Вернуть душу

7:30 — Пап, ты когда-нибудь пытался смотреть на меня со стороны? — Со стороны? Сынок, я каждый день так на тебя смотрю, — ответил Джин, на минуту, даже, перестав есть завтрак. — Нет, ты смотришь, как отец смотрит на своего сына, а я имею ввиду, смотрел ли ты на меня, как человек на человека? — снова спросил Тэхен. — Скажи прямо, что тебя волнует, ведь ты не просто задаешь такие вопросы. — Мне стало интересно, как я выгляжу в глазах людей, — помолчав, он продолжил, — скорее всего, как подонок, живущий с детства без морали и не имея границ и запретов; избалованный мальчишка, который не может ничего без своего отца. — Тэхен, у тебя какие-то проблемы? — спросил отец. Он не на шутку задумался и встревожился вопросами сына. — Нет, я просто в последнее время начал задаваться разными вопросами. Не понимаю, что со мной, — он тяжко вздохнул, а потом отвернулся к окну. — Ты просто взрослеешь, сынок, и это вполне нормально, когда меняются интересы; ты начинаешь задавать совсем другие вопросы, будет даже такое, что тебе станет скучно с теми, кого раньше ты считал великолепным собеседником. Это нормально, — он положил руку поверх руки сына и успокоил сына. — Помню ты сказал: «Детство мальчика заканчивается и он взрослеет тогда, когда лишаеться девственности», — я думал, я уже давно повзрослел. Тэхен начал смеяться и отец тоже, он даже не заметил, как улыбка сама растянулась по лицу, тепло прошлось по всему телу. Снова отец успокоил его, простыми словами, веселым взглядом. Сейчас он с трудом понимал, как прожил пол месяца в окружении блеклых стен без отцовского присутствия, лишь воспоминаниями о нем; без этих посиделок и разговоров, затрагивающих, что-то внутри и не причиняя боли, без завтраков, когда ешь ты хоть самую простую яичницу — этот завтрак самый лучший. Тэхен снова почувствовал себя счастливым и именно в этот момент, он случайно перевёл взгляд в бок, где стоял пустой стул и так же неожиданно, он представил там ДиЁн, сидящую с ним и отцом за завтраком. Они весело смеялись и обсуждали что-то нейтральное, это маленькое видение выбило из реальности Тэ, а когда он вернулся, то увидел лишь отца. Ему стало чуть грустно, но почему-то воплотить это видение в реальность казалось уже Тэхёну не таким нереальным и он снова улыбнулся, и продолжил завтракать. Будет новый день, будет новый шаг для воплощения мечты. Когда с едой они покончили, каждый, встав из-за стола, теперь уходил в свой мир, но они не прощались, каждый день надеясь встретиться за этим же столом вечером и продолжить их беседы. Тэ вызвал такси и направился на учебу, теперь это стало как привычка: вставать рано утром и ехать на пары; на них по-старому было скучно, но один сильный мотиватор перекрывал тонкость нудных пар и заполнял собой оставшееся время в забытом пространстве. Он вышел около здания и направился внутрь по старому маршруту. Проходить вот так мимо инертных людей, шедших вместе с ним или против — было тяжело, эта однообразность засасывала каждый раз по сантиметру и парень терялся в пространстве обыденности, крутя головой в разные стороны, но видя все ту же картину: дом, учеба, общага. Они с Ди не сблизились, единственное, чего он смог достичь — это почетной роль того, кто провожает ее до общежития и в одиночестве едет домой, недовольно довольствовавшийся малым, в то время, как Чон позволял себе не только клеветать на него, умалчивая о своих проступках, но и отхватывать самый лакомый кусочек времени ДиЁн, проводя весело время в спортзале или на совместных парах и в край, что его бесило, это совместные посиделки в столовой. «Надо сдвинуться с места» — так приказал себе парень, когда в очередной раз вызывал себе такси от общаги до своего дома, иначе это грозит очередным срывом. Тэхен не слабак, но так говорит себе каждый зависимый от наркотиков человек, но его долгий перерыв в больнице дал ему надежду и уверенность, что не все потеряно. Но когда его цель отдаляется, ему кажется, что все, что он делает — бессмысленно, а чем можно заполнить свою жизнь, если в ней нет смысла. Вероятно ответ: «найти новый», но это тоже время, а пока, в перерыве между старым и новым поиском смысла, можно отвлечься и заполнить свой вакуум в голове дымом от очередного косяка. Парень прокрутил в руке травку, находясь на крыше здания, ноги сами привели его туда. Он успокаивал себя тем, что это натуральный продукт и слабый, по сравнению с другими, но в тоже время он представляет лицо Ди, когда она видит, что в его руке и желание угасает, но не до конца, ведь ее рядом нет, скорее всего она с Чоном весело проводит время и без него. Он поджог сигарету и начал втягивать затяг за затяжкой, пока не скурил всю сигарету. Из-за долгого перерыва его взяло сразу, губы растянулись в улыбке, по телу прошлась волна мягкого удовольствия, глаза моментально стали полуприкрытыми, а зрачки туманными, а все тело била дрожь, как будто с ним происходит что-то приятное, он расслабился и не понимал, что такое грустить, облокотился и сполз вниз. Вот так жить можно.

