Чужими глазами

      Весна — непонятное время года. Из-за приближающегося конца семестра руки будто развязаны — ничего делать не хочется, кроме как гулять до ночи, развлекаться с друзьями и, как бы пафосно это ни звучало, дарить и получать любовь. Но груз в виде предстоящих экзаменов, контрольных недель и зачетов порой мешает даже двигаться лишний раз. И в это дикое расписание пытаешься включить не только подготовку, но и то, что будет давать тебе силы на нее. Не всегда, конечно, получается жить в балансе. Днем друзьям: «Да я и так все сдам», а ночью пыхтишь над каким-нибудь отчетом, вливая в себя кофе литрами. Но до конца осталось недолго. Повторяешь себе это, и надеешься на лучшее. И из года в год ничего не меняется.       Весна — их любимое время года. Они встретили друг друга, когда цвела вишня, когда сердцу было невыносимо больно, а в груди жгло. Но эта боль пройдет, а на смену ей придут новые чувства, новые планы на будущее, новая жизнь. С каждым днем шаги все шире, а цель — ближе. Теперь можно не бояться запнуться, ведь рядом есть тот, кто держит твою руку, кто не даст тебе упасть. Тот, кому ты доверяешь, о ком ты хочешь говорить со своими близкими. И Ёсану не хотелось больше прятаться. Он решил, что расскажет своим родителям. Они никогда не были особо близки. Когда Ёсану было шестнадцать, Лиён покинула родительский дом. Нет, все прошло без скандалов, и родители не заставляли ее устраиваться на работу и снимать несчастную студию в каком-нибудь спальном районе. До совершеннолетия дочери они сдавали квартиру в Сеуле, но потом решили, что детям будет лучше жить в городе. Сами же они расположились в пригороде. Сестра с братом редко приезжали домой из-за учебы, но всегда старались не пропускать важные семейные события или какие-то праздники. Вот и сейчас — день важный. На день рождения отца собирались только самые близкие. По крайней мере, так проходил семейный ужин. Как пойдет дальше — никто не знал. Чтобы сильно не шокировать семью, Ёсан решил приехать домой на пару дней раньше, ведь на сам день рождения он позвал Минки. И теперь родителям нужно было сообщить, что придется готовить еще один столовый набор. Ну или же готовиться к тому, что вместо дня рождения пошлют в одно место или больным назовут.       Два дня без Кана казались Минки вечностью, а мысль о знакомстве с родителями казалась слишком волнительной. Это произойдет раньше, чем могло бы, но сейчас Ёсану, как никогда, нужна поддержка. Он долго держал все в себе, и сейчас ему просто нужно сделать все до конца, а не останавливаться на середине пути.       Родители Минки знали, что он бисексуал. Он рассказал им об этом, когда ему было пятнадцать лет, когда он впервые поймал себя на мысли, что ему нравится парень. Разговор их прошел спокойно. Отец был растерян, а мать будто знала, о чем пойдет речь. Она только подшутила, мол, вот почему вы так много времени с Юнхо проводите. Но к Юнхо он всегда испытывал лишь крепкие дружеские чувства. А первым парнем, который понравился Минки, был Сонхва. Но до сих пор об этом никто не знал. Те времена были сложными. Чон не понимал, что происходит с его другом, в то время как в его голове шла борьба с самим собой. Он смирился с тем, что ему могут нравиться парни, но не хотел мириться с тем, что первым объектом его воздыхания окажется его хён. К счастью, через пару месяцев он переключился на учебу. И это были, скорее, абьюзивные отношения. Как и у всех старшеклассников.       Но сегодня в голове уже вертелось не «нравится», а «люблю». И с каждым днем связь эта становилось сильнее. С каждым решением с обеих сторон — надежнее.

