Профессор Хиддлс

Семь лет спустя. Я лежу в постели в нашем с Томом доме. Глубокая ночь, а мне не спится. Уже которую ночь подряд. Но я не имею ничего против, потому что мне нравится вот так лежать в темноте и вспоминать нашу с профессором Хиддлсом историю. Я улыбаюсь, потому что чувствую, как внутри меня вместе со мной бодрствует наш малыш. Пол мы заведомо не узнавали, как и с первым ребенком, Генри. Холодный свет табло электронных часов показывает половину третьего. Через час-полтора приедет Том, с появлением в нашей жизни сына, он чаще возвращается домой ночью, чтобы какое-то время после разлуки мы могли побыть вдвоем, пока малыш спит. Мое любимое воспоминание, одно из любимых, пожалуй то, как он сделал мне предложение, после премьеры нашего спектакля, который мы ставили под руководством Кеннета Браны. Пьесу приняли очень хорошо, и два месяца мы почти каждый день выступали с ней в театре мистера Брана. То были тяжёлые месяцы: бесконечные репетиции, подготовка к свадьбе, плюс ещё моя учеба, которую никто не отменял... Я улыбнулась и перевернулась на бок, ища более удобное положение для себя и ребенка. Прислушалась, внутри все тихо, наверное ей или ему понравилось. Самое нелюбимое воспоминание, моя боль, это время без Тома. Нет, он тогда не уехал от меня по работе. Это случилось через полгода после нашей с ним свадьбы, когда он пришел пьяный после очередной вечеринки, а через пару дней до меня дошли слухи о его романе с начинающей актрисой. Для меня это было ударом, я не хотела слушать оправданий мужа, в порыве ревности собрала вещи и отправилась на съёмную квартиру. В жизни обоих тогда был тяжёлый период, бесконечные репетиции у меня, длительные съёмки у Тома. Но вместо того, чтобы держаться вместе мы так глупо разошлись, доказывая друг другу неизвестно что. Больше всего гложит то, что это была моя глупость и в какой-то степени мой инфантилизм. Как ни странно, за те месяцы разлуки, мы ни разу не пересекались в Лондоне, хоть и вращались, казалось бы, в одних и тех же кругах. Часто мне хотелось позвонить ему, но я не знала, что сказать мужу, мужчине, которого, по сути, оттолкнула сама, да и он не звонил, с головой погрузившись в свою работу. Только потом он сказал мне, что ходил на мои спектакли, а я помню, расплакалась, и опять просила прощения. Наше примирение состоялось на вечеринке по поводу дня рождения Кеннета Брана. В тот вечер я нисколько не удивилась, когда увидела до боли знакомую высокую фигуру среди гостей, Том выглядел похудевшим, отчего казался мне ещё выше. До того, как мы нашли друг друга опять в той толпе, я уже знала, что вечером мы поедем вместе в наш дом. Итогом нашего примирения оказался, по моим скромным подсчётам, наш первенец, Генри. Том чуть с ума не сошел от счастья, когда я сообщила ему, что беременна, а через месяц появились очередные слухи о новом романе моего мужа, над которыми в этот раз мы просто посмеялись вместе. С появлением Генри мне пришлось забыть на время о театре, впрочем, как и Тому о своей работе. Нет таких слов, чтобы описать, каким прекрасным отцом оказался мой любимый мужчина. Эти двое жили, казалось бы, в каком-то своем Мире, со своими секретами и тайнами. Я невольно вздрогнула от сильного толчка внутри меня, вновь перевернулась под руководством маленького командира в моем животе. На лестнице послышалось цоканье коготков, не прошло и минуты, как нос Бобби открыл дверь и, войдя в спальню, пёс запрыгнул ко мне в постель. Он долго гнездился у меня под боком, поскуливал, облизывая мою руку. Мне кажется, он как и я, с нетерпением ждал возвращения Тома. Я гладила голову пса, прислушиваясь к его одобрительным вздохам. Рядом с ним было не так одиноко. Я задремала, буквально провалилась в забытье, согретая собачьим теплом. А чуть позже меня