Вернуть душу

      Признание Тэхена оставило на Риа незримый след. Это была одна из причин, по которой она два дня держалась поодаль от университета. Другой, что девушка осознала — без мести отпустить это не сможет. Его слова сильно ударили по её чувствам, поэтому глаза девушки почти не просыхали. Она разрывалась из-за смешавшихся в ней чувств. Были и злость, и обида, но больше всего боли. Больно осознавать, что предмет твоей любви испытывал тоже самое, но по отношению к другому человеку.       Но оттого, что этот человек ДиЁн, девушке становилось ещё больнее.       Риа всеми силами старалась заставить себя не ненавидеть девушку, внушала, что та не виновата, кто угодно, но только не Ди. Когда противоборство этих двух чувств внутри неё утихло, она наконец решилась встретиться с ДиЁн. Но стоило ей подняться на этаж и открыть дверь кабинета, где она находилась, Риа примёрзла у порога.       Ли не услышала её появления, ведь стояла спиной и в наушниках, покорно выполняла задание, которое ей поручили. Именно в такие моменты Риа понимала, её сложно не любить.       Стояла такая умиротворенная и расслабленная, всем своим видом внушала спокойствие. И Риа внушила, та вытерла слёзы и стала наблюдать за ней. В голове невольно всплыли воспоминания, связанные с ней. Когда они познакомились, Ри не могла понять, какой девушка являлась на самом деле. ДиЁн была сильная для всех, но уязвимая для неё, мужественная при остальных — женственная только для Риа.       Она ещё в прошлом году узнала о чувствах ДиЁн, но ничего не могла ответить, просто продолжала общение, как и раньше. Тогда Риа немного по-другому стала на неё смотреть.       ДиЁн напоминала ей щенка, вертящегося у ног и просящего: люби меня, люби меня, люби… И Риа полюбила. Не так как ДиЁн, а по-своему, как младшую сестру.       Она увидела в ней потенциал, а из-за того, что находилась почти на последнем курсе, решила научить её всему, и так сказать передать место президента. Поэтому большинство мероприятий поручала ей, чтобы поднатаскать. Риа подошла к ней и обняла со спины, а ДиЁн вытащила наушники, посмотрела на руки и замерла, даже дышать, кажется, перестала.       Она её узнала.       Ей также больно, как и Риа, она её понимала. Понимает каково это — любить того, чьё сердце принадлежало другому.       Риа снова ударилась в слёзы, обняла её крепче и разрыдалась, уткнувшись лицом ей меж лопаток, обнимая за талию.       Ди дала ей выплакаться, а когда та перестала хныкать, тихо произнесла: — Что случилось? Кто тебя обидел? — она сама не заметила, как сжала свои ручонки в кулаки.       Риа неуместно засмеялась, ведь ситуация была наиглупейшая. Она тянулась к Тэхёну, он к ДиЁн, а она к Риа. Но даже сейчас, ДиЁн сохраняла дистанцию между ними, пытаясь не выдать своих чувств. Но её глаза, такие щенячьи, наполненные любовью, выдали давно.       Риа постояла какое-то время молча, игнорируя вопрос, отчего пытливый взгляд Ди стал перерастать в озлобленный.       Риа же в этот момент почти не осознавала ничего. Действовать строго плану, как и предполагалось, не получилось. Вместо разговоров она подошла, вставая на носочки, и поцеловала девушку, обвивая руками вокруг шеи, чтобы та не смогла оттолкнуть, что мало вероятно. Ей вдруг стало очень любопытно, каково это — целовать человека, который тебя любит, чувствуется ли это, спасает ли?       Экспериментальный поцелуй в какой-то момент перерос в кое-что более реальное и страстное. Ди, выйдя из оцепенения, прижала девушку чуть ближе и уже сама взяла контроль над поцелуем. Развернула её, меняясь с ней местами. Теперь Риа была прижата к столу и, поняв намек, сама уселась на него, опираясь руками чуть назад и раздвигая колени в стороны, приглашая Ди встать между ног. Для Риа это было совершенно не так, как с любым другим мужчиной, она чувствовала, что менялась сама. Эти ощущения чего-то запретного, никогда не испытываемого, азартного и по-своему горячего, затуманили её разум. Она не сопротивлялась, более того, была не против. А потом Риа ощутила неправильность происходящего. ДиЁн, видимо, тоже. Это было чувство чего-то аморального, такого, что осуждалось в приличном обществе. Стало так гадко изнутри, что из души воротит.       Эта горечь словно перешла в поцелуй, и Ди отстранилась, медленно открыв глаза и посмотрев в её. —Что-то не так? — спросила Риа, коснувшись раскрасневшейся щеки девушки.       Риа сама не понимала, чего желала больше: чтобы та остановилась, или продолжила. Так тонко была проведена грань между «хочу» и «неправильно». Но больше всего просила душа. Просила тепла и ласки. Конечно, её сердце ДиЁн не излечит, но хотя бы первую помощь оказать сможет. Вниманием, заботой, любовью. Риа сейчас желала этого больше всего на свете. Как после долгого мороза тянулась к костру, который давал тепло не прося ничего взамен.       