Вернуть душу

— Привет, а… здравствуйте, — Хиде поприветствовала Чона, а потом перевела взгляд на женщину рядом с ним, — твоя Мама? — неуверенно предположила та, ссылаясь на возраст. — Это его… Тетя? — словно не утверждая, а спрашивая, ответил Юнги.       Чонгук лишь хмыкнул на слова друга. Юнги не хотел, чтобы кто-то знал, что у Чона комплекс «мамочки». А тому, кажется, сейчас было все равно. Чонгук отрешенно смотрел в окно ресторана. Он позволил другу самостоятельно сочинить для него историю, почему тот сидит с женщиной в ресторане, куда Юнги привёл Хиде, чтобы отметить ее первую фотосессию для бренда корейской косметики. А Хиде поверила. Она не особо знала парня просто хорошо относилась ко всем, поэтому, гнусного подозрения даже не возникло. — Но ты разве не должен быть в походе? — спросила Хиде. — Я уехал оттуда раньше, — наконец, Чон перевёл раздражённый взгляд от окна к Юнги. — Если я вам так нужен, то позже к вам присоединюсь.       Он мягко намекнул, что они напрягают его и мешают. Хочет, чтобы те отошли, и он закончил, зачем пришёл. Юнги сразу понял — что-то случилось, но не стал расспрашивать при Хиде, она и так стала свидетелем нестандартных увлечений Чона. Взял девушку под руку и отвёл к столику, который забронировал.

***

      После ресторана Юнги уехал не с Хиде, а Чон — не с той женщиной. Парни отправили своих дам на такси, а сами уехали к Мину на квартиру. Чонгук молчал всю дорогу, а друг и не спрашивал, ждал, когда тот созреет и сам расскажет, но парень всё молчал. Уже в квартире, он предложил косяк Юнги, но тот отказался сказав: — Я уже в том возрасте, в котором, чтобы покурить, мне нужна причина, а просто так не хочу.        Чон сдался. Махнул рукой и выкурил сам, а после развернулся и уехал в клуб сам, так как у Юнги не было нужного настроя.

***

      Чонгук так этого не хотел. Избегал до конца. Хотел остаться атеистом относительно любви. Но его тронули.       Отрицает.       Заглушает.       Блокирует.       Ставит барьер на всякие чувства. Сжимает челюсть.       Он забудет. Чонгук не будет тряпкой, и бегать за кем-то не станет.       Парень повторяет это себе, вот только обещание не даёт. Случайно забывает про это слово. Гарантии тоже. Просто говорит, что забудет.       Покупает алкоголь. Хочет напиться, хотя всегда считал это жалкой попыткой заглушить переживания. Проблему решать надо, а не заглушать. Но Чон и проблему понять не может. Точнее не хочет. Или хочет. Он запутался.       Снова блокирует, когда случайно мысленно выходит на саму проблему.       Сам не даёт себе понять.       Атеист, Чонгук, помнишь?       Никакой любви.       Делает глоток. Ожидает действия. Добьёт? Или облегчит?       Добивает.       Алкоголь сделал хуже. Он не может избавиться от мыслей. Ждёт, когда мозг отключится, но тот продолжает работать.       Появляется картинка.       Они обнимаются.       Снова блокирует.       Картинки нет. Нет воспоминаний. Его проблема не она. ДиЁн не причина.       Хочет все сослать на игру, но понимает, что она давно закончилась. Тогда и он должен прекратить.       Подзывает бармена и просит того нагнуться. Шепчет на ухо, а потом выжидающе смотрит.       Тот отрицательно машет головой.       Травы нет. Чон снова заливается алкоголем. Тогда будет пить дальше. Больше выбора нет, не поедет же он к Хосоку…

***

— Если это для Тэхена… — Нет, это для меня, — раздраженно отвечает Чонгук, не замечая, как злится при одном упоминании его имени. — Хосок, просто дай мне, что я прошу и все, мое время не резиновое.       Хосок смотрит на него, но ничего прочесть не может. С одной стороны хорошо, он не видит там безумного желания, значит, не зависим. На минуту улавливает неуверенность и понимает, почему тот его торопит. Не потому, что времени нет, а боится передумать. Героин — это не шутка. Чонгук от него не в восторге, но убеждает себя, что хочет, что надо, выбора нет.       И Хосок поступает, как и любой дилер. Просто даёт, что он хочет, запихивает все, что он в нем заметил подальше, не отговаривает. Это бизнес. Грязный. Не с каждым он знаком, как с Чоном, но если проявит однажды жалость к одному, то это распространится на всех. Он может почувствовать вину и стыд, что продаёт это дерьмо, ломая жизнь.       Тэхёна он один раз пожалел. Больше так делать не будет.