***

— В смысле ты едешь знакомиться с родителями Ёсана? — Юнхо, сидящий напротив, вытащил трубочку изо рта. Сегодня во второй половине дня у них должна была быть контрольная работа по правовой информатике, но перед этим друзья решили зайти в кафе, чтобы перекусить. Писать что-то на голодный желудок — решение не из лучших. Сейчас они, конечно, могли заниматься повторением пройденного материала, только вот Юнхо сам спросил, как там дела с переводчиком. — Он позвал меня на день рождения своего отца. Завтра утром я уже буду там. — Минки отправил очередную ложку супа себе в рот и поморщился от неприятного обжигающего следа на его языке и губах. Все же горячий кофе ему нравился больше, чем горячая еда. — Думаю, его родители не знают, что он гей… Скорее, даже очевидно, потому что его сестра узнала об этом недавно. Не стал бы ведь он говорить об этом сначала с родителям? Хотя… — Ты сильно волнуешься по этому поводу, Минки. — А? — Парень недоумевающе уставился на собеседника. — Конечно, я чертовски волнуюсь. Я не знаю, как все пройдет. Я даже не знаю, признается Ёсан сегодня или завтра, когда я приеду. Мне страшно больше за то, что его с родителями отношения могут испортиться, а не за то, что они не примут меня. Он только начал приходить в норму… — Значит, слушай сюда. — Юнхо привстал и оперся о стол, в упор смотря на младшего. — Если он пошел на это, значит, он был уверен в тебе, был уверен в том, что родители его поймут. Или по крайней мере не откажутся от него, что, конечно, тоже могло бы произойти. Но этого не произойдет. Знаешь, почему? — Почему? — Потому что ваши чувства выше и сильнее этого. Я более чем уверен, что отец и мать Ёсана поймут его. Они несколько лет наблюдали за тем, как их ребенок страдает. Ты думаешь, после такого они упустят возможность дать ему шанс на счастье? — После этого Чон надул губы и «ударился» своим лбом о лоб напротив. — Ты каждый раз с таким трепетом и блеском в глазах говоришь о нем. Я вам даже завидую немного.То же самое и с Ёсаном. Я думаю, и его родители прочитают это в его глазах. Так что не нужно загоняться раньше времени. — Ты прав. А теперь можешь, пожалуйста, оставить мой лоб в покое? — Еще раз увижу, что ты грузишься — в твоей голове будет дыра. — Окей. — Теперь была очередь Минки обиженно надувать губы. — Как думаешь, когда его познакомить с моими родителями? — Ну, твои родители знают о твоей ориентации. Поэтому главное, чтобы к этому был готов ты. А так хоть сегодня.       Просидев в кафе полчаса, Минки и Юнхо направились в сторону корпуса, где сегодня должны проходить занятия.       Тем временем Ёсан и Лиён уже подходили к дому. Вчера они весь день были заняты уборкой, и увидеться с Минки времени почти не было. Еще одна причина — Кан не хотел, чтобы парень видел его с новым цветом волос раньше времени, но об этом он умолчал. Тогда они договорились встретиться сразу «на месте». А сегодня детям предстоит помогать с подготовкой и планированием завтрашнего дня.       Переступив порог, Ёсан поймал себя на мысли о том, что соскучился. Не только по родителям, но и по дому. Нос приятно щекотал сладкий запах недавно приготовленных ореховых оладий, в прихожей, как всегда, лежала неразобранная стопка писем, а уже не молодой кот по имени Куро носился по комнатам так же, как и раньше. Конечно, ему хотелось чаще появляться здесь, проводить как можно больше времени с семьей. Он надеялся, что теперь, когда он разобрался в себе и готов об этом поговорить, он не будет бояться появляться здесь. Бояться не семьи. Бояться того, что он причинит им боль.       Ёсан разобрал вещи раньше, чем это сделала его сестра. Более подходящего момента и быть не может. Уже не хотелось откладывать, поэтому, пригласив родителей сесть в общей комнате, он начал: — Я хочу вам кое-что рассказать.