Но чем больше она смотрела в глаза напротив, тем больше понимала, что Тэхена отпустить не сможет, как и забыть то, что он сделал, и уж точно не простит ни ему, ни себе, если он будет счастлив. Не с ДиЁн, конечно, потому что Тэхен, видимо, просто слеп. Риа была уверена, что он не знал о Ди ровно ничего, лишь ту часть, которую она позволяла ему видеть. Свою сущность девушка вряд ли оголяла перед ним. Поэтому показать ему другую сторону монеты — стояло первым пунктом в плане мести. И теперь, подтвердив свои догадки относительно чувств Ди, она готова решиться на остальное. — ДиЁн, скажи, ты… любишь меня? — спросила Риа, но заметив сильную растерянность девушки, она добавила: — не отвечай, я по глазам вижу, что да. — Риа, я… — Ты не должна оправдываться, это нормально.       Нормально… НОРМАЛЬНО!       ДиЁн словно холодной водой окатили и, при чём внутрь она тоже попала. Будто кровь застыла, и по телу прошлась дрожь.       Она сказала, что это нормально?       Ди не верила своим ушам. Может это очередной сон? Или… да что?! Какой подвох мог прятаться под её действиями?       ДиЁн быстро заморгала, не веря, ведь впервые услышала от кого-то, что это НОРМАЛЬНО. Первый человек, не пытающийся ей указывать, говорить, что та должна одуматься, что это противно, неестественно, а нормально… Она почувствовала, как покраснела от радости и стыда. Риа знает и теперь Ди еще страшней, ведь она могла получить ответ, хоть и не надеялась на положительный. — Но ДиЁн, ты совершила одну ошибку, — с видом знающего человека, протянула Риа, подбирая нужные слова для следующей фразы: — Ты несправедлива по отношению к Тэхёну.       Ди нахмурилась, потому что готова была услышать что угодно, но только не его имя. Снова он появлялся в её жизни, когда девушка пыталась его вычеркнуть. — Нет, Риа, я с ним теперь не общаюсь, правда… — Я не об этом, — мягко перебила Ри. — Он тебя любит… удивлена? Вижу, ты и не догадывалась.       ДиЁн начала бегать глазами по лицу Риа, ожидая, когда та признается, что это была шутка или… разозлится на неё за это. — Ты должна сказать ему пока не поздно, сказать, что ты не такая, как ему хотелось бы, а лучше — показать, — она спрыгнула со стола и небрежно, как-то вызывающе и почему-то отталкивающе, начала пальцами вытирать вокруг рта, убирая размазавшуюся помаду. — Предлагаешь рассказать ему, что ты мне нравишься? — хмыкнула Ди, а Риа удивилась. Кажется, это было впервые, когда она позволила себе неуважительное выражение лица к ней и такую манеру речи. — Почему я? Вокруг ведь столько девушек… — протянула Риа, а Ди чуть не задохнулась от возмущения, когда услышала её слова, и наглое откровение.       Так прямо. За кого она её принимала, если думала, что ей все равно с кем быть, кого обнимать, и целовать? Она ошибалась, у Ди в этом плане тоже были свои стандарты и требования. А Риа так пренебрежительно отзывалась об этом, о её мире, к которому та не относилась и даже не интересовалась им. — Ну что? — спросила Ри, когда Ди вздохнула и беспричинно, как-то горько улыбнулась. — Ты должна рассказать, это не честно по отношению к нему, он надеется, строит планы, а ты… ты ведь знаешь, что не сможешь ему этого дать, поэтому лучше сейчас. А потом мы могли бы… — Что? Что ты сказала? МЫ?! — повысила голос ДиЁн, и шагнула к ней. Если те слова она могла вытерпеть, то слово «мы», как плевок в лицо и неуважение. — МЫ можем попробовать… — Риа, ты меня за идиотку держишь? Это не смешно, просто скажи, чего ты хочешь! Будь честна! Хочешь, чтобы я призналась Тэхену, но выгораживаешь себя этим «мы». Я скажу ему то, что ты просишь просто так, без всяких подачек! Не делай мне больно! — ДиЁн, я и не думала, просто, правда хотела попробовать. Это ведь возможно? — аккуратно спросила та, заглядывая ей в глаза. Но это лицемерие, читаемое на её лице, выводило девушку ещё больше. — Попробовать? Серьезно? Тебе легко об этом говорить, потому что ты не испытываешь и частичку того, что чувствую я. Для тебя это «просто попробовать», а для меня более серьезно, пойми. Между твоими мотивами и моими очень большая пропасть.       Риа похолодела во взгляде. Привыкшая к постоянному послушанию ДиЁн, теперешний тон девушки начинал злить. Если сперва она хотела по-хорошему, то и по-плохому тоже попробует. — Сделай это как можно раньше, не бросай Тэхена в ту пропасть, куда попали я и ты, дай ему выкарабкаться, пока не поздно. — Перед уходом, холодно бросила Риа и ушла.       Ди словно с цепи сорвалась. Весь её образ, какой она себя строила годами просто рухнул. Риа знала и просто игнорировала, надежда канула в лету, и теперь ей не хотелось сдерживаться, просто показать всему миру себя какой она являлась. Стянуть ту склизкую кожу, не свою, чужую.

