Профессор Хиддлс

Профессора Хиддлса любили все студентки, да что уж там?! Некоторые студенты тоже, а если они не были гомосексуалами, то просто уважали его и всегда с интересом слушали его лекции по классической английской литературе. Он, конечно, не был профессором, насколько студентам было известно, по крайней мере, президент RADA, Кеннет Брана, когда представлял нам нашего нового преподавателя в очередном семестре назвал его просто: мистер Томас Уильям Хиддлстон. Никакой приставки «профессор», просто мистер Хиддлстон. Словосочетание «Профессор Хиддлс» вошло в обиход с моей легкой руки, оно быстро прижилось и как-то невольно каждый, кто произносил его – делал это с уважением и восхищением, а некоторые девушки с довольно эротичным придыханием. Это был не первый опыт Королевской Академии Драматического искусства, когда ее выпускники читали лекции студентам, делились опытом, но профессор Хиддлс был одним из немногих, перед которым каждый испытывал определенный благоговейный трепет. Были установлены строгие правила поведения на его занятиях, без этого никуда: никаких селфи, никаких вопросов о киновселенной Марвел, как впрочем, и о других работах, кроме постановок Шекспира, конечно же… Все вопросы не по теме можно было задавать по пятницам, на специально отведенном занятии после основных пар. Мы любили эти дополнительные занятия, как и основные лекции. По статистике RADA, лекции профессора Хиддлса были самыми посещаемыми из подобных занятий. Я отчетливо помню, как схлопотала первый «неуд» у профессора Хиддлса, причину этого тоже. Мне было чертовски стыдно и перед ним, и перед своими однокашниками, потому что я была прилежной ученицей и питала особую страсть к классической английской литературе – это знали все, в том числе и профессор Хиддлс, поэтому моя позорная оценка удивила и его тоже. Накануне в общежитии мы закатили незапланированную вечеринку, спиртное лилось рекой и было настолько весело, что даже такой нетусовочный человек, как я, оторвался по полной. Наутро я проснулась с дикой головной болью, пустыней Сахара во рту, с частичной потерей памяти насчет того, что произошло вчера и с пронзительным осознанием, что я совсем не подготовилась к тесту, о котором предупреждал нас профессор Хиддлс на прошлом занятии. В тот день он пришел на семинар в полосатом костюме, с невероятно узкими брюками. Девушки, которые отчаянно следили за его жизнью, сразу назвали дизайнера и то, что этот костюм подобрала его стилист, итальянка, с красивым именем Илария. Костюм предназначался для какого-то мероприятия, но после него – профессор Хиддлс его купил. И правильно сделал – выглядел он в нем роскошно. Всю эту информацию я слышала через призму головной боли от двух девушек, которые сидели позади меня. В тот день мне впервые захотелось поскорее уйти с занятия профессора Хиддлса и, напившись обезболивающих, завалиться в постель и умереть. Это я и сделала, сразу после того как провалила тест. Ровно через день, в среду, профессор Хиддлс публично опозорил меня, объявляя оценки перед студентами: - Мисс Т/Ф, - он быстро нашел меня в толпе среди остальных слушателей, смотря осуждающе поверх своих очков в коричневой оправе, - «неудовлетворительно» - я весьма удивлен. Надо отметить, что я одна умудрилась отхватить «неуд», в тот день я готова была провалиться сквозь землю от позора. По окончании занятия, с которого я под гнетом стыда уходила одной из последних, потупив взор, я вздрогнула от того, что профессор Хиддлс окликнул меня по имени. Я повернулась на его голос, судя по всему с изрядной порцией удивления на лице, потому что он смущенно улыбнулся, поправляя очки. - Т/И, - он вновь повторил мое имя, - очень красивое имя. Откуда ты? - Из России, - ответила я, нервно переминаясь с ноги на ногу. - Ух ты! - выдохнул он, продолжая по инерции складывать свои бумаги в кожаный портфель. - Я могу идти, мистер Хиддлстон? – сказать, что я чувствовала себя неловко – ничего не сказать. Мне очень хотелось еще поговорить с ним, да, я поймала себя на этой отчетливой мысли, но о чем говорить – я не имела абсолютно никакого представления, ведь я студентка, а он – преподаватель, плюс звезда мирового уровня. - Сегодня жду тебя у себя в кабинете в половину четвертого на отработку. Тема, думаю, тебе известна, основные вехи в творчестве Уильяма Шекспира, после