***

      Уже с утра на улице было невыносимо душно. Ночью по дорогам гулял несильный дождик, но этого не хватило, чтобы освежить город с запасом на сегодняшнее утро. Возможно, Минки чувствовал себя более подавлено не только из-за погоды, но и из-за того, что уже сегодня он увидит родителей своего парня. Правда, после вчерашнего разговора с Юнхо ему стало чуточку лучше.       Минки не успел сегодня позавтракать, поэтому решил перекусить в электричке. Для сегодняшней дороги он создал отдельный плейлист, который определенно поднимал ему настроение и не давал ему уснуть, поэтому время в дороге прошло незаметно.       Лиён пообещала встретить его возле станции, чтобы ему не пришлось идти пешком. Ёсан в это время все еще спал, и сестра не хотела его будить; родители же во всю готовились к празднику. От станции до дома было пятнадцать минут, и все это время Минки и Лиён болтали о всяком. Сон не стал спрашивать у нее, как прошел и прошел ли вообще разговор, но все еще волновался из-за этого. А еще он боялся, что главе семейства не понравится подарок, но девушка успокоила его и сказала, что отец будет в восторге. — Все будет хорошо. — Лиён погладила Минки по плечу. В этот момент его сердце кольнуло. Все казалось таким родным, будто он уже бывал здесь не раз. Теперь ему правда было спокойно на душе. — Доброе утро! — Когда дверь перед ними открылась, Минки, лишь уловив чужой взгляд, сразу поклонился. — Здравствуй, Минки. — Одновременно сказали мужчина и женщина. Они поклонились в ответ. Их лица украшали мягкие улыбки, они совсем не казались раздраженными, какими их себе представлял Сон. Тогда они пригласили его в дом. Неловко сжимая в руках золотисто-черный сверток, парень аккуратно осматривался. Дом был таким, каким его себе и представлял Минки: в прихожей висело несколько старых карт, а на полках справа, вдоль стены до арки, стояли модели кораблей. Из прихожей было видно, что морская тема продолжается и в других комнатах. Однако внутри все не выглядело так, как в маленьком домике старого моряка. Все было сдержано и со вкусом. Он словил себя на мысли о том, что долго «привыкать» ему не придется, потому что ему уже было здесь уютно. — Минки? — Он повернулся, когда услышал любимый голос. В дверях стоял сонный и растрепанный Ёсан. Сон приятно удивился новому цвету его волос — теперь он был русым, ближе к шоколадному. Ему нравилась такая трансформация — из сахарной ваты в какой-то шоколадный десерт. И Минки уже не мог не ассоциировать его с чем-то сладким. — Доброе утро. — Привет. — Родители немного отошли, чтобы они смогли поздороваться. Минки подошел ближе, но кидаться с объятиями, естественно, не стал. А так хотелось… — Вы уже познакомились? — Нет, Сани, Минки только приехал. — Радостно ответила мать. — Меня зовут Кан Сунэ, а это мой супруг — Кан Джунён. Приятно видеть тебя в гостях. Ёсан мало чего о тебе рассказывал, но у нас еще много времени, чтобы узнать тебя.       А вот у Минки понадобится всего пару минут, чтобы узнать, как прошло два дня. Он давно ни с кем не знакомился, поэтому неприятное покалывание прошлось по его телу, прежде чем он все увидел. — Я хочу вам кое-что рассказать.        Ёсан сел за стол напротив своих родителей и взял их за руки. Его голос дрожал, да и сам он выглядел поникшим. Сначала его голова была опущена, он долго подбирал слова, но все же начал: — Я полюбил кое-кого. — Теперь же он смотрел: то в глаза матери, то в глаза отца. В них читалось небольшое недоумение, мол, ну полюбил, а дальше то что? Дело обычное. Несколько секунд он молчал, но продолжил. — И я бы хотел познакомить вас с этим человеком. — Ёсан-и, чего ты так пугаешь? Мы только рады будем, если ты познакомишь нас со своей девушкой. — Это не девушка. — После этих слов улыбки застыли. Сейчас на их лицах были не читаемые