***

— Что? — воскликнул Чонгук когда ему сообщили о свадьбе брата, потому что никто ранее даже не удосужился хотя бы сказать, что у него была девушка, а сейчас они его просто поставили перед фактом: скоро свадьба, и ему со своей семьей нужно лететь в Канаду. — Извини Чон, но Чонхён не хотел говорить тебе до последнего, он до сих пор злится на тебя из-за того поступка, — сказала мать и погладила сына по руке, понимая, что его чувства задеты, ведь они как никак, братья.       Чонгук и не надеялся, что так быстро получит прощение за бывшую девушку, но держать обиду целый год, а потом даже не лично, а через маму, сообщить такую новость… В таком случае и не нужно было звать. Чонгук меньше бы злился, если бы вовсе не получил приглашение на свадьбу. Но этого он не осмелился произнести, опасаясь расстроить мать, которая и так корила себя, что покрывала брата и его отношения. — И когда мы вылетаем? — спросил парень. — Сегодня ночью, чтобы завтра уже быть там.       Чонгук вздохнул и прикрыл глаза. Больше бесило то, что в такой момент его волновал не брат и его невеста, а лишь, что целых две недели он не увидит ДиЁн, и это его коробило. Девушка забирала все его чувства себе, не оставляя их даже для семьи. Всю любовь он отдавал ей, и ему стало совестно, когда он увидел грустные глаза матери, которой тоже была необходима его забота и внимание. Он хотел, чтобы та не печалилась, и глаза перестали блестеть от грусти. Но как жаль, что ничего этого сейчас не было в его распоряжении. Даже порадоваться за счастье брата было нечем. Хотел бы сказать, насколько рад за брата, что тот нашел женщину, с которой готов разделить свою жизнь, но истощенный изнутри, ничего не мог дать своей семье. — Я пойду собирать вещи, не переживай, мам, я не обижаюсь, — он подошёл к женщине и поцеловал лоб, заметив теплую улыбку на её лице.       В этот момент он понял, ему так этого не хватало, поэтому решил ехать и постараться забыть, оставив ДиЁн в Сеуле. Не пойдет с ней прощаться, не напишет и не предупредит, просто уедет, на время вычеркнет из памяти, и заодно, сможет разобраться в себе и оценить степень своей зависимости от ДиЁн.