разбудил Том своим нежным поцелуем. Бобби взбунтовался от радости, прыгая по кровати и погавкивая. - Шшш, - обратился к нему мой муж, не разбуди Генри. Бобби притих, он очень умный пёс, а потом вежливо уступил место хозяину рядом со мной, устроившись в наших ногах. - Привет, - прошептал мне Том, снова целуя и поглаживая меня по огромному животу, - боялся что не успею, отказался от всех мероприятий, хочу быть рядом, когда настанет время ехать с вами в больницу. Мне нужно в душ. - Нет, - я прижалась к нему сильнее, узнавая родной запах мужа среди прочих, посторонних, - полежи со мной, ещё успеешь. Том послушно лёг, лишь расстегнув рубашку, неуклюже обнимая необъятную меня и вновь целуя. - Помнишь мультфильм "Мадагаскар" и бегемотиху в нем? Так вот - это я! - Не говори ерунды, - Том нежно чмокнул меня в висок, - тебе до нее ещё расти и расти. - Не завел новый роман? - Как раз подумываю об этом, - хихикнул муж в темноте, прижимая меня к себе ещё крепче. - Эй, - произнес Том, будто опомнившись, - уже ведь далеко за полночь, могу поздравить тебя с нашей годовщиной, только прости, не успел купить подарок. - Какие к черту подарки?! Профессор Хиддлс дома! Это самое главное! - Все ещё люблю, когда ты меня так называешь. Все ещё люблю тебя, моя нерадивая студентка. Я приподнялась на локте, чтобы крепко поцеловать мужа, он тихонько простонал, слегка прижимая меня к себе. - Вот, опять малышу что-то не нравится, - я взяла руку Тома и приложила к своему животу, он заулыбался, ощущая на своей ладони довольно сильные толчки и мне не показалось, на его глаза навернулись слезы. Мы заснули под утро, вдвоем мы всегда засыпали быстро, не то что порознь. А уже утром нас разбудили Генри с Бобби. С детьми и животными день всегда начинается гораздо раньше, чем без них. - Профессор Хиддлс приехал! - радостно закричал Генри, прыгая на отца, крепко обнимая его. - Теперь даже сын зовёт меня так, - Том посмотрел на меня с наигранным недовольством. - Но тебе же нравится! - тут же парировала я. - Почему ты не разбудил меня сразу? - недоумевал Генри. - Прости, малыш, я приехал ночью, но первым делом зашёл в твою комнату и крепко поцеловал своего мальчика. - Генри, папе надо в душ, а ты поможешь маме - погуляешь с Бобби на заднем дворе, а потом мы приготовим вместе завтрак. - Я погуляю с Бобби, только не хочу убирать собачьи какашки. Мы с Томом засмеялись. - Мы сами уберем собачьи какашки, просто выведи пса, - попросила я, успокоившись. Генри побежал одеваться, Бобби, судя по всему, помчался за своим поводком. Мы с Томом остались одни. Муж наблюдал, как я передвигаюсь по комнате. Физически мне не было тяжело, но, видимо, со стороны все выглядело иначе, потому что Том произнес: - Может, никуда не пойдем сегодня и поужинаем дома? - Что? - я не поверила своим ушам, - это же NOBU, Хиддлстон, я заказала столик за две недели. И это наша годовщина! Нельзя не пойти на годовщину в то место, с которого все начиналось. Это нерушимая традиция семьи Хиддлстонов и даже если случится стихийное бедствие - мы не можем ее нарушить! - Ладно-ладно, - он знал, что спорить со мной бесполезно. - Просто я подумал, что тебе будет комфортнее дома. - Иди в душ, Хиддлстон, тебе ещё убирать собачьи какашки. Он засмеялся и, раздевшись, скрылся в ванной. Я хлопотала на кухне с завтраком, изредка поглядывая во двор на резвящихся там сына и собаку. Том спустился быстро, такой уютный и домашний в спортивных штанах и мятой футболке, абсолютно расслабленный - таким я любила мужа больше всего. - Я хочу есть, я хочу свою жену и поскольку второй пункт для меня пока предел мечтаний - требую срочно хотя бы завтрака, - он обнял меня сзади, нежно поглаживая живот. - Зови Генри, у меня уже всё готово! Ближе к вечеру к нам приехала Диана. Мама Тома