Ночной разговор на пристани

Гонит ветер легкую волну, Заставляя лотосы качаться, Кланяться друг другу и шептаться, Загоняя в краску и луну. Опустилась бархатная ночь И вздыхает тихо утомленно, Глядя на трепещущих влюбленных Мотыльков, желая им помочь. Кто бессильно опустил кулак, Наливаясь ненависти ядом, Вглядываясь в небо мутным взглядом? Он больной? А может быть, дурак? И высок, и строен, и красив Заклинатель с благородной кровью, Не встречавшийся со страстью и любовью, Вспыльчив, груб, порой жесток, спесив. Может кто-то с нежностью шептал, Называя Цзяном или Чэном, Но ни сердцем, ни умом, ни членом, Ничего не слышал и не знал. Ненависть железною рукой Подавляла все иные чувства. В голове и в сердце было пусто. Тело же хотело быть собой. Тёмные лукавые глаза Углядели муки и терзанья. Может жалость, может состраданье – И скупая катится слеза. Опустилась теплая рука На плечо объятого пожаром. – Время жизни, Чэн, ты тратишь даром. Исцелит прогулка в Облака. – В Облака? Да что я там не видел? Не познал тайн Облачных Глубин! Со своею болью я один Справлюсь! Как бы сильно ненавидел… – Злость тебя огложет до костей, Не оставив даже… впрочем, ладно. Ночью у воды весьма прохладно. Ты не хочешь навестить гостей? – Не хочу! Все спят уже давно. А мой враг милуется с… – Не надо. В смертный час он просто встанет рядом, А не ноет… – Прекрати! Мне! Всё! Уже! Равно! – Вот и славно. Как луна прекрасна! Слышишь юношеский, почти детский, смех? – Я сейчас их отцзыдяню всех! – Тише, тише, не кричи напрасно. Пусть детишки празднуют успех. – Вот ведь… малолетние пьянчужки! Сон их не берет, ну хоть умри! – Знаешь, нам бы две, а лучше три Выпить бы бутылки или кружки. Распусти тугой пучок волос. Обнажи хотя бы… скажем, плечи. – Э, Си Чэнь, да за такие речи… – Вот платок, и вытри уже нос. У Нефрита резко сдали нервы. Уговаривать и утешать устал. Он упрямца стиснул и прижал, Прошептав, целуя: «Это первый!» У Цзян Чэна выпала Цзы Дянь. Заискрилась, заиграла цветом, Расцветая дивным фиолетом. А хозяин только пискнул: «Мянь…» Пискнул и тотча́с же отключился. Словно лотос, срезанный ножом, Без меча и без стрелы сражен, В океан блаженства погрузился. Обомлев от нежных прикасаний, Позабыв про гордый буйный нрав, Силу всю мгновенно потеряв, С трепетом желал и ждал лобзаний. – Недолюбленное, бедное дитя, Недозацелованная радость! Ты, познавший боль, познаешь сладость И поймешь, как дальше жить любя. Над водой завесою туман Пеленой волшебной опустился. Кто не знал любви – тотча́с влюбился. Бурных чувств заклокотал вулкан!