Ты моё всё, а я твой недостаток

       Весь этот шум неимоверно раздражал носительницу бондинитых волос. Звуки сирены, полиция, скорая помощь и все те, кто окружили девушку, пытаясь выяснить, что же произошло с этим бедным парнем. Бесспорно, каждый здесь находящийся прекрасно знал, что же произошло, подсознательно рисуя себе душу леденящую картину, как эта психопатка напала на самого Мин Юнги, и никто и никогда не докажет, что всё это лишь игра. Никто не понимает, почему у парня, на момент, когда его израненное, вспоротое тело грузили в машину скорой помощи, на его гладком и бледном из-за потери крови лице застыла улыбка. Страшная такая, что при виде её не поёжиться не возможно, но даже выглядя как маниакальный убийца, он всё равно был прекрасен. А тот факт, что он ещё и на грани смерти, прибавлял ему красы в глазах Лисы в миллионном количестве.        Это чувство не описать словами, по коже каждую минуту мурашки проходят, ведь она добилась того чего желала. Он весь такой беспомощный, и если бы, в её светлую головку пришла мысль, подло пробраться в его палату и прикончить парня в тот же миг, он бы и отпора достойного ей по силам дать-то и не смог. Ох как ей нравиться чувствовать себя настолько властной. Она распоряжалась человеческими жизнями столько раз, но не было ещё такого приятного ощущения удовлетворенности. Люди, убитые девушкой, они лишь попали под руку жажды убийства, потребности убивать... Не считая конечно тех отморозков, тела которых изуродованы настолько, что семья родная еле опознала. Они заслужили смерти даже больше чем её сводные братья, ведь они разрушили её жизнь. — Как вы можете подтвердить то, что это не вы причинили увечия господину Мину? — из толпы людей, которая окольцевала приличную площадь около подоконника, на котором осела Монобан, закинув ногу на ногу, наслаждаясь приятным дуновением прохладного ветерка, выбилась низенькая девушка, с яркими, сразу бросающимися в глаза красными волосами. Очки, в красной оправе закрывали приличную часть лица курносой, выделяя зато красивые, карие глаза, в которых еле можно было разглядеть зрачок. Она нагло тыча диктофон в лицо юной убийце, отбивалась от всех тех людей, которые тоже желали получить ответы на свои вопросы. — Прошу, госпожа Манобан, опровергните слухи, — она ухмыльнулась, надеялась застать врасплох ту, которая боль причинила её любимому. Она хотела разрушить её жизнь, как и многим другим, которые вертелись возле блондина, но не представляла даже, что могилу собственноручно себе копает. — Ну же не молчите! Неужели, вам сказать нечего?! Совесть гложет?! — А ты кто собственно такая? — она первый раз посмотрела на кого-то, за те полчаса, пока из неё хотя бы слово пытались вытянуть, что кстати, не получалось не у кого, до этой самонадеянной девушки.        Проблема в том, что все подбирали слова, стараясь быть максимально осторожными в выражениях, ведь кто знает, что может случиться после школы? Все боялись громких слов... А она, только прилетевшая из Америки, где она проходила стажировку в журналисткой практике, не знала ничего о психопатке, сводной сестре братьев BTS, не знала, на что способна она.        Взгляд, который до дрожи пробивает. Заставляет чувствовать себя до ужаса неудобно, желание забиться в угол, провалиться под землю, спрятаться как-нибудь от сего взора, превышает норму. Что происходит? Почему в смятении не убийца, а журналистка? — Ким... Ким Джису, я журналистка из компании... — назвав имя своё, почему-то к ней вернулась её уверенность. Она сослала свой наводящий страх на минутную слабость, и хотела уже было назвать довольно влиятельную компанию, в которую она попала благодаря связям родственников, чтобы дать понять, что шутки с ней плохи, но Лиса перебила её самоуверенные речи. — Заткнись, — сказано было всего слово, но сколько оно дрожи принесло хрупкому женскому телу напротив. Взгляд, пробирающий до глубины души, её холодный голос и наконец равнодушная мимика лица, которая должна была выражать испуг от того, что её застали врасплох, страх быть оклеветанной, и клеймённой убийцей, но... Страх тут ощущает только Джису. — Мне плевать на то, где ты работаешь, с кем ты переспала и как зовут твою собаку, я спросила кто ты такая, чтобы вмешиваться во всё это? Тебе должно быть плевать, что происходит у нас в семье, ага? — Что?! — в один миг, позабыла она о страхе, и нахмурив брови, повысила тон, и оборот своей речи. Она слишком помешана на Юнги, и это сведет её в могилу. — Я невеста пострадавшего, как ты смеешь так говорить? — совсем она не ожидала того, что сейчас произойдет.        Смех. Этот смех обычно слышат обреченные быть жертвой Лисы люди. Им уже совершенно точно обычно оставалось не больше двадцати четырех часов прожить на этой бренной земле, до того, как девушка находила этих смертников, и отбирала их сердца, измываясь над телом большое количество часов. Бедная Джису, она не готова к таким пыткам ни физически, ни морально. — Да ладно-о-о? — она снова подняла глаза на красноволосую. Почему-то стала бесить эта глупая, самоуверенная девчушка. Нет, не из-за её смелого заявления о женитьбе. С её стороны было очень глупо сморозить такой бред, никто не поверит, что Мин Юнги, любитель своей свободы и заурядный бабник, променял бы свою холостяцкую жизнь, на такую как Джису. Нет, она была красива и умна, но... Не то, что подходило бы ему. Она ему не нужна, совершенно и Лиса это знает. — Да! И