает ситуацию, но дает возможность подумать о том, что произошло и что делать дальше.

***

POV Дэниел

      Я прихожу домой достаточно поздно, чтобы не пересекаться ни с кем из ныне живущих в нашем доме домочадцев. Пытаюсь ли я спрятаться? Да. Пытаюсь ли я избежать неприятных разговоров? О да.       Но когда я захожу в гостиную, до этого всегда пустую, вижу Хлою, разговаривающую с моей мамой. Они о чем-то секретничают. Так всегда выглядят люди, когда обмениваются секретами и обрастают общими проблемами.       — Дэниел, ты вернулся! Где ты все это время был? — Мама выглядит встревоженной, а вот Хлоя… Я бросаю на нее лишь беглый взгляд и больше стараюсь не смотреть. — Я Хлое рассказывала как раз каким ты был сложным подростком.       Я стараюсь выдавить из себя улыбку, но получается лишь жалкое подобие.       — Я так полагаю, ничего не изменилось. Мама хмурится, а Хлоя… Я не могу не смотреть на нее, хотя всеми силами пытаюсь этого не делать так открыто. Она выглядит уставшей и потерянной.       — Не правда. Ты себя недооцениваешь.       — Иногда бывает.       Наш диалог заканчивается так же глупо, как и начался. Я ухожу, потому что мама чувствует, что что-то не так и просто не знает, чем поддержать разговор. А Хлоя… Она даже ни разу не посмотрела на меня.       И в целом заслуженно. Я знаю, что ситуация вышла из-под моего контроля. И возможно я хотел бы, чтобы у меня была возможность исправить то, что я сделал, ведь я на самом деле планировал связать себя отношениями с этой девушкой, но… В этой жизни всегда получается не так, как мы планировали, правильно? Я привык к этому чувству. Меня уже мало чем можно удивить. Так бывает. Жизнь дерьмовая штука. Так обычно говорят, когда все идет под откос.

POV Хлоя

      — Между вами что-то произошло… Верно?       Я возвращаюсь с небес на землю и смотрю на Кэтрин, задаваясь мысленно вопросом, почему моя мама никогда не спрашивала ничего подобного?       — Ну…       Кэтрин вздыхает и снова присаживается ко мне на диван. Дэниел быстро сбежал к себе в комнату, даже не удосужившись взглянуть на меня. Он чертов ублюдок. Безжалостный кусок дерьма. Есть хоть что-то, что может из него вытрясти душу, или это только его привилегия по отношению к другим?       — С моим сыном так всегда.       — Дадите какой-то совет? — Не уверена, что действительно хочу этого, но разговор нужно хоть как-то поддерживать.       Кэтрин хмыкает и качает головой.       — Не дам, извини. Кто я такая, чтобы советовать?       Я выдерживаю паузу, чтобы дать ей объясниться. Она понимает, что я хочу пояснений и продолжает:       — Мы с Арно… Извини, наверное, это лишнее… — Кэтрин ударяет себя по губам и встревоженно отворачивается к окну.       — Нет, продолжайте. Я хочу услышать ваши мысли.       — Нет никаких мыслей. Просто кто я такая, чтобы раздавать советы по отношениям, когда сама всю жизнь была влюблена в мужчину, которого не имела даже права любить. Вот и все. Всю жизнь я мучилась чувством вины и тревоги…       Что-то из ее мыслей отзывается где-то в глубине души.       — Вы любите моего отца? В самом деле любите?       Она усмехается, нервно теребя прядь белокурых волос.       — Каков бы он ни был. Почему ты спросила?       Я на мгновение задумалась, но чуть-чуть погодя смогла сформулировать свою мысль.       — Мне кажется, что мои родители никогда друг друга не любили. Каждый раз, просыпаясь утром и видя всю семью за завтраком, мне казалось, что это неправильно. Они никогда не были близки. И я всегда задавалась вопросом, а любили ли они друг друга? И каждый раз искала ответ на свой вопрос. Но теперь я вижу ответ гораздо отчетливее. Мои родители никогда даже не общались за завтраком друг с другом. А вы… Вы выглядите иначе. Вы смотрите друг на друга, разговариваете, смеетесь над шутками друг друга. Прошел всего лишь один день с тех пор, как мы переехали, но за этот день мне стало многое понятно.       Кэтрин наконец смотрит мне в глаза. Ее взгляд наполнен признательностью и чувством вины.       — Извини, что тебе пришлось это пережить.       — Это жизнь. — Пожимаю плечами, и неожиданно Кэтрин обнимает меня. Крепко. Я снова хочу расплакаться, но сил плакать у меня уже не остается.       В этот момент входная дверь открывается и заходит мой отец.       Он видит нас с Кэтрин вместе и пытается оценить обстановку, морщась от ожидания чего-то плохого.       — Что-то случилось?       — Нет. Все хорошо. — Выговариваю я раньше Кэтрин и встаю с дивана. — Привет, пап!       Подхожу к папе, быстро обнимаю его и тут же ухожу к себе в комнату, не желая продолжать разбор полетов. Слишком много мыслей было обдумано. Слишком сил было потрачено. Я принимаю душ, смывая с себя все отпечатки прожитых последних дней и, кажется, чувствую себя намного лучше.       Проходя мимо комнаты Дэниела, я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к звукам из его комнаты. Что я пытаюсь услышать? Или что я боюсь услышать? Но в комнате ни звука. И мне ничего не остается, как пройти мимо, закрыться в своей комнате и лечь в кровать.