***

Все капризнее сердце       Чон снова вернулся в клуб. Он зашёл в уборную, закрыть дверь не удосужился, не мог попасть щеколдой. Достал пакетик из кармана. Не высыпал, а просто вытряс на ладонь, а с помощью второй руки закрывал ноздри вдыхая.       Жжёт. Неприятно, хочет чихнуть, но закрывает нос. Долго ждать не приходится, не в таком состоянии.       Чон знал, смешивать нельзя, иначе пойдёт тропой Тэхёна. Но он нарушил все возведённые правила, нагло наступая на каждое.       И вот, он уверен в себе, веселый. Ощущение воздушности накрыло.       Давно он не был так расслаблен.       Куча воспоминаний в миг всплывает, не важно плохие это или хорошие, ни одно из них теперь уже не сделает ему больно. У него куча идей, открываются грани, слетает пелена и падает занавес. Мир обнаженный перед ним, а он перед миром.       Он чувствует себя так, как хотел бы ощущать себя стабильно. Словно мечты сбылись, даже если их не было.       Убогий туалет превращается в цветной тронный зал.       Последнее время он слишком серьёзен и перестал быть младшеньким для своих хенов, как в старые времена.       В голове всплыл образ Тэхена. Теперь эти двое явно недруги. Чон в какой-то момент стал недолюбливать Тэ, раздражало каждое действие, словно все его существование мешало ему жить спокойно.       «Так проблема только в нем?» — спросил он у себя.       «И ДиЁн не лучше» — ответ пришёл сам.       Теперь он думал о ней, облокотившись о дверь. Винить ее так легко, но вины ДиЁн здесь нет и, поэтому, он злится. Сам начал, добровольно, заинтересовался и привёл себя в то положение, что приходится закидываться наркотиками не ради веселья, а чтобы забыться.       Чонгук просто устал. Устал думать круглыми сутками, размышлять, искать ответы, а в конце только боль. Это что-то новое, так сильно выматывает и играет на его нервах, то хорошо, а через секунду — плохо, стоит лишь подумать об этом — снова хорошо. Чувствует, что из этого ничего не выйдет, но почему-то идёт.       Чонгук, в конце тупик.       Остановись.       Что он хочет от неё?       Что ему нужно?       Давай же, скажи это Чонгук, скажи, что она тебе нравиться, что влюбился. Скажи!       Но парень молчит.        Залип на время, а потом дверь открыли, и его оттолкнуло в сторону, как живое мясо, отшатнулся, еле удержав равновесие. — Чонгук? — это был Чимин.       Дьявол прислал его, иначе, почему он тут, когда Чон хочет просто побыть один. — Чимин, ты что ту делаешь? — Чонгук облокотился о стену и улыбнулся. Он не был ему рад, просто состояние такое, что хочешь, не хочешь, а улыбка сама лезет на лицо. — У себя лучше спроси, я тут постоянно зависаю, а ты вот давно не был. Уже накурился, что ли? — он заглянул другу в лицо.       А тот улыбнулся ещё шире. — Понятно, — Чимин был трезв, как стёклышко, и это странно, но Чонгук не спросил, подумал об этом. Это все, на что он способен в таком состоянии, лишь подумать, но не спросить.       Он прошёл дальше к писсуару и Чонгук услышал как он отливает, подождал, когда тот закончит и вышел следом. Чем ближе он был к танцполу, тем сильней слышал музыку. Это его слабость, в таком состоянии парень всегда идёт танцевать. Но не сегодня, ритм парень вряд ли поймает.       За барной стойкой Чимин вёл беседу с барменом, весёлый как обычно.       Интересно, у него вообще бывают проблемы?       Чонгук держался, но все же заказал несколько шотов, друг пытался отговорить, сказав: «Ты же потом ползать будешь».       Да плевать, хочу нажраться так, чтобы ползать.       Опять же подумал, но не произнёс и слова, залпом заливая в себя оба сразу.       Потом парень помнит все отрывками, словно кто-то нагло вырывал кусками его память. Помнит, как блюет, еле успев отвернуться от барной стойки. Падает со стула, а потом, наконец, ползёт на танцпол, но его остановил Чимин. Поднимает друга и пытается вывести из клуба, к счастью, у него это получается. Потом, Чонгук скажет ему спасибо, если он ещё додумается увезти к Юнги или к себе домой, но главное не в родительский в дом.

***

      Когда Чонгук проснулся в первый раз, он понял, что лучше бы уснул навсегда.       Его бил озноб. Парень ощущал пустоту в желудке, но тошнить его не переставало. Голова раскалывалась, а челюсть болела.       Жарко. Сбрасывает одеяло.       Чувствует прикосновение. Потом боль в том месте, где его тронули. Тело болит.       Его организм хотел, чтобы парень сдох. Спазмы, напряжение, тело дрожит. Он проваливается в темноту, миг там и снова в сознание. Хочет опять в темноту. Там лучше, там не больно. Но сознание не отпускает, даёт понять, что он поймал сильный отходос.       Голова снова трещит, он закрывает уши, чувствует озноб, пытается нащупать одеяло, но его нет. Снова зажимает голову. Чон словно словил какую-то волну, и теперь телевизор у него в голове. Чьи-то голоса, аплодисменты, смех, вспышки.       Хочет ещё.       Ему нужна доза, чтобы это предотвратить. Хотя бы травка, она как обезболивающее, поможет не чувствовать этого.       Нет.       Чон не может так подвести своих родителей и себя.       Это останавливает. Он перетерпит. Выбросит из головы.       Опять проваливается в сон, но только мозг работает. Мысли крутятся в голове.       Дружбы нет. Они всего лишь курили вместе, и это чувство вводило его в заблуждение, создавало видимость, что они почти лучшие друзья. На одной волне с общим интересом. Одним. Наркотики.       Тэхен ему не друг.       Разум проясняется. Чонгук не может понять, который час, плотные шторы скрывают окно. Начинает думать о вчерашнем. Вспоминать…       Вспомнил ДиЁн и Тэхена.       Только ему физически так больно, что опускает все остальное на второй план. Главное перетерпеть. Не сорваться. Но он себе не доверяет. Просит, чтоб его закрыли в комнате на ключ, чтоб он не вышел. Не знает, кто его слышит, кто рядом, но ему плевать. Не встать на путь зависимого — вот что крутится в голове.       Не встать на путь Тэхёна.