я бы попросила не переводить стрелки! Ты специально чуть не убила моего жениха, так ведь?! По тебе тюрьма плачет! Что ты скажешь по этому поводу?! — постоянно всё больше и больше повышая голос, яростно говорила красноголовая, всё тыча и тыча своим диктофоном в красивое лицо Лисы, которой уже заурядно надоел её писклявый голос, и эта штука, которую журналисты, необходимым атрибутом называют. Надоела так, что не в силах держать себя в руках, резким движением ладони, она выбила это серое записывающее звук, устройство, да так быстро и неожиданно, что девушка напротив даже пискнула. — По мне не тюрьма плачет, дорогая моя, — подняв голову, на которой быстро расцвела улыбка, которая даже не пугала... И от этого становилось ещё страшнее тем, кто уже знал Лису, потому, люди, что столпились вокруг них, быстро сделали шага два уж точно назад, введя Джису в непонимание. — Знаешь, психов обычно в тюрьмы не сажают. Не церемонятся и сразу в психушку посылают, но я всё ещё на свободе, почему просишь ты? — стальной хваткой, Монобан сжала чуть пухлые щёчки кареглазой, и приблизила её лицо близко к своему. Вот теперь-то журналистка поняла, насколько плачевна ситуация, в которую она влезла собственно, сама, и насколько уже глубока могила, которую она себе же и раскопала. — Да потому, что все кто пытались запихнуть меня в дурку, — она прошептала дальнейшие, леденящие кровь слова ей на ухо. — Уже кормят своими останками могильных червей, или плавают на дне реки Хан.        Она снова рассмеялась. Послышались крики, и через толпу прорвался разъяренный Чонгук. Ох, таким злым она его ещё не видела. Её это даже как-то возбуждает. Его столь сильно нахмуренные брови, оскал и растрепанные от бега волосы, казались всем устрашающими, но Лиса видела в этому особую сексуальность. Оттолкнув красноголовую, она улыбнулась брату, но тот никак не обратил на это внимание. Он лишь подбежал к Джису, и приобняв за плечи, устремил гневной взор на блондинку. — Да ладно? — удивлённо, но тем не менее с улыбкой, пролепетала Лиса, осматривая эту парочку. Посмотрев на Ким, можно невооруженным глазом заметить, так неприятна ей компания Чонгука, и при другой сложившейся ситуации, она бы отпихнула его от себя, не забыв отвесить ему пару оскорблений, что конечно ранили бы его безнадежно влюбленное сердце. — У тебя ужасный вкус братец, — расслабленно облокотившись на окно, сказала блондинка. Признать честно, что-то кольнуло в душе у неё, при виде того, как он ненавистно смотрит на неё. Нет, они всегда одаривали друг друга ненавистными взглядами, но это не то... Сейчас он ненавидит её из-за какой-то раздражающей девки. — Заткнись сука! — подойдя к ней, он неосознанно правда, но влепил кареглазой звонкую пощёчину. Он совершенно точно не хотел сего исхода событий, но так получилось и ничего уже не попишешь. Но он даже не представляет, какую ошибку он совершил. Медленно повернув голову к нему, она смотрела на него совершенно безразлично. Не было не единой эмоции на лице, но в душе у неё пожар. — Ты сейчас, ударил меня, не из-за нашей игры... — медленно и тихо говорила она, смотря четко ему в глаза, которые он изо всех сил старался не отвести. Такой напор трудно вынести даже такому психу как Чонгук. — Ты сейчас, ударил меня из-за какой-то сучки, поддавшись эмоциям, — она говорила, и походило это всё на то, словно бы она ему на его собственные грехи грехи указывала. — Ты сейчас, — она выдержала паузу. Все здесь присутствующие затаили дыхание, а та из-за которой Чонгук и сорвался, уже готовилась обвинять во всём Чона, дабы остаться невредимой. — Ударил меня, сукин ты сын?! — сорвавшись на крик, она резко встала с подоконника.        Первая пощёчина, вторая и третья. Он даже опомниться не успевает, даже слова вставить не может, град ненавистных ударов обрушился на молодого парня. Она бьёт его, так же как и он, поддавшись эмоциям. Это сейчас происходит не в рамках игры, это совершенно не весело. Она просто пытается образумить его. Он просто не может любить какую-то пустышку вроде Джису. И не любовь это вовсе.        И это правда не любовь скорее всего. Это лишь признательность за ту доброту, оказанную маленькой Ким ещё в детстве, когда Чонгуку критически не хватало любви и заботы. Это всё началось в детдоме, и закончилось как только он признался ей. Лишь сказал три слова... Она в общем, отвесила ему звонкую пощёчину, и с тех пор начала презирать. Почему он не начал её ненавидеть? Может это всё из-за того, что он был слеп. Он не видел настоящую Джису, а глядел лишь в воспоминания о той милой, маленькой девочке, которая помогала справиться с проблемами, с которыми не могли помочь справиться его братья. — Пошли все прочь! — закричала Монобан, свирепо взглянув на толпу, в которой некоторые людишки даже осмеливались снимать на камеру побои, которые Лалиса приносила Чону. — Быстро! Исчезните все с глаз долой с этой школы, если не хотите, чтобы завтра в новостях показывали подожженную школу, с сотнями пострадавших учеников! — эти слова подействовали на толпу отрезвляюще, потому все присутствующие, не задерживаясь хватали свои пожитки и проваливали, дабы не попасть под руку психопатке. — Стоять! — прокричала девушка, заметив попытавшуюся улизнуть Джису. — Ты остаешься здесь! — она перевела взгляд на Чонгука, который поставил под сомнение своё отношение к красноволосой. — Сейчас я покажу, из-за кого, ты меня ударил. Покажу на кого променял.