***

      Звуки? Они пропали. Картинки? Все серые.       Ди вышла из кабинета в коридор. Ей надо идти на лекцию, но с каждым шагом пол из-под ног уходил. Она сжимала челюсть и сглатывала ком в горле. Нет, расставание с Риа она переживет без слез на глазах. Глупо, ведь они даже не встречались, но этот разговор, словно расставил все по своим местам.       Это, как знать с самого начала, что дерево бесплодно, но продолжать изо дня в день его поливать, а в итоге наступит тот день, когда оно завянет, к чему ты уже был морально подготовлен. Но осознание всегда давалось нелегко.       В глазах мутнело, из-за подступающих слёз, но ДиЁн вовремя их сдержала. Где-то внутри неё большая дыра, через которую вытекала жизнь, и пустоты становится все больше. Она охватывала не только грудную клетку, но пробиралась в голову, и вот через несколько минут пусто и там.       ДиЁн остановилась.       Куда она шла? Зачем? Разве лекция по правовой журналистике могла помочь её положению? Дала бы ответы на вопросы и заодно путеводитель в жизни? Нет.       Девушка развернулась и вышла из здания. На трассе словила такси, сказала адрес, и откинула голову на спинку сидения, молясь, чтобы такси ехало быстрее. Пока она не осознала, что все кончено. Риа сказала «нет» и, пока до сердца ещё не дошло, ей надо выпить обезболивающее.

***

      Приехав в тот день в общагу и пользуясь тем, что девочек нет, она напилась в одного. Морально опустошенная и физически изношенная, девушка тут же уснула.       Поначалу ей снились страшные сны. ДиЁн ворочалась, а её ресницы часто подрагивали. Так девушка провела всю ночь до рассвета, а когда её разбудила Хиде, с вопросом: «Все ли в порядке?» На неё тут же нахлынула слабость. Хотелось броситься ей в колени и плакать, чтобы та успокаивающе гладила по голове и говорила, что все хорошо. Но она лишь произнесла:  — Заболела…       Подруги ушли, предоставляя Ди самой себе. Она не придумала ничего лучше, чем сходить в магазин и купить алкоголь. Напившись, ДиЁн снова отключилась. И это случилось скорее от гула, стоящего в голове, и боли в висках. На сей раз девушка спала спокойно. Дыхание было мелодичным и равномерным. Она больше не металась по кровати, не просыпалась в поту и прилипшей к телу одеждой.       На сей раз она очнулась из-за будильника. — Нет-нет-нет, — тихо простонала ДиЁн.       Она зажмурила глаза, накрылась одеялом и, придавив голову подушкой, пыталась снова провалиться в царство Морфея, который с каждой секундой улетучивался, с восходящий на востоке солнцем. Ей снился сон с Риа. Такой солнечный, полный розовых оттенков, в нем они были подругами. Хоть девушка продолжала держать её на расстоянии, зато улыбалась для Ди, и эта улыбка согревала её всю ночь. ДиЁн просила не отбирать у неё ту утопию, где она в последний раз могла ощутить себя счастливой.