***

      Когда Чонгук проснулся окончательно, то не определил: было то утро или уже день. У себя дома или где-то ещё и, лишь когда подошёл к кровати Юнги и поставил стакан с растворившейся в нем шипучкой, парень понял, что у друга в квартире.       Чон взял стакан и выпил залпом, а потом занавески открылись, и в глаза ударил яркий дневной свет. Парень зажмурился и уткнулся в подушку, возмущаясь. — Уже перевалило за обед, хватит слюни мне на подушку пускать, — Юнги встал около кровати. — И этого разбуди.       Он открыл глаза и увидел, что на второй стороне рядом с ним спал Чимин. — Давай-давай! — поторапливал он, скидывая их тела с кровати. — Да что ты творишь?! — крикнул Чимин, когда упал на пол и ударился лбом о рядом стоящую тумбочку. — Теперь синяк будет, вон этого наркомана буди, меня чего трогаешь.       Возмутился он и пошёл в ванну умываться. — Чимин рассказал мне, что ты вчера смешал алкоголь с травкой, — спокойно сказал Мин, — у тебя какие-то проблемы?       Чонгук разозлился, что затронули эту тему, раздражение прошло по всему телу, парень был дёрганный, так как не до конца отошёл, ломка будет ещё пару дней, но потом вспомнил, кто перед ним и просто промолчал. Его лицо слегка опухло, виски болели, словно в них забили гвозди, а весь голос он оставил где-то во вчерашнем дне. — Тэхен объявился, опять принялся за старое, — как-то обижено ответил Чонгук. — И что? Он начал, значит и ты должен, так получается? — начал ругать его Юнги. — Тэхен? — выглянул из ванны Чимин, прикладывая мокрое полотенце ко лбу. — Он же ещё неделю должен был дома отлёживаться, чего он на учебу приперся? — У него спроси, мне откуда знать. — Ты понимаешь, насколько все было плохо? Ты кричал, чтобы мы тебя закрыли, потом просил выпустить, а затем убить. — Но я ведь не молился, значит не так уж все плохо.       Чонгук резко встал и прошёл в ванную, хлопнув дверью. Чимин и Юнги переглянулись, а потом каждый начал волноваться за друга. Чимин думал о Тэхене, почему тот вернулся и даже ничего не сказал, а потом надеялся, что друг ограничится только травкой и не станет снова колоться.       А Юнги обдумывал возможные варианты причин, по которым Чон мог так уйти в отрыв.