***

— Вот таких я и люблю: древних и полных сожаления, — сказал Чонгук, протягивая телефон другу. — Прошу, нет, умоляю, не говори слово: «древних», от него рвать тянет, — Юнги скорчил лицо, представляя самые ужасные картины, которые он может делать с этой женщиной. — Они разочарованы в своём выборе, в жизни, в себе, в детях. И только молодое, горячее тело может облегчить их переживания, — продолжил Чонгук тем временем. Поддерживать дружеские отношения — тяжело; дружба сама по себе такая же многогранная и сложная, но в то же время необходимая, как и любовь, верность и другие наши чувства. Дружить сложно, но именно мужчины справляются с этой задачей лучше и качественнее всех. Оставляя её чистой, искренней, после многих лет и пережитых препятствий. Парни сидели у Юнги на квартире и наслаждались совместным завтраком. Чонгука совсем не волновало, что он опоздает на пары, сейчас ему хотелось хорошего настроения, веселья, просто отвлечься, чего нельзя получить в стенах университета. — Спасибо, что выслушал мой сумбур, — сказал Юнги. Он встал из-за стола и начал носиться из одной комнаты в другую, собирая полный набор рабочего костюма, его квартире совсем не хватало женской руки; галстук он нашёл на кухне, а пиджак обнаружился в ванной, теперь он мотается из угла в угол в поисках ремня. — Не скажу, что это было легко, — Чон старался весь вечер поддержать юмористический настрой, чтобы его друг смог морально расслабиться и отвлечься от работы. — А ты сам высказаться не хочешь, а то ты только слушаешь, ну только не про своих старушек. И тут Чон задумался, он никогда не говорил о личном и тем более не привык произносить любые слова связанные со словами: «нравится», «любовь», «симпатия», — они его пугали, были далекой галактикой, неизведанной ни на миллиметр. Он и не думал, что столь скоро столкнётся с этим, и ему было стыдно говорить, словно противореча своим же принципам и идеалам, он идёт поперёк своей воли, но не признается в этом никому, и будто пытается скрыть от самого себя. Он ощутил себя подростком, с которым пытаются поговорить родители на тему полового созревания. Стыдно говорить, и не охота слушать. Но проанализировав, он понимает, что друг не будет смеяться и воспримет всерьез, но при этом, боится услышать то, что ему не понравиться. — Если не о старушках, то мне и не о чем говорить, — он пожал плечами, но неестественно улыбнулся, видно, что он недоговаривал. — Сделаю вид, что я не слышал. Так что? — Я пока не готов об этом говорить. Я попросту ещё не знаю сам, о чем говорить. Теперь слышалась искренность и в его словах, и глазами он говорил правду. Молодое, юное сердце, запуталось и не справляется от переизбытка новых, неопознанных чувств. Парню будет сложно, как понял Юнги, но не стал это ему говорить, просто улыбнулся и похлопал по плечу. — Главное не упусти момент. Случается, что уже поздно, и лучше начинать понимать уже в процессе.