POV Дэниел

      Я слышу, как Хлоя принимает душ в общей душевой. В ее комнате вообще-то есть своя душевая, но она пошла в общую. И это говорит лишь об одном — она подсознательно или вполне сознательно ищет встречи, чтобы поговорить со мной. Но ее гордость не позволяет это сделать в открытую. Поэтому она хотела бы, чтобы это произошло либо случайно, либо с помощью моей инициативы. Ей очень важно сохранить те ничтожные капли самоуважения к себе после того, как Брэндон ей устроил сегодня неплохую взбучку.       Я закрываю ноутбук, просмотрев все сегодняшние записи со скрытых камер нашего дома. Сколько раз я благодарил себя за то, что установил их сто лет тому назад в каждой комнате, просто желая проверить, кто из моих родителей вел нечестную игру. Я защищал свою мать от гнева отца каждый божий день, полагая, что мой отец — чертов абьюзер. Каждую ночь они ссорились до криков, слез и рукоприкладства, а мне приходилось защищать маму от пьяных атак своего отца, чтобы в конце концов увидеть, чем же занимается моя дорогая мама, когда все домочадцы разбегаются по сторонам. И знаете, честно говоря, неприятно наблюдать, что почти каждый день твою маму втихую трахает человек, который для всех соседей является образцовым гражданином. У него есть все, что можно только пожелать любому человеку — красивая жена, две прекрасные дочери, одна из которых со своим прелестным и наивным личиком постоянно красуется на витрине школьных наград и премий, прекрасная карьера и уважение всех соседей, кто его знает. Лишь я один знал с самого начала, как он, наплевав на все, обманывает жену и стремится вместо очередной неожиданной командировки в наш дом.       И знаете, что самое неприятное в этом? Все время обвинять отца в необоснованной паранойе, приступах внезапной ярости и незаслуженном избиении любимой супруги, а потом понять, что ты облажался.       И когда я уехал с отцом в Лондон, я хотел снять с себя сумасшедшее чувство вины в том, что обвинял его во всех смертных грехах вместе с ней. Я надеялся, что, помогая ему наладить жизнь, я очищу себя от того бесконечного потока лжи и предательства, в котором я оказался неосознанным участником. А вернувшись сюда, на меня с новой силой обрушилась реальность ситуации, которая в принципе не изменилась. За исключением одной маленькой детали — его маленькая голубоглазая белокурая дочка, с такой силой и упорством завоевывающая любовь и уважение всех людей вокруг, выросла. Она превратилась не только в лучшую дочь в мире, но и в невероятно пленительное существо. До сих пор отчетливо помню, когда она прибежала спасать свою падшую сестренку из лап монстров-насильников. Она врезалась тогда в меня спиной, потому что от испуга пятилась назад. И сначала я не понял, кто передо мной, но, когда она обернулась, все тут же прояснилось. Она пялилась на меня во все глаза… Впрочем, как и я на нее, но вряд ли она тогда по-настоящему это заметила. Я помню, что сделал ей замечание по поводу ее чересчур откровенного наряда чирлидирши, а она лишь одергивала свой коротенький костюмчик и безумно боялась моего хищного взгляда. Тогда я принял решение показать ей, чем занимается ее сестренка, и ее маленькое наивное сердечко не было готово к такому повороту событий, как групповой секс под наркотиками. Тогда она заверещала, что позвонит копам, ведь это изнасилование… А я ей сказал, что это не изнасилование, ведь ее сестру никто насильно никуда не тащил.       