эмоции. Ёсан боялся смотреть в глаза кому-то из них, поэтому просто смотрел вперед. — Поэтому я и хотел поговорить с вами. Несколько минут в комнате царило молчание. Отец тяжело вздохнул, и, будто одновременно, родители еще сильнее сжали его руки в своих. — Он ведь хороший человек? — Голос отца звучал строго — это заставило сына посмотреть прямо на него. — Конечно, хороший. Я не знаю, сидел бы я сейчас перед вами вот так, если бы не он… — Тогда какая разница? — Теперь Ёсан смотрел на маму. Отец кивнул в знак согласия. — Пойми, это твоя жизнь. И если ты решил, что тебе нравятся не девушки — мы примем это. Мы с отцом хотим, чтобы вы с Лиён были счастливы и никогда ни в чем не нуждались. Так почему нас должен волновать пол человека, который делает тебя счастливым? — Ёсан. — Снова твердо начал отец. — Нам важно лишь то, какие у вас намерения. — Серьезные, отец. — Что тебе в нем нравится? — спросила уже госпожа Кан. — Что мне в нем нравится? — Ёсан переспросил. — Мне нравится его улыбка и глаза. Он особенный для меня, — так вы думали, я отвечу? Конечно, это тоже, но… для меня главное то, что с ним я могу думать о будущем. До нашего знакомства я просто не видел себя там. Совершенно. У меня не было целей, не было планов. Я думал, что жизнь — это бесполезный промежуток времени между рождением и смертью, думал, что я поброжу здесь немного и… — Договаривать Ёсан не стал. Он почувствовал, как по его щекам покатились слезы. — Когда я встретил этого человека, он был мне непонятен. Он вел себя странно, но я был удивлен, когда он подошел ко мне. Среди всей этой серой массы он был единственным, кому я действительно был интересен. Мы стали общаться, проводить больше времени вместе. Но он все еще был будто бы закрытой книгой. Но в один из переломных моментов, когда мне так нужна была поддержка, он был единственным, к кому я мог обратиться. Он доверился мне, а я доверился ему — и между нами будто стена упала. Сейчас я правда вижу свое будущее. Вижу то, что мне нужно сделать для того, чтобы оно было светлым. Я не могу загадывать, будем ли мы вместе через пару лет или нет. Но сейчас, именно сейчас, он дает мне желание двигаться дальше. — Это ведь замечательно, почему ты плачешь? — Мама придвинулась ближе, чтобы обнять своего ребенка. Она задала этот вопрос, и сама стряхнула приближающиеся к губам слезы. — Потому что я не ожидал от вас такого… Я думал, вы не поймете меня. Я столько лет жил в апатии и даже не замечал, что меня окружают действительно прекрасные люди. — Ну, теперь в нашем кругу на одного прекрасного человека больше. — Мама погладила его по голове — и это то, чего так не хватало Ёсану. Не потому, что ему этого не давали, а потому, что он просто этого не видел. Сейчас же он чувствовал. Чувствовал, что он нужен. — В нашем доме всем прекрасным места хватит. — Теперь ближе придвинулся отец. Даже его грубую кожу на лице теперь украшали слезы. Он, как и мама, скучал по своему сыну. — Кстати, как его зовут? — Сон Минки. — Что ж, — Мужчина задумчиво приподнял бровь, мысленно повторяя имя. — Ждем Минки завтра. И чтобы без опозданий. А еще лучше — пусть приедет раньше. Поможет нам с мамой. — Спасибо. — Ёсан опустил голову. Еще никогда он не чувствовал столько любви вокруг. — Все хорошо? — Из чужих воспоминаний Минки вытащила чужая рука на его плече. Минки в спешке кивнул. — Ай, да он же устал с дороги. Сунэ, оставь пока детей в покое. — Отец усмехнулся и приобнял жену за плечи. Он отвел ее от Минки, а Ёсан подошел к нему поближе. — Значит, вот как мы сделаем. Минки и Ёсан — поднимайтесь пока наверх. Сын, приведи себя в порядок, а то лохматый весь, помятый… стыдно на тебя смотреть. Минки пусть отдохнет часик. Потом спускайтесь нам помогать.       