***

ДиЁн было сложно, во всех отношениях и понятиях. Ей приходилось вырезать свои истинные желания, дикие, нетерпеливые, неординарные и оставлять лишь социально — приемлемую оболочку, которую она выдает за саму себя. А притворяясь кем-то долгое время, сулишь потерять самого себя. По этой причине, ДиЁн, порвавшая все отношения с Риа, словно оставшаяся слепой, терялась в каждом дне; составить примерный план действий было для неё выше её возможностей, а импровизация давалась крайне трудно. Общение, вновь возобновившееся с Тэхеном, казалось диким, они не виделись долгое время, и она замечала каждую деталь, как он изменился, возможно, не внешне, но отношение его изменилось однозначно. Такого Тэхен принимать нелегко, будто ты знакомишься с новым человеком и только его лицо напоминает, что он не чужой, а все тот же. Идти с ним сложно, гулять и разговаривать тоже, все давалось с натяжкой, молчание не комфортным, и вместо того, чтобы не париться по этому поводу, она загонялась этим ещё больше. Словно вошла в состояние летаргии, истощающей ее морально и физически каждую минуту. А заканчивалась эта неприятная нить событий, тем, что Чонгук стал избегать ДиЁн. Она шла по коридору, в голове был вакуум, а под глазами были такие синяки, что она сама себя испугалась; последний раз такое она видела в фильме про наркоманов, они были худые, бесцветные и только багрово-фиолетовые синяки на руках и под глазами выдавали их увлечение. Сейчас ей нужно поесть — она четко это осознавала, хоть аппетита не было, но это был жизненно важный ресурс. Уже в столовой, она взяла что-то, что выглядит лучше чем все остальное, села одна и за самый дальний столик, она не видела кто был в столовой, но знала, что все ее заметили, удивляются и обсуждают. Были ли среди них Риа, или Чонгук, а может ее подруги, не важно, главное поесть, а все остальные пусть катиться к черту, в этот момент её жизни, она должна лишь поесть. — Ну с Богом, — прошептала она и отправила первый кусок еды в рот. Прожевала. проглотила. Поморщилась и снова занесла руку за следующей порцией. Когда уже половина обеда отправилось к ней в желудок, она резко вскочила и быстрым, почти скандинавским бегом, отправилась в туалет, наклоняясь над унитазом. Это казалось неизбежным и необходимым, выходя оттуда, она была рада, словно немного очистилась, но уже на ступеньках, перед глазами стали появляться чёрные пятна и она провалилась в сон. Первое, что ощутила Ди после пробуждения — резкий запах в носу, а открыв глаза — кабинет медпункта, для нее, она провела всего секунду: вот она на лестнице, закрыла глаза, а открыла и уже здесь. Но в жизни, провела гораздо больше времени в отключке. Словно умерла и воскресла, темнота и ничего не помнит, словно исчезла и больше её нет. — Разве ты не избегаешь меня? — сказала Ди, поворачивая голову вправо. — Я просто поднимался по лестнице, а ты мне преградила путь. — Значит ты не отрицаешь, что избегаешь меня? — Тебе разве не интересно: что с тобой, где ты, как ты тут оказалась? — спросил Чон, — ты задаешь неправильные вопросы. — Я знала, что такое случиться, так что не удивлена. — Почему же не осталась дома? — Там никого нет, я бы упала и лежала так до вечера, а тут есть ты. — она смотрела почти не моргая, а потом протянула руку к его руке и положила ее поверх. Чон сглотнул и замолк. Внутри что-то сильно заболело, а глаза напротив просто смотрели на него не моргая и он не понимал ДиЁн. Она говорила такие вещи, но не придаёт этому никакого значения. Это делает ему больно. Он не стал продолжать диалог, посмотрел ей в глаза, а потом отвернулся к окну. Он думал о своём, а она думала, о чем же думает он. Она знала, что должна у него кое-что спросить, должна что-то узнать о нем, но пока он сам не решиться рассказать этого, то и она лезть ему в душу первой не будет. Он это он, тем он и силён и, возможно, притягивает, что всегда остаётся собой. Это роскошь, которой Ди никогда не обладала.