должна была присмотреть за Генри, пока мы будем вне дома. К приходу бабушки мои мужчины разыгрались, подстегиваемые Бобби и его звонким лаем. - Папа, папа, скачай мне мультики! - кричал Генри, - пожалуйста, скачай мне мультики, хочу смотреть с бабушкой мультики! Крик ребенка прекратился лишь на мгновение, когда раздался звонок в дверь. Том пошел открывать: на одной ноге висел Генри, который продолжал кричать: "Пожалуйста, скачай мне мультики !" А за другую мужа трепал Бобби, отчаянно вцепившись в его спортивные штаны. Том еле доковылял до двери, чтобы впустить Диану в дом, мы с ней засмеялись, наблюдая эту забавную потасовку. Диана ещё не успела войти, как Генри закричал ей, все также болтаясь на ноге отца: - Бабушка, скажи папе, чтобы скачал нам мультики! Диана, как всегда принесла много вкусностей - для внука, и для Бобби, поэтому эти двое на время позабыли о Томе, оставив его ноги в покое. Я вытерла испарину со лба мужа. - Скучал по этому? - мне было так смешно, что я не могла остановиться. - Скачай ребенку мультики, папа! В моем положении было очень трудно выбрать наряд для предстоящего вечера. Все мои платья напоминали мешки, трудно быть сексуальной, когда на тебе болтается огромная бесформенная тряпка. Тому было гораздо проще: белая рубашка с расстегнутым воротом и костюм моего любимого синего цвета. Я стояла перед ним в одном из своих мешков, беспомощно разводя руками. - Это единственное, во что мы влезли и в чем нам более-менее комфортно. - Ну и прекрасно! Пойдем скорее, иначе опоздаем. - Знаешь, может ты был прав и нам действительно лучше остаться дома? - лениво предложила я, с трудом спускаясь по лестнице. - Так, прекрати, - Том остановился и взял меня за плечи, - ты прекрасна в этом платье, напомни-ка, кто мне прочитал с утра внушительную лекцию по поводу семейных традиций Хиддлстонов? - он нежно поцеловал меня а затем, попрощавшись с Генри и Дианой, мы отправились в ресторан. До NOBU в тот вечер мы так и не доехали. В машине отошли воды, а затем стремительно начались схватки. Том резко развернулся и, вдавив педаль газа в пол, помчался в больницу. Боли были достаточно сильными, накрывали волной, но я терпела что есть силы, крепко сжимая руку мужа. Наша девочка появилась на свет прямо в приемном отделении, не дождавшись пока меня положат в палату. С Генри все длилось гораздо дольше. Я была благодарна нашей дочери за то, что она так быстро явила себя маме, папе и остальному Миру. Мы с Томом были уже в палате, когда нам принесли нашу долгожданную крошку. - Вам нужно попробовать приложить ее к груди, - тихо произнесла медсестра, бережно отдавая ребенка мне в руки. Малышка с жадностью вцепилась в мой сосок, стоило только мне поднести ее к обнаженной груди, я тихонько вскрикнула, заново привыкая к забытому ощущению. - Она прекрасна, - прошептал Том, судорожно сглатывая. - У нас с тобой получаются чудесные дети! - Только, пожалуйста, не реви, - хихикнула я, вспоминая, как Том долго не мог успокоиться после появления на свет Генри. - Как мы ее назовем? - он нежно прикоснулся губами к ее макушке. - Я подумала Элизабет Хиддлстон красиво звучит, как тебе? - Хм, - задумчиво произнес Том, - дамы и господа, а теперь поприветствуйте чету Хиддлстонов, и их детей: Генри и Элизабет. Мне, определенно, нравится. Значит - Элизабет! Малышка быстро заснула возле моей груди, Том бережно положил ее в кроватку рядом с моей постелью и прошептал, целуя меня в лоб: - А теперь и ты отдохни, я побуду с вами. Люблю тебя, моя дорогая, ты подарила мне самый невероятный подарок, теперь у меня две девочки! Он говорил что-то ещё и, помню, как гладил меня по волосам и укрывал одеялом, пока я медленно проваливалась в сон. Но, засыпая, пусть и невпопад, я прошептала ему: - Я люблю вас, профессор Хиддлстон!