***

      Осень брала своё.       Пасмурная погода все чаще наведывалась в Сеул, и затягивал небо серыми тучами, иногда обходилась только этим, а иногда проливала дожди.       Ветер дул слабый, ещё тёплый. Парень закрыл глаза и подставил ему своё лицо, а он откидывал его волосы слегка назад.       Чонгук, только спустя два дня, вернулся в Университет. Его трясло как суку те дни, что он провел у Юнги дома: дрожали руки и желудок выворачивал все, что в него пытались закинуть. Теперь же, от отходняка осталась лишь слабая дрожь в теле и слишком раздражённое настроение. Он был резкий, негативно реагировал на все, даже взгляд в его сторону мог спровоцировать в нем агрессию. Парень затягивался сигаретой, обычной, на которой написано, что впоследствии у тебя будет рак, но лучше так. У него болели зубы и, из-за нервов, он постоянно ими стучал или жевал жвачку, делал все, чтобы чем-то занять рот и сигареты — один из способов. — Здесь нельзя курить, — как вилкой провели по тарелке, так и этот голос заставил его уши страдать.       Он не обернулся. Слышал эту фразу много раз и уж тем более знал, кому принадлежит голос. — Просто уходи…       Чонгук бы добавил ещё чего, но не стал. Не в таком состоянии, не будет, цепляться с ней. — Уйду вместе с тобой, когда выбросишь сигарету.       ДиЁн не нравился тот тон, с которым он говорил с ней. Чонгук сам приучил ее к своей доброте. Всегда рядом, всегда поможет, всегда добр. И теперь его грубость как предательство, оказывает эффект больше чем стоило ожидать.       ДиЁн обидно. Она не понимала, чем заслужила такое отношение, что сделала, почему парень снова ее избегает, не берет трубку, и сообщения не читает. Уехал в тот день, не попрощался, не предупредил. Просто оборвал все.       На этот раз бегать за ним она не хочет, но вот почему-то подумав об этом — стало стыдно. Получается, что когда от неё отвернулись все, Чонгук молча согласился продолжить общаться. Когда многие обходили стороной, он был рядом. А теперь, когда та вернулась в строй, хоть ее возвращение не с таким восторгом приняли, но атмосфера царила такая, словно ничего и не было.       Никаких слухов. Ничего.       И она была бы рада, вот только если бы ещё и Чон сознался в причине, по которой не желает разговаривать с девушкой. — Хватит… — он обернулся, нахмурив брови, — хватит твоего неоправданного внимания.       Парень был серьёзен, раздражён, а ДиЁн почему-то напугалась.       Это Чонгук, не бойся.       После того, что случилось с ней в походе, она иначе стала воспринимать парней. Теперь они вселяли… страх? — Почему это мое внимание не оправдано, что не так с моим вниманием к тебе? — Все не искренне, ДиЁн, — он сглотнул и отвернулся, не может сказать в глаза, — я не хочу продолжать…       Она была готова к тому, что хочет сказать парень, но эти слова вызвали в ней столько тревоги. Сердце забилось быстрей, тело охватило волнение, ноги трястись, а в руках дрожь. — Почему не заканчиваешь? — спросила и сглотнула слюну, которой было больше положенного. Волнуется. — Хах, — Чонгук грустно усмехнулся, — я дал тебе время, думал, что ты остановишь, скажешь что-то, чтобы меня переубедить, — он опустил глаза вниз и теперь смотрел под ноги на тлеющий окурок. — Жаль, что за время нашего общения ты так и не смог меня узнать. Я не буду этого делать, останавливать того, кто бежит от меня второй раз и не говорит причину. Разберись сначала в себе, а потом, если захочешь, сам можешь вернуться.       Она отчеканила каждое слово. Грубо, холодно, но возвращает в реальность.       На что ты надеялся? Ты ведь знал ее характер, Чонгук, и все равно?       И все равно.       Он вторил свою грустную ухмылку, когда ДиЁн уже захлопнула за собой дверь.       Она ушла, а Чону стало ещё хуже. Теперь он словно потерялся где-то на полпути. Его маршрут вперёд стёрли и назад дороги уже не видно, застрял посередине.       Спускаясь вниз, ДиЁн испытывала чувство, словно лишилась чего-то нужного. Такого, без чего её жизнь уже не будет прежней и это ей не нравилось. Для полного букета ей не хватает только с Тэхёном встретиться…       Что и произошло.       Она спускалась вниз, а он, наоборот, поднимался вверх. Миг и их взгляды сошлись, ещё одна секунда, и они просто проходят мимо друг друга, словно незнакомые люди.       И в этом тоже виновата сама, вспоминая их разговор, состоявшийся сегодня утром: — Прости, Тэ, но мы не должны общаться. Теперь я снова в студсовете и наступать на те же грабли не хочу, второй раз Риа не простит. — Ты ведь шутишь? Столько всего произошло, а ты до сих пор на ее стороне, да ты хоть понимаешь, что из-за нее все и началось? — Я сама виновата, не впутывай сюда Риа, ее реакция вполне оправдана, она любит тебя, — Диен свела брови, но ее глаза, искали в нем понимание и поддержку.       Тэхен сглотнул, услышав эти слова, конечно, он это знал, но от того, что Ди знала это, ему становилось неловко, будто поймали на чем-то секретном. — Я тебя не понимаю… это ее чувства и она сама должна с ними разбираться, и уж тем более, если они не взаимны, не винить в этом того, кто здесь даже не причем!       Тэ не заметил, как перешел на крик. Он так хотел до нее достучаться, донести, не отпускать, чтоб не отталкивала. Снова. Снова без нее Тэхен не хочет. Знает, что будет терзать себя мыслями о ней. О том, где она, с кем, думает ли о нем. Вся эта пустота вновь вернётся, которую она постепенно заполняла в нем. — Ты сильней ее, если дело только из-за места в студсовете, то стать президентом для тебя расплюснуть, так чего же ты все еще в ее тени? — более спокойно проговорил Тэ. — Я все сказала…       Она развернулась и пошла прочь пока и вправду не передумала. Если раньше только Персик имела право так отчитывать ее и говорить, что та ошибается, к чему она привыкла, то слушать это от Тэхена было больней.       Она и сама знала, что тут и так все провалено с самого начала, сколько не пиши слов о любви, а лист остается пустой. Риа другого поля ягода. Мужского.       Ди не будет с ней ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц или год, никогда. Девушка не заметила, как с шага перешла на бег и теперь бежала, растирая слезы по щекам. Она давно так не плакала, от осознания внутренней боли. Последний раз это было в Пусане… Flashback |два года назад| Пусан.       Это был последний год старшей школы, когда ДиЁн пришла одна из первых, ведь каникулы прошли очень скучно, и ей не терпелось скорей начать учебу. Класс медленно заполнялся и, все весело, и дружно приветствовали друг друга, её класс был довольно дружен друг с другом и никто никого никогда не обижал, за исключением мелких драк между мальчиками. И вот, когда вошёл учитель, постучал по доске, чтобы все обратили на него внимание, прежде чем поприветствовать всех, он произнёс: — Ребята, в этом году у вас новая одноклассница, пожалуйста, примите её хорошо, — произнес он и пригласил кого-то из-за двери.       Она вошла очень тихо и аккуратно и, когда повернулась к классу лицом, то ДиЁн поразилась, насколько женственной оказалась новенькая. Её волосы, аккуратно причесанные и отброшенные назад, открывали обзор на лебединую шею. На щеках постепенно проявлялся румянец, а когда она улыбнулась и скромно поклонилась, на правой щеке появилась ямочка. Одежда, тщательно выглаженная, идеально подчеркивала ее женственную, не угловатую, фигуру. Она тихо представилась, из-за чего ДиЁн еле услышала с последней парты что её зовут Хо Миён и попросила о ней позаботиться, а потом прошла на место, на которое указал учитель.       Ди долго наблюдала за ней, прежде чем подойти и познакомиться, но когда решилась, их знакомство вышло не совсем гладким…       Её привлекательность заметила не только ДиЁн, но и мальчики, поэтому начали уделять ей слишком много внимания, забывая про остальных, и вот те, обделённые мужским вниманием, начали травить Миён. Медленно, по слову или фразе каждый день, пока не перешли на действия. После, девушку превратили в настоящего изгоя, а некогда дружный класс превратился в стаю гиен, кусающие, по кусочку отбирая у неё ту красоту, от чего даже парни перестали замечать Миён и теперь издевались над ней, как и остальные. — Эй, Хо Миён, ты чего вчера не пришла, нам было так скучно, не над кем посмеяться, — девочки привычно начали с издевок, а парни подхватывали, у них это было уже вместо приветствия с ней. — Но с другой стороны — было хорошо, в классе не воняло, — сказал мальчишка по имени Интек, и все бы ничего, если он обошёлся лишь словами, но тот встал и начал дергать ее за волосы, подталкивать. — Ну, может хоть слово скажешь? — Хватит… — послышался голос со стороны, но Интек подумал, что это Мин наконец осмелела. — Что ты сказала? — нагнулся ниже к её лицу. — Это я сказала, — ДиЁн встала с места и подошла, — отпусти её. — ДиЁн, — подошла Нарим, которая и являлась зачинщицей травли над Миён, — ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты правда хочешь встать на её сторону? — Я не встаю на ее сторону, я просто против остальных двадцати двух.       Она закрыла собой Миён, неотрывно смотря в глаза той девчонке, у которой в глазах огонь горел от злости, она знала, что не сможет сделать Ди ничего плохого, ведь та была всегда спокойной, доброй и помогала всем, никто не злился на неё и уж точно не испытывал к ней неприязни. — Ты пожалеешь… — сказав это, Нарим прошла на своё место, так как прозвенел звонок на урок. — Посмотрим, как ты заставишь меня это почувствовать.       ДиЁн взяла за руку Миён и попросила парня, который сидел рядом с ней, пересесть на другое место, ведь теперь Миён будет сидеть рядом с ней. Тот сначала удивился, потом перевёл глаза на остальных, все ждали что он будет делать: послушаешься или осмелится отказать.       Но он встал, молча собрал свои вещи и пересел на исписанную парту Миён.       Обещанной травли со стороны Нарим не последовало. ДиЁн была всегда рядом с ней, и со временем все просто забыли о том случае. Окончательно все затихло, спустя полгода, когда они вернулись с каникул. С того времени они стали лучшими подругами.       ДиЁн могла смотреть на неё часами и думать, что та не от мира сего. Такая нежная и наивная. Вечно спотыкалась или ударялась. ДиЁн стала чувствовать за нее ответственность на своих плечах, и со временем это перешло в привычку.

