Гарпия и Кот

Проснуться и первым делом с утра пораньше увидеть одну ушастую морду — уже привычка. И какое лицо безмятежное во сне, доброе такое, с этими очаровательными лопухами он похож на милого и наивного паренька. Пока не проснется, не нахмурится и не поставит как-то так уши, что начинает даже с ними выглядеть угрожающе и агрессивно. Кошмар, короче. Дотянувшись до телефона, я только удивлённо приподняла брови — семь утра с минутами. Чего это я так рано? Ну ладно, вставать все равно неохота. Листая новости, я наткнулась на статью о похожести котов на людей-котов в характере. И там было написано, что и те, и те не любят, когда лапают их хвост. — Доброе утро, — зевая, Егор перевернулся под крылом на спину и сладко потянулся, жмурясь. Причем потягивался даже хвостом — он напряжённо выпрямился, приподнимаясь, и снова расслабленно лег рядом с ногой. Альфа встал, повертел шеей и пошлепал босыми ногами в ванную. Пока я раздумывала, насколько сильно он будет недоволен, если я попрошу, он уже вернулся и улёгся обратно, с удовольствием зарываясь носом в крыло. Видимо, мужчина имел неосторожность вдохнуть, и держащееся на честном слове перо прилипло к его носу. Отшатнувшись, он громко чихнул, встряхнув головой, как настоящий кот. Я смеялась так, что заболел живот, а Егор смущённо фыркал и пихал меня в плечо, чтобы заткнулась. Ладно, кажется, сейчас он в подходящем настроении и бить точно не будет, а рычания я не боюсь. — Дай хвост посмотреть, — сунув телефон под подушку, я повернулась на бок. Он как-то оценивающе покосился на меня, тоже повернулся на бок и строго наставил на меня указательный палец. — Не дёргать! — его сиплым повелительным голосом звучало как открытый приказ. — Не сгибать! Против шерсти не гладить! Поцеловать меня! — Э? — последний пункт меня несколько обескуражил. — В смысле? — Ну мне же должна быть какая-то выгода, — хитро улыбнулся альфа, подставил лицо, — целуй. С одной стороны, а не дать ли ему по морде за такое, а? С другой, мы ведь налаживаем отношения, да? И он не сказал, как именно поцеловать, так что пусть довольствуется тем, что получит. Егор даже глаза прикрыл в ожидании поцелуя и смешно насупился, когда вместо ожидаемого страстного и французского получил лёгкий чмок в слегка колючий подбородок. Но уговор есть уговор, так что он положил мне в руки хвост и откинулся на спину. Я очень осторожно погладила теплый кончик, покрытый короткой мягкой шерсткой. Ухоженный, как и весь мужчина, явно лелеемый. Егор всегда держит его чуть-чуть согнутым и не позволяет касаться пола. — Такой длинный, — я невольно улыбнулась, когда гибкий хвост неплотно обернулся вокруг запястья в каком-то собственнически-доверчивом жесте. — Две трети длины тела, как положено по породе, — пробормотал кошак, заложив руку за голову, — сто тридцать сантиметров, густо и равномерно покрыт шерстью, тонкий, кончик округлый. — А это что? — я осторожно ощупала твердую маленькую шишечку, кольцом охватывающую хвост сантиметрах в двадцати от кончика. Издалека и не увидеть, а на ощупь сразу заметна. Как будто там под кожей что-то есть. — Муфта перелома, — без попыток юлить ответил Егор. Я хотела уже спросить, как такое случилось, но он замурчал. И при этом, как всегда, завибрировал практически всем телом, аж через матрас передалось. — Нужна ему выгода, ага! — фыркнула я, поглаживая кончиками пальцев мягкую шерстку. — Вымогатель. — Мур, — вслух прибавил он к непрекращающемуся урчанию, широко и нагло улыбаясь. Пододвинулся поближе и показал себе на макушку за ухом, — ещё тут хочу. Ишь, какой, все тридцать три удовольствия разом ему подавай. — Обойдешься, я уже насмотрелась, — фыркнула я, осторожно выпутывая кисть из кольца хвоста, — если вам это нравится, почему вы его никому не даёте? — Если тебе нравится, когда чешут крылья, почему ты не суешь каждому встречному щётку в руки? — спокойно поинтересовался кошак, ещё раз зевнул. Ладно, понятно, это интимная часть тела. Я встала, поводя крыльями, и с них сразу же слетело на пол несколько перьев. Дерьмо... Когда я вернулась, Егор уже оделся и приглаживал волосы перед зеркалом. Решил не бриться? Обычно он весь такой безукоризненный, но сегодня, кажется, решил изменить привычному образу — не надел галстук, не застегнул две верхние пуговицы, оставил русую щетину. Нельзя сказать, что ему не идёт и быть холеным снобом, и слегка небрежным. Задумчиво постучав подушечками пальцев по полочке с одеколонами и туалетной водой, он выбрал один из десятка флакончиков, пшикнул несколько раз на волосы, на запястья. Комната сразу наполнилась приятным запахом пряностей с ноткой кофе. Никогда не чувствовала на нем этот одеколон, но он очень, максимально близко пахнет как сам Егор. Однако, сегодня у него что-то особенное. Выдвинув ящик с часами, он тоже весьма долго выбирал, потом подбирал запонки. Вот странно — всю одежду хранит в гардеробной, включая галстуки, но заколки для галстуков, запонки, часы и парфюм держит в спальне. — Вернусь послезавтра, но это предварительно, — накинув пиджак, он приподнял брови, ощупал область внутреннего кармана, — и, пожалуйста, бери трубку, когда я буду звонить. — На блядки? — усмехнулась я, неосознанно