***

      Машина Чимина вывернула из его района, с которым теперь у Персик воспоминания вызывали двоякое чувство. С одной стороны хотелось забыть, с другой помнить ещё очень долго. Покраснев от своих мыслей, она еще сильнее отвернулась к окну, рассматривая холодные трущобы города, и постепенно успокоилась. Неловкость, которую испытывала Персик, хватало на двоих. Пак же, казалось, сосредоточен на дороге и совершенно спокоен, а девушке хотелось протереть со лба пот. Она была так смущена его предложением подвести, что и слова не сказала, только слабо кивнула, тихо уселась в машину и вжалась в сидение. Всю дорогу её не отпускало чувство, что Персик должна заговорить первой, но пока она решалась, машина уже прибыла на место.       И настал момент еще более неловкий.       Чимин остановился у входа, но машину не заглушил, поэтому девушка восприняла это как намек, что ей пора, и поэтому поспешила на выход, снова не произнеся и слова. — Да что с тобой? — удержал её за локоть парень, когда та открыла дверцу. — Если тебе неудобно, что я тебя подвожу, то… — тут Персик была готова услышать, что он не будет больше этого делать, дабы не причинять неудобства, но вместо этого прозвучало: —… привыкай, потому что теперь я каждый раз буду это делать. На сегодня прощаю.       Когда ты выпадаешь из пространства, тело становится чем-то мягким и неустойчивым наподобие ваты, — такое испытала Персик, всего лишь за секунду после его слов, а впереди была еще вся ночь… — Хорошо, спасибо тебе, — сказала она, чуть кивнула головой, аккуратно закрыла дверцу машины и пошла к подъезду.       По дороге она пыталась контролировать каждый шаг, чтобы он был самым лучшим, словно на подиуме, потому что он смотрел ей в след, но получилось как обычно. Чуть ступив на ступень, Персик неуклюже подвернула ногу. Вспыхнув, тут же покрылась красными пятнами и судорожно начала вводить код от двери, а потом мигом скрылась за ней и рванула по лестнице вверх. Словно пыталась сбежать от позора.       Зайдя в комнату, она прижалась к двери спиной и перевела дыхание, которое было слишком учащенным и неровным. Это произошло не потому, что она за полминуты пробежала два пролета ступенек, виной всему его слова. — От кого убегала? — спросила Хиде, не отрывая глаз от телефона и быстро набирая сообщение в телефоне. — В подъезде просто темно, вот я и поторопилась… — произнесла первое, что пришло в голову, и нахмурилась от глупости собственных слов, но Хиде даже не отреагировала.       Казалось, и вопрос она ей задала чисто для галочки или из вежливости, потому что была полностью поглощена перепиской. — А где Ди? — Я пришла, а её нет, — ответила Хиде. На лице была улыбка, а глаза горели ожиданием, и Персик даже знала, что Хиде переписывалась с неким Мин Юнги, про которого уже успела протрещать все уши. — Ты ей звонила? — Она сказала, что придет поздно.       И после этого Персик больше не стала задавать вопросы, потому что, как бы она не волновалась и не любила Ди, та была уже большой девочкой, а у неё сегодня непростой день, и сил, чтобы быть дотошной врединой, просто не осталось. Поэтому девушки легли спать, думая каждая о своем.