занятий у тебя как раз будет пара часов, чтобы подготовиться, девушка с красивым именем, - сказав это, он задумчиво улыбнулся и покинул лекционный зал, оставив меня наедине со своим удивлением, пытающейся переварить полученную информацию. Безусловно, я знала, где находится кабинет профессора Хиддлса. Пожалуй, все это знали. Некоторые студенты, до которых туго доходило иногда, подолгу стояли под заветной дверью на третьем этаже, в ожидании, когда мистер Хиддлстон выйдет, чтобы получить заветный автограф или селфи. Когда я подошла – там было около десяти человек, тусующихся именно с этой целью. Конечно, это были первокурсники, нужно было сделать скидку на это, но я была настолько встревожена предстоящим разговором с профессором Хиддлсом, что не выдержала и сказала им, стоящим возле той двери: - Имейте совесть, оставьте уже человека в покое, - а потом я скрылась за дверью, предварительно постучав, предполагая, с какой, должно быть, завистью, они смотрят мне вслед, в закрывающуюся за моей спиной дверь. - Мисс Т/Ф, - он взглянул на меня, отрываясь от экрана своего ноутбука и улыбаясь, невольно я улыбнулась в ответ и зачем-то поздоровалась, хотя мы сегодня уже виделись. - Присаживайся, - он указал мне на кресло напротив него, я послушно села и дрожащими руками потянула юбку, чтобы прикрыть свои колени. Он пристально следил за мной, я чувствовала себя обнаженной под его, изучающим меня через стекла очков, взглядом. - Что будем делать с Шекспиром? Подготовилась? - Да, мистер Хиддлстон, - я зачем-то опустила глаза, скорее всего потому, что чувствовала свою непонятно откуда взявшуюся слабость под его взглядом. Кажется, именно в тот самый момент я поняла, что влюбилась в него по-настоящему. Раз и навсегда. Так бывает, я читала в книгах и видела в фильмах, но никогда не верила, что подобное может произойти со мной. - Можешь звать меня профессор Хиддлс, - слова меня пронзили, будто ножом, я невольно вздрогнула и испуганно взглянула на мужчину напротив. – Ты думала я не в курсе, как меня зовут студенты? Интересно, кто придумал это забавное прозвище, ммм? – игривый взгляд поверх очков – неужели он знает, что это я?! Второй раз за этот чертов день я готова была провалиться сквозь землю со стыда. Надо было бы сказать что-то, но я была в таком ступоре, что не могла подобрать ни одной стоящей фразы в своей голове. - Ладно тебе, - как хорошо, что он нарушил молчание первым, - напоминаешь сейчас моллюска, который спрятался в своей раковине. Лучше расскажи мне, что за пьесу вы репетируете на занятиях по актерскому мастерству с Кеннетом Брана? Видел пару раз ваши репетиции – мне очень понравилось. Я была благодарна профессору Хиддлсу, благодарна за этот спасательный круг, за то, что он вытащил меня этим вопросом из моего ступора. Я начала рассказывать о пьесе, заметив сначала, что мне весьма приятно, что она заинтересовала его, самого мистера Хиддлстона. Я рассказа все как есть, что ее автор – моя соседка по комнате, которая, кстати, тоже из России, что мистера Брана заинтересовала ее работа, и он предложил нам попробовать ее поставить, пообещав, что если все сложится удачно – мы обязательно выступим с этим спектаклем на сцене его театра. Мистер Хиддлстон слушал очень внимательно, не перебивая, изредка смеясь с моих описаний репетиций и так по-профессорски поправляя свои очки. Я рассказывала взахлеб, иногда он задавал интересующие его вопросы, а в конце моего рассказа даже спросил, то ли в шутку, то ли всерьез – не найдется ли и для него там роли. Я знала, что все роли уже распределены, мы репетировали почти месяц, но не нашла ничего лучше, как предложить ему спросить об этом у самого Кеннета Браны. Мы проговорили почти до темноты. Уходить мне не хотелось. Может, мне показалось, может нет, но я решила, что и профессор Хиддлс не спешил меня выпроваживать из своего офиса. В конце нашей беседы он вспомнил об истинной причине моего нахождения здесь, сказав, что поверит мне на слово, что я хорошо подготовилась к отработке (это на самом деле так и было) и исправит мой «неуд» авансом, взяв с меня обещание, что подобного больше не повторится. Но когда я покидала его офис в тот вечер, я уже решила, что на следующем тесте обязательно получу еще один «неуд», потому что только так, наверное, я смогу оказаться надолго наедине с ним еще раз.