Если быть честным, то сестру и правда никто никуда не тащил. Но я приложил свои собственные усилия, чтобы склонить ее к этому. Она долго сопротивлялась и пыталась склонить меня к нормальным отношениям, потому что была влюблена в меня уже на тот момент по уши. Я этим и воспользовался, чтобы она поверила, что правильные девушки меня не интересуют. Но, по правде говоря, я никогда ей не врал. Я мало кому из девушек вообще врал. Я никогда не признавался в любви, если не испытывал этого по-настоящему. Есть такая прекрасная привычка у женского пола, как додумывание того, чего на самом деле нет и никогда не было. Будучи влюбленными девушки забывают о существовании логики и анализа.       Я усмехаюсь, насколько иронична сейчас данная ситуация. Одна дорогая дочурка моего горячо любимого Арно без особых усилий пала в лице своего папаши и мамаши, а вот со второй пришлось нехило так повозиться.       Все вроде бы произошло так, как я себе и планировал, за исключением одного большого нюанса. Я не мог и предположить, что может помешать моему стремлению сломать ее отцу жизнь. Я не мог даже поверить в это. Но самое большое мое разочарование в том, что я не играл с ней в любовь. Мне не пришлось строить из себя влюбленного в нее. Я же уже сказал, что никогда никому из девушек не врал? Если я что-то и говорил, то это единственная вещь, которая помогла бы многим понять искренность моего отношения.       И чувства меня никогда не пугали. Я всегда умел их контролировать. Но в случае с Хлоей мне приходилось бороться с самим собой каждый гребаный раз, убеждая себя, что причинять ей боль — было в моих намерениях. Каждый раз мне приходилось напоминать самому себе, почему я должен уйти, почему я должен оттолкнуть ее или почему я должен вести себя с ней, как полный кретин. Я ведь и есть полный кретин, по большому счету.       И сейчас я даже не знаю, честно говоря, победил ли я или же проиграл. Но игра еще не закончена. Осталось достать последние козыри в руках.       Я слышу, как Хлоя аккуратно проходит мимо моей спальни, задержавшись рядом с дверью на доли секунды. Я хочу спрыгнуть с кровати, открыть чертову дверь, что нас разделяет, и встать на колени, моля прощения за то, что сделал.       Боже… Я так хочу исправить все и просто вернуться к моменту, когда я схватил тебя за руку и вытащил на танцпол. Это был момент, когда я был близок к тому, чтобы отказаться от всех своих планов ради тебя. Тогда мне хотелось прокричать всем, что ты моя девушка и теперь мы вместе. Но ты все испортила… Я же почти отрекся от всего, кроме тебя.       Я все же встаю с кровати и неспеша подхожу к двери, прислоняясь на нее таким образом, чтобы услышать звуки в коридоре и не дать себе возможности сотворить глупость и дернуть двери в порыве эмоций.       — Эмили… Моя дорогая, прости меня за все, но в моем плане нет места для любви к тебе. И спасибо тебе за то, что дала мне возможность прийти в себя и вернуться к своему изначальному плану.