***

— Мам это классическая попойка, чего ты меня наряжаешь, как на свадьбу!       Возмутилась семнадцатилетняя ДиЁн, которую мать пыталась впихнуть в платье, вроде приличное и даже расклешённое к низу, доходящее до середины бедра, вот только вырез на груди был за гранью допустимого. — Солнышко, мама одарила тебя такой красивой грудью, а ты ее прячешь. Не шевелись…       ДиЁн вздохнула, облизала губы, но покорно делала все, о чем просила ее мать. Просунуть голову, руки, оттянуть вниз ткань декольте… — Ди, я давно хотела с тобой поговорить… — она взяла дочку за руку и усадила ее рядом с собой, неловко посмеялась и начала: — знаешь, мы с тобой никогда не говорили о мальчиках, да и я тебя не видела рядом с ними. — Ты уже целовалась? — М-мам, — Ди нервно посмеялась, — я не… не целовалась с мальчиками, и, если ты закончила, можно уже пойду? Опаздываю ведь…       Прохныкала ДиЁн, ведь почувствовала, в какую сторону будет клонить мать. — Нет, нет, нет, — она усадила её обратно, — может что-то случилось? Тебя обижают в школе? — Нет, это им надо пережевать, как бы я их не обидела, — Ди не понимала почему, но слова матери и то, до чего она так хотела достать, её очень злило. ДиЁн никогда не конфликтовала с матерью, но сейчас чувствовала, что не сдержится и нагрубит. Неприятно, когда в душу лезут те, кто и понять не сможет. — ДиЁн, у тебя какие-то проблемы с мальчиками? — Мам! Я пойду, опаздываю на вечеринку, на которую ты меня так старательно нарядила. — ДиЁн…       Она не успела удержать дочь, когда та резко вскочила и вышла из дома, а потом в окно наблюдала, как она, сломя голову, побежала, словно она ее оскорбила, а не просто задала вопрос.