***

Юнги, придя на работу, первым делом отправился на второй этаж, где сегодня проводился кастинг. Но он не пошёл сразу в нужный зал на своё место, где будут ходить длинные ноги, а прошёл в ту часть, где ожидали своей очереди кандидатки, пришедшие на просмотр. Пока он осматривал всех его переполняло волнение, но когда он наткнулся на нужное лицо, то успокоился. «Она все же пришла». Он смотрел на Хиде и не мог понять, что же он так на ней зациклился. Остановился и не может продвинуться дальше. Её внешность была не пять звёзд, казалась повторяющейся, лицо скорее штамп японской внешности; обычные глаза и губы, её характера он толком не знал, но была в этой девушке некая харизма, цепляла с первых минут общения, возможно, тогда он этому не придавал значения, потому, что думал, не встретит ее уже никогда, но теперь, когда она стабильно раз в день появляется перед его глазами, не думать о ней — просто невозможно. — Иди сюда, — он притянул за руку рядом стоящего агента, — это очередь на дефилирование? — Да, а что, мало? — тревожно спросил он, думая, что директора не устраивает количество кандидаток. — Все нормально, — сказал он, — я пойду в свой кабинет, а ты видишь вон ту девушку, — он указал на Хиде, — проведи её в мой кабинет, хочу лично побеседовать. Отдав указание, он поправил пиджак и ушёл, как и сказал ранее — в свой кабинет. Агент сначала не понимал почему, но потом усмехнувшись про себя, пошёл за девушкой, посмотрев на нее, подумал, что он истинный сын своего отца, но на его месте он выбрал бы другую, ведь есть куда более аппетитные варианты, но с начальством не поспоришь, он спокойно сказал ей следовать за ним и проводил до кабинета. Открыв девушке дверь, а после того как она зашла, плотно закрыл и подмигнул секретарше, сидящей недалеко от двери кабинета. Та сначала была возмущена, ведь её не предупредили об этом визите, но потом смекнув, что да как, продолжила смотреть в экран ноутбука. У Хиде тряслись колени, пока она шла в это здание, потом ещё больше затряслись, когда ее повели в другом направлении; горло пересохло и мозги вскипели, думая над вопросом: «Почему её ведут не туда куда всех?». Что она натворила или чем выделяется, варианты приходили самые разные, как хорошие, так и плохие, но готовилась она к худшим, но увидев лицо человека, который сидит за столом кабинета, все волнение утихло и накатила некая злость. — Слушай, ты ведь не хочешь отыграться за тот случай? — сказала Хиде, — это будет подло с твоей стороны и совсем не профессионально. — Вы о чем? — спросил он, выслушав ее и стерпев грубый тон, — ты пришла устраиваться на работу, или… Выражение лица Юнги было правдиво — непонимающим, словно он впервые ее видит и правда не знает о чем она говорит. В ее голову даже закралось сомнение, а его ли она видела… — Вот мой бук, — она протянула альбом с фотографиями. Сморщив лоб и угомонив свой гнев. Раз он решил сделать вид, что они не знакомы, значит она будет ему подыгрывать. — Сделать бук дорого стоит, ты на стипендии учишься? — он задавал вопросы, глазами пробегая по всем страницам, с внимательным видом знающего человека. — Нет. — Родители оплатили? — Нет, — она готова была к разным вопросам, больше к сложным, а не таким личным. — Парень? — Н-нет, сама оплатила, — немного осеклась. — Ну вот и хорошо, — он захлопнул альбом и положил его перед собой. — Прости? — Парни часто против такой работы, и он будет тебя отвлекать. — То есть… — То есть ты принята. — Но я даже не прошлась. — Поверь, я много раз наблюдал, как ты ходишь по университету, и меня все устраивает, — он даже не раз не улыбнулся, зато мог наблюдать, как постепенно появляется улыбка на ее лице.

***

Чонгук подождал за дверью медпункта, пока Ди слушала консультацию медсестры по поводу ее состояния, а потом взялся проводить ее до общежития, предупредив одну из ее одногруппниц, что ей не здоровится. Ди шла довольно бодро, а рядом шёл Чон, он молчал большую часть дороги, а она не знала с чего начать, так они и шли в молчании, пока ее не прервали. И это был не Чон и даже не Ди. Около ворот стоял Тэхен, как обычно ожидавший ДиЁн, чтобы проводить. — Вижу, сегодня я не нужен, — он усмехнулся, но губы при этом были растянуты в слабой улыбке. Он медленно перевёл взгляд с одного на другого, совсем не моргая. — Ты что… — прищурившись, начала ДиЁн. — Что я? — резко перебил он, прекрасно понимая, что она догадалась. Он вроде и был зол, но до конца разозлиться и выйти из себя ему не давала трава. — Молчишь? Тогда я пойду, проводить тебя есть кому. Он развернулся и ушёл. Чонгук смотрел в след и его кулак сжимался. Хотелось догнать и ударить пару раз по его лицу. Даже не за то, что в таком виде он показался перед ней, а просто за то, что снова взялся за старое. — Ты куда? — он схватил за руку девушку, когда она шагнула вперед. — За ним, он кажется накурился. — Это его проблемы. — Но мне почему-то кажется, что это из-за меня. — Едва ли это должно тебя волновать, — раздраженно сказал парень и отпустил ее руку. Его слова и манера речи взбесили ее. — Я уже взрослый человек и потакать твоим капризам не собираюсь. — Что? — Чон удивился ее резкому тону. — А то, что ты каждый раз начинаешь себя так вести, когда дело касается Тэхена; либо ты говоришь причину, либо не лезешь с советами: с кем мне общаться, а с кем нет. — Она закончила и пошла следом за Тэхеном.