Все послушались отца. Лиён осталась помогать родителям, а Ёсан и Минки поднялись в его комнату. Дверь закрылась. И уже через несколько секунд к этой двери был прижат хозяин комнаты. Минки целовал настойчиво, показывая, как сильно ему не хватало этого тепла. Мягкие руки, обхватившие чужое лицо, были накрыты руками поменьше. Ёсан опустил их на свою талию, а сам обнял парня за плечи. Когда дыхания уже не хватало, он «отлип» от гостя и уткнулся в его шею. — Знаешь, я так соскучился. — Казалось бы, взрослый парень, а улыбался, как ребенок, которого только что похвалили родители. Он был похож на большого доброго пса, который, определенно, был самым дружелюбным среди остальных, но предан только одному человеку. Ёсан смущенно улыбнулся и опустил глаза в пол. — Я тоже по тебе скучал. — Твои родители и правда хорошие люди. — Мало того, что на чужой территории он вел себя, как хозяин, так еще и завалился на ёсановскую кровать. А он и не против. — Ты все видел, да? — Ёсан лег рядом. — Видел. Я почему-то так себе все и представлял, хотя очень сильно волновался. — Я тоже волновался. — Ёсан-и… — Минки прохныкал, чуть повысив голос, — я так хотел поцеловать тебя сразу, как только увидел. Тебе так идет новый цвет волос. Почему ты такой хорошенький? А-а-а, черт. — Мысли в его голове кидались одна на другую, поэтому внятно говорить у него не получалось. Он лишь еще сильнее обнял Кана. — Прекрати, дурак… — Протянул Ёсан. — Как я могу прекратить так сильно тебя любить?..

***

      Тепло и уютно — два слова, которыми Минки мог бы описать сегодняшний день. Семья Ёсана приняла его в свой «круг прекрасных людей». Теперь он знал не только его родителей, но и тётю, что пришла поздравить своего брата. Весь вечер все внимание было приковано к новому человеку в доме. Даже Куро забыл про свои догонялки с воздухом, и почти весь вечер просидел на соновских коленях. Мама часто отправляла Ёсана или Лиён на кухню, и если это был Ёсан — она подгоняла Минки помочь ему.       Когда Лиён сказала, что отцу понравится подарок — она была более, чем просто права. Карманный компас. Вещь, казалось бы, совсем бесполезная в наше время. Но не для господина Кана, который большую часть своей жизни посвятил морю. Тем более, это был не обычный компас и не детская игрушка. Он был украшен камнями; слегка потертое золото все еще блестело на свету. Даже Ёсан был приятно удивлен, как внимательно Минки отнесся к выбору подарка. И на довольного отца смотреть было приятно.       Ближе к ночи вино дало в голову старшему поколению. Тогда тетушка Соён, сестра отца, позвала всех в караоке. Да и почему нет? Взрослым тоже нужно развлекаться. Хотя бы раз в год. Дети же остались дома. Они проводили родителей и пообещали, что приведут все в порядок. Так они и сделали. А после их даже на просмотр фильма хватило. Правда, Лиён уснула где-то на середине. — Ты не спишь? — В комнате было темно, и Минки едва мог разглядеть лицо Ёсана, что уткнулся в подушку, лежащую на коленях младшего. Рукой Сон обвивал теплую шею, а его ладонь была сцеплена в замок с чужой. — Не-а. — Пробубнил Ёсан. Он действительно был увлечен просмотром фильма, в то время как Минки было немного не по себе. Он не очень любил ужасы, но терпел. — Все нормально? — Все замечательно.       Ни фильм, ни слипающиеся глаза, что во всю борются со сном, совсем не трогали Минки сейчас. Единственное, что сейчас имело значение — это жизнь, которую он проживает. Та жизнь, которую он искал так долго. Та жизнь, которую он почувствовал. К ней он шел по дороге, усыпанной сорняками, то и дело срывая с одежды репейные колючки в виде чужих воспоминаний формально знакомых, но совершенно чужих людей. Он не уйдет от этого насовсем, но теперь у него будет возможность обращать внимание на то, что происходит вокруг него, а не вокруг других людей. Чужие глаза совсем не важны, когда напротив тебя те, что сияют так же, как и твои.