***

— Ты так сексуально выглядишь… — Миён встретила подругу у входа, — и твоя грудь, я, если честно, до этого момента и не знала, что она у тебя есть.       Миен посмеялась, хоть и заметила в каком Ди настроении, хотелось подбодрить, ведь видеть ее грустную и подавленную, когда она привыкла всегда быть позади неё под её крылом — непривычно. — Правда? — отрешёно спросила Ди, все ещё испытывая неприятные ощущения после разговора с матерью.       Подсознательно ДиЁн понимала, что он должен был состояться, но надеялась, что хотя бы до окончания школы её не будут трогать. — Пойдём? — Миён взяла её за руку и повела в дом, где проходила вечеринка в честь дня рождения одного их одноклассника.       Ми видела, что та находилась где-то не здесь, но не стала возвращать её в реальность, понимая, что такое поведение не спроста.       Она почувствовала себя впервые ответственной за неё и за то, чтоб никто не трогал её сейчас, давая возможность спокойно разобраться со всем, что не даёт ей покоя, но даже с этим она не справилась. Им преградил путь именинник сегодняшнего дня. — ДиЁн? — он открыл немного рот и прошёлся взглядом по ней с ног до головы оценивающе, сканируя каждый её открытый участок. Больше всего он заценил, конечно же, грудь. — Для меня так оделась? — С днём рождения! — Миён отдала ему подарок, который держала в руках и, не дождавшись его ответа, прошла в дом, ведя за руку ДиЁн. — Постой! — он перехватил девушку, — Ди, не составишь компанию имениннику? — Извини, я пойду с подругой, уверенна, без компании ты точно не останешься.       Она спокойно вынула свою руку с его хватки и пошла внутрь. Дома уже были многие друзья, так что народу достаточно. И, к сожалению, это было не то, чего хотелось сегодня ДиЁн, потому что почти каждого парня ловила за пристальным разглядыванием ее декольте, ног, они смотрели хоть куда только бы не в лицо.       Пройдя оценку около десяти раз, она ушла с Ми на кухню, где народу было меньше, и взяла себе стаканчик с уже налитым напитком. — А, вот ты где, — снова пришёл Интек, приобнимая Ди за талию, и обращая на себя внимание громким объявлением: — Ребята, можете послушать?! — все начали утихать и смотреть на них, даже с соседних комнат подтянулись. Ди не хотела показаться резкой, поэтому неловко пыталась выкрутиться из его хватки, но тот не дал. — Хочу сказать спасибо вам всем, что пришли, что этот праздник вы делите со мной и отдельное спасибо Ди, за то что она пришла, я очень этому рад.       Он закончил свою речь и посмотрел ей в глаза. Вроде и приятно должно быть, а она ощущала только панику из-за касания его рук. В глазах ДиЁн не видела искренности, потому что их накрыла пелена желания и какого-то дикого восхищения ею. Он смотрел на неё так, словно она была тем самым идеалом, который он всегда искал.       Толпа завопила, поддерживая парня, и кто-то даже крикнул, чтоб они поцеловались.       Нервничала из-за руки? Нет. Теперь пришла проблема похуже, потому что Интек ясно услышал эту фразу и потянулся к Ди, притягивая её к себе за талию. — Не надо, — она отвернула голову в самый последний момент, и поцелуй пришёлся ей в щеку, после она все же вырвалась из его объятий и ушла, на задний двор. — У-у-у…       Все внезапно притихли, слышались перешёптывания и свист из-за поражения. Ему отказали прямо на глазах у всех. А что может быть хуже для парня?       Гордость задета, друзья уже травят над ним шутки, а ДиЁн, укравшая его внимание, нахально ушла. Хорошее день рождения, ничего не скажешь. — ДиЁн!       Миён побежала за ней и нашла её в небольшом саду на скамейке. Она облокотилась о спинку и задрала голову вверх. Казалось, что она просто была где-то не тут, опять ушла в свой мир, где иногда проводила больше времени, чем в настоящем. — Ты в порядке? — она аккуратно коснулась её плеча, — ты не обращай на него внимание, это же мальчишки, они все в этом возрасте думают другим местом и… — Все в порядке, меня это ничуть не задело и то, что случилось внутри, для меня просто пустяк, — она повернула к ней голову и Миён правда увидела в них полное спокойствие. — Тогда… что с тобой? Ты так испуганно выглядела, может… ты не умеешь целоваться, поэтому? — Что? — Ди даже слегка усмехнулась, — это последнее о чем бы я волновалась. — Тогда что?! — возмутилась подруга, понимая, что та высмеивает все её догадки, когда она реально пыталась помочь подруге. — Это, наверно, прозвучит странно, — Ди сглотнула, — но я не вижу разницы между мужчиной и женщиной, для меня есть просто человек, который мне нравится или нет.       Миён нахмурилась, сначала не понимая к чему та клонит, но взглянув в глаза, которые в темноте было плохо видно, но даже так она все равно заметила, как та на неё смотрит. Прямо как Интек минутой ранее смотрел на Ди…       Ми замерла, смотря в ответ, в её голове информация плохо усваивалась, но девушка чувствовала, что от неё хотят и последним стало то, что Ди перевела взгляд на её губы.       Дальше все для неё было как на спускном ручнике, тело не поддавалось контролю, и ею овладел интерес. А как это? А почему нет? А что такого, мы же девочки, нам можно? Это ведь несерьезно? Серьезно Миён…       ДиЁн не шутила, когда медленно подвинулась к ней и коснулась ее губ. Поцелуй был совсем невинный, такой детский и воздушный, что и почувствовать то ничего не возможно, только вот этот поцелуй стал роковым в тот день, ведь как оказалось, за ними наблюдал кое-кто со стороны…