***

      Спокойная лофт-мелодия играла в баре, пока Ди у стойки просила бармена подливать ей в рокс алкоголь, закрывая глаза, что ей ещё нет двадцати одного. Проснувшись, она больше не смогла уснуть, а чтобы избежать вопросов подруг, ушла, хоть и знала, что те давно догадались, ведь Ди в этом вопросе была слишком проста. Если ей плохо, то причина всегда одна. Риа.       За все время бармен ни раз пытался узнать каков повод, хоть и всем своим видом девушка показывала, что он ей кто угодно только не друг, и не смеет лезть со своими расспросами в её личную жизнь. Поэтому уже через пол часа наблюдения, он самостоятельно догадался, что в жизни случился переворот не в её пользу, и просто продолжил подливать алкоголь. Непонятным образом он проникся удручённым и поникшим видом девушки, которая встречала свое горе без слёз на глазах. Изредка, он отвлекался на других посетителей и отводил от неё взгляд.       ДиЁн прокручивала стакан с жидкостью и наблюдала, как медленно тают кусочки льда, разбавляя виски.       Redleas — бар, в котором она выпивала, был почти пуст, ведь сегодня только среда. В помещении не было прямого освящения, только настенные лампы, которые создавали приглушённый свет. Стены были обшиты деревом, темно-серого цвета мебель и авангардные картины на стенах.       Делая глоток, девушка не закрывала глаза и не жмурилась. Попойки на первом курсе и вечеринки, на которых она из-за должности была обязана присутствовать, сделали её стойкую к алкоголю. А глаза не закрывала потому, что не хочет проваливаться в воспоминания.       Ведь она до сих пор помнит все ночи до рассвета, которые провела в мечтах о Риа, каждый вечер, страдая, словно одна на планете. Извинялась перед гордостью, а потом снова бросалась к её ногам при первой возможности. Это все словно гвоздями вбито в её память.       Она устала любить пустоту. Без отдачи. И их поцелуй, состоявшийся в кабинете, был тому подтверждением.       Ухмыльнувшись и сделав еще один глоток, Ди отметила, что Риа чертовски хреново целуется.       Она была холодной, словно губы Ди коснулись статуи. В тот момент они казались бескровными и слишком влажными, будто она, готовясь к этому заранее, их облизнула. Поцелуй был натянутый, будто ДиЁн для неё очередная задача, с которой нужно поскорее разобраться. Было похоже, что девушка специально это сделала, преследуя собственные цели. И конечно же, по классике жанра, эти цели указывали на Тэхена.       Какой раз уже Ди спотыкалась на нем. Тэ словно огромный булыжник на её долгой и непростой дороге жизни. Временами мешал идти, а иногда она могла присесть на него и отдохнуть от долгого пути.       Девушка тряхнула головой и отбросила мысли о парне подальше. Нет. Она не готова ещё думать о нем.

***

      У ДиЁн не особо богатый опыт, но она позволяла себе иногда изменять Риа. Чаще всего напивалась с подругами в клубе или в одиночку, там же встречала девушек в таком же опьянённом состоянии и целовалась с ними. Ди не преследовала цель научиться, скорее это были порывы организма, иногда требующие разрядки. Горячие поцелуи с девушками являлись сахаром, разбавлявшим её горькую личную жизнь, но на этом все и заканчивалось, она никогда не позволяла себе заходить дальше.       ДиЁн оглядела зал. Оказалось, что пока она раздумывала, заведение постепенно заполнялось посетителями. Её взгляд привлекла одна девушка, Ди бы не обратила на неё внимание, если бы та не сверлила взглядом.       Черты лица у Брюнетки были мягкие и кожа молочного цвета. Она сидела за дальним столиком, одетая довольно просто: светлые джинсы, чёрный топ, белая рубашка и рядом на вешалке куртка. У неё были длинные волосы, аккуратно уложенные волнами на оголенном плече из-за съехавшей рубашки.       Заметив, что Ди посмотрела в ответ, она еще двадцать секунд просидела в прежней позе, потом встала, взяв куртку, и направилась к ней.       По пути у них произошел, как она сама это называла, «коннект» взглядами, и Ди усмехнулась, закусывая губу.       В глазах обоих девушек плясали чёртики, и она увидела знакомую искорку. В этом деле играл роль лишь взгляд. По нему можно было определить желания человека.       Как говорится: рыбак рыбака… — Привет.       Её голос был мягким и мелодичным. — Привет.       Ди поднесла стакан к губам, решив допить остатки алкоголя. Ей нужно было напиться для продолжения этого вечера. Девушка тем временем присела около неё и повернулась корпусом, оценивающе проходясь по ней взглядом. — Может отправимся в другое место? — сказала она, и Ди подавилась напитком, округлив глаза. — Я имею в виду клуб, — посмеявшись