скрестив руки на груди, когда он приблизился. Здоровый, всё-таки, страшновато почему-то его злить, когда голова не затуманена собственной яростью. — Если бы, — альфа любовно огладил крылья и вздрогнул, когда перья из-под его руки буквально посыпались, — это не больно? — Расти вот будут больно, — я покачала головой, с сожалением глядя на медленно кружащиеся кроющие, — за сегодня все вывалятся. — Хотел бы я на это взглянуть, — улыбнулся он, — я улетаю по делам, можно сказать, на переговоры, — все же сунув руку во внутренний карман, он попросил: — не заставляй меня искать тебя по всему городу, когда вернусь. — И куда я такая пойду? — кисло хмыкнула я, глядя на голое пятно там, где он коснулся. — С твоими не сравнятся, но, может, понравятся, — Егор протянул мне на ладони бархатную коробочку, в какой обычно дарят ювелирку, — купил ещё недели три назад, но забыл. Не считай это попыткой задобрить или ещё чем-то таким, просто хотелось тебя порадовать. Не нравятся — не носи. Поколебавшись, я все же взяла шкатулку. Даже интересно, что же там такое? Сережки, каждая в виде раскрытого крылышка с маленькими камушками у основания. Изящные и красивые, без излишеств и вычурности. — Платина и бриллианты? — фыркнула я, даже не зная, как реагировать. Такое не купишь безлично, надо выбирать. Нечасто встретишь такую символику, явно пришлось поискать. Ну или дать кому-то распоряжение поискать, суть не меняется. — Ширпотреб, серебро и фианиты, — презрительно скривился он, — но выглядят очень приятно, изысканно, мне понравились. — Да, красивые, — вздохнув, я подняла на него взгляд. Я не особая любительница цацек, но старался же. Я даже примерно представляю, когда он их купил и почему забыл, в тот день он пришел довольным и загадочно улыбался, но в итоге мы поругались, даже стыдно, — спасибо. — Всегда рад побаловать, — улыбнувшись, Егор наклонился и чмокнул меня в щеку, — веди себя хорошо, птенчик, и не выпади из гнезда. — Фу на тебя, — фыркнула я, наблюдая, как он берет чехол с запасным костюмом и сумку с ноутбуком, — надеюсь, твой самолёт разобьётся. — Надеюсь, ты когда-нибудь заткнешься, — в тон ответил альфа, подмигнув на прощание и выходя из спальни, — и не забывай есть нормально! — донеслось уже из коридора. Сев на край кровати, я прислушалась к звукам внизу. И как я должна есть нормально, если для этого надо спуститься вниз и засветить облезлые крылья сидящей в гостиной и холле охране? Так, надо сейчас, как он уедет, спуститься, запастись на пару дней всякими хлопьями и печеньками, а ещё водой. Я в линялом виде никому показываться не собираюсь. К счастью, растут кроющие быстро, за пару дней точно большая часть вылезет. Осуществив свой план, я устало плюхнулась на кровать на живот. Хорошо-то как, никто не будет приставать целых два дня. И можно даже спокойно писать в дневнике без оглядки! Кстати, почему бы не заняться этим сейчас? В тумбочке моего заветного блокнота не оказалось. Точно помню, что положила его сюда, ручка ведь здесь! Ладно, может быть, перепрятала и забыла, мало ли, сонная была или ещё что... В куртке тоже не нашелся. Спиздил! Вот же ж сука! Если сейчас найду доказательства, ни за что не прощу! Быстрым шагом добравшись до его кабинета, я перерыла весь стол — на столешнице, в ящиках. Особо не раскидывала, но следы оставила, хотя это меня мало волновало. Просмотрела стопки его дорогих толстых тетрадей в кожаных обложках на одной из полок шкафа, бегло прошлась по рядам книг. Нет здесь! Вернувшись в спальню, ещё раз тщательно перетряхнула тумбочку, потом тумбочку с его стороны, не обращая внимания на пачку презервативов и смазку. Сейчас меня волнует не то, что он всегда готов, а то, что нигде нет моего дневника! Зазвонил телефон. Егор. — Что-то ищешь? — мягко поинтересовался он. — Пожалуйста, не наводи беспорядок в моем кабинете. Ну да, наверное, его архаровцы видели, как я заходила, а потом слышали грохот ящиков. Предатели и доносчики! — Где мой блокнот? — я постаралась не выдавать голосом, как злюсь. Если он его читал... Да, там ничего такого, но это ведь мой личный дневник! — В тумбочке лежал. — А, мне ночью нужно было срочно записать, он под руку попался, и я его на автомате в сумку сунул, извини, — безмятежно отчитался альфа, — он пустой, так что я не думал, что он тебе так сильно понадобится. Если нужно, в столе в третьем левом ящике есть несколько чистых, возьми, какой хочешь. — Ладно, проехали, — я с облегчением вздохнула и сбросила. Ну хотя бы чернила сработали, ничего он не прочитал, можно расслабиться.

***

Усмехнувшись, я откинулся на спинку сиденья и потёр лоб. Это ж надо было вместо того, чтобы вернуть на место, сунуть по привычке к ноутбуку в сумку, вот дебил. Ну ничего, теперь она успокоится и будет больше доверять и мне, и дневнику, все получилось как нельзя лучше. Я достал заветный блокнот и раскрыл на странице, где была последняя запись, уже почти растворившаяся. Красивый почерк, заметно меняется вместе с окраской эмоций. Сказать ей, что эти чернила исчезают под воздействием света, а не в закрытом виде? Ни под какими пытками. Я хочу полностью владеть ей, даже такими маленькими секретиками, как у девочки-подростка.