***

      На следующий день, когда Ди пришла в школу, у неё под глазами были небольшие синяки от недосыпа, ведь она всю ночь продумала о Миён и обо всем, что случилось. Она не могла отрицать, поцелуй ей понравился больше, чем касания Интека. Но проблема была в другом, в чувствах Миён. Ди в тот момент была эгоисткой и поступила как хотелось ей, совсем не подумав о подруге, что той может быть будет неприятно или даже противно.       Той ночью, когда их поцелуй прервался, Миён просто встала и убежала, а Ди решила её не останавливать. Это не просто сцена, которая может быть между парнем и девушкой, это кое-что более серьезное, такое, чего можно устыдиться. Целоваться с парнем — это нормально, а вот с девушкой… дико.       ДиЁн опоздала на первый урок и когда вошла в класс все посмотрели на неё, но не тем взглядом, каким смотрят на опоздавших, а совсем другим. Там был неподдельный интерес, усмешки и даже удивление, но в большинстве глаз она видела презрение.       Миён сидела на другом месте, отдельно от неё с поникшей головой. Она даже не посмотрела в ее сторону, и Ди не стала к ней подходить, если той нужно время, то Ди ей это даст.       К концу урока, когда учитель вышел из класса, наконец, прояснилось из-за чего все весь урок подглядывали в телефон и хихикали, изредка оглядываясь на ДиЁн. — А я то думаю, почему она мне вчера отказала в поцелуе, оказалось, ей просто девчонки нравятся, ах… я даже рад, что не поцеловал тебя, неизвестно скольким ты там отлизала…       И класс зашёлся смехом, в основном это были пацаны, девочки как-то скептически относились к этой теме.       После этих слов Ди взяла телефон, на который пришло сообщение, и посмотрела, потом её рука сжала гаджет, и она взглянула ни Миён. Теперь все понятно. Вчера ночью их кто-то сфотографировал, а, так как Ди пришла позже, то первую волну усмешек и презрения получила Миён.       Когда Ди представила, как все эти гиены толпой накинулись на неё с издевками и пошлыми выражениями, она сжала руку в кулак и встала из-за парты. — Эй, Интек! Чего ты хочешь этим добиться? Прекращай, это уже слишком! — Ох, ДиЁн… — он подошёл к ней и уже на ушко прошептал, чтоб никто не услышал: — вчера надо мной тоже смеялись, но тебя это не волновало, теперь лови обратку.       Усмехнувшись, он вернулся к своей парте. — А я все думала, почему это ты за неё заступилась, оказывается, у вас там… господи, да мне даже противно произносить, это так омерзительно, — проговорила Нарим, не желая оставаться в стороне и поймала момент, когда могла отомстить ДиЁн. — Ладно она, — указала на Ди, — но ты? Миён, я бы не подумала что ты такая… — Я не… — она вскочила, не желая больше этого слушать, но не договорила, перевела взгляд на ДиЁн, ища там ответ. Что мне сказать? Зачем ты так со мной? Что мне делать?       Она запуталась и ДиЁн это видела.       Её наполненные слезами глаза — последнее, чего хотела Ди. И поэтому она решилась, осознавала, что сама виновата и нести наказание должна одна за все… за поцелуй, за свои чувства к ней, за эгоизм, за то, что она такая.       Ди и сама не была в восторге, но ей не осталось ничего, кроме как принять себя. — Она тут не причём, — уверенно начала Ди, говоря громко, чтобы слышали все, — я насильно ее поцеловала, так как она мне нравится, но Миён меня отвергла… — Ваа… ты ещё и признаешься, что тебе нравятся девушки? — удивилась Нарим. — А почему нет? Ты мне тоже нравилась, может и тебя стоит поцеловать?       Ди сделала в её сторону шаг, а та, взвизгнув, спряталась за спину одноклассника. ДиЁн понимала, что ее репутация в этой школе провалена, но хоть Миён она сможет вытащить. Не позволит, чтобы и над ней так издевались.

***

      Вскоре эти фото дошли до родителей ДиЁн, слухи расползлись очень быстро и даже некоторые преподаватели возмущались из-за этой ситуации, не говоря уже о родителях остальных учеников. Родители Миён были рассержены больше всех и запретили той, впредь, общаться с Ди, а она и не была против, осознавала, что перед подругой была виновата больше всех. Тот взгляд Миён сказал ей, что той все это не нужно, она обычная девушка, мечтавшая отдать свой первый поцелуй парню, которого любит, а она его нагло забрала.       Ди просто создала для себя свой мир и уходила туда каждый раз, когда мать пыталась до неё достучаться. Говорила, что это неправильно, что она идёт наперекор своей природе. И многих очевидных вещей, которых ДиЁн уже множество раз читала из интернета. — Играть роль женщины предоставлено тебе биологически, ты будешь гораздо полезней для общества, если постараешься отказаться от своей симпатии к девушкам… — отец сморщился на последних словах. — Но зачем? — Что значит, зачем? Ты же не дикарка, а член социума. ДиЁн, мы берём и отдаём, поэтому ты не можешь быть эгоисткой.       Он вздохнул и почти отчаялся, вроде объяснял элементарные вещи, но донести их до дочери ему оказалось так сложно. — Даже после твоих слов, я не понимаю зачем, кому, что я должна отдавать? Своим недалёким одноклассникам в школе? Учителям, которые вместо того, чтобы поддержать своих учеников наоборот их гнобят, или нашим соседям? Кому из них я обязана и чем?! — Обществу, ДиЁн, обществу…       И он ушёл, грубо взглянув напоследок. Ди была единственным ребёнком в семье и понимание того, что их дочь не подарит им внуков — сильно его огорчало.       ДиЁн тоже вздохнула. Она не могла пробить стену между собой и отцом, донести свои взгляды на мир. — Тебе лучше одуматься, ДиЁн, с таким характером как у тебя, тебе будет сложно в этом мире.       Мать ушла вслед за отцом, оставляя дочь одну на кухне. Разговор ничего не дал, как она и предполагала, ведь до сих пор считала, что никому ничего не должна. — Тогда я построю свой.

***

      На следующий день, когда будильник ДиЁн ещё не прозвенел, в комнату ворвался отец и бросил дорожную сумку ей на кровать. — Что это? — сонно спросила она, потирая глаза. — Собирай вещи, ты отправляешься в школу интернат в Сеуле для девочек, хах, — он раздраженно усмехнулся, — должно быть, ты рада, тебе ведь они так нравятся! — отец был в ярости и, открыв шкаф, начал доставать оттуда ее вещи и бросать на пол. — Но я ведь в выпускном классе! — Ничего страшного, закончишь остаток учебного года там, а потом сдашь экзамены в университет. Я оплачу твою учебу и все, что тебе будет необходимо, выполню свой долг отца — дам тебе высшее образование, но в этот дом ты больше не вернёшься! По крайней мере, до тех пор, пока не одумаешься!       Рядом стояла мать и плакала, пытаясь усмирить разъярённого отца, но ничего не вышло. Тот позор, который она повесила на их семью, сильно его задел. — Пап, постой, дай мне шанс… пап!       ДиЁн тоже расплакалась и ходила за отцом все утро умоляя его не отсылать её, обещала, что исправится, одумается и перешагнет через себя, но тот был решителен и, сказав окончательное решение, уехал на работу даже не попрощавшись. Тем же утром, ДиЁн собрала вещи, и мать отвезла ее в Сеул. К вечеру она уже ложилась спать в совершенно незнакомой ей комнате, чужом городе, но с одним лишь обещанием, что никогда больше не посмотрит на девушек. Закроет это в себе на замок и больше не даст этому вырваться, и ей это почти удалось. Даже сама поверила, что они ей больше не нравятся, пока не встретила Риа.       И тут снова пошло все под откос. ДиЁн уже не верила, что сможет когда-либо увидеть своих родителей. End flashback.       Воспоминания последней встречи с родителями добили девушку окончательно.       Диен возвращалась в общежитие уже ночью. Давно она не задерживалась так долго в университете, не выполняла поручения, и вот, вроде вернулась она в прежнее русло, только радости прежней уже нет. Она еле перебирала ногами, обутыми в ботинки, по тротуару, слышала, как хрустят сухие листья и больше ничего. Пусто, как и было до поездки. Хотя нет, теперь у нее больше нет Чонгука и Тэхена.       Она не станет отрицать, что ей грустно из-за этого. Хорошие люди в наших жизнях появляются редко и таких не хочется терять, именно такими и были Тэ и Чонгук для неё, но она сама их оттолкнула и все из-за своих чувств к Риа.       ДиЁн уже много раз пыталась ее забыть. Просто вот перестать и все, переключиться, но это оказалось очень непросто. Вытолкнуть кого-то из сердца было все равно, что и сердце свое выкинуть, а она физически не могла этого сделать.       Потом Ди думала, что просто оставит это в секрете, о котором никто не узнает, просто будет встречаться с мужчиной, создаст семью, но… она даже не знала, как выглядит со стороны, видно ли по ней, что она не такая?       Она остановилась и взглянула на девушку, стоявшую у трассы. Почему то Ди сразу поняла, что та проститутка, и даже не столько по внешнему виду, а по ее глазам. Она искала, высматривала и торговалась с проходящими мимо мужчинами одним только взглядом.       Ди подошла к скамейке рядом и села, выжидающе смотря на нее. Она не знала зачем, просто хотелось понять ее, что она будет делать, как общаться с мужчиной, какие чувства будут появляться на ее лице и вообще — какого это, чувствовать хоть что-то к мужчине. Ди решила, что проститутка справится с этой задачей лучше всех. Покажет ей, как надо смотреть на парня, чтобы сказать ему, что он тебе нравится.       Но пошло все не по плану.       Рядом с Ди сел какой-то мужик и уставился на нее. Она игнорировала его, пока тот не заговорил: — Сколько? — Простите? — спросила Ди. — Сколько берешь за ночь?       Диен боковым зрением заметила, как проститутка у трассы со злобой посмотрела на нее, как на конкурентку, и ушла подальше. Ди стало ее жаль, хотелось перед ней извиниться, но мужчина рядом не дал ей уйти. — А сколько не жалко? — спросила она, посмотрев ему в глаза, так прямо, что он немного опешил и запнулся. — Что? Согласна? — он даже сглотнул, предвкушая, как будет иметь ее в каком-нибудь отеле. — Если ответите на вопрос, что во мне такого, что вы видите во мне женщину? — Ди вспомнила случай в походе, и хотелось разобраться, чем именно привлекает парней, если она этого даже не хочет. — Ну, твое тело, — он прошелся глазами, — внешность… да я не знаю, и вообще, почему ты спрашиваешь? Ты… трансвестит, что ли? — он сам скривился от своей догадки. — А похожа? — Да что с тобой не так? — возмутился парень, теряя интерес, — да пошла ты…       Он встал и пошел вдоль трассы, а после ушел с той проституткой, которая напоследок посмотрела на ДиЁн и усмехнулась победной улыбкой. — Я и сама не знаю, что со мной не так. Видимо, просто бракованная.       Она вздохнула и пошла домой снова, не найдя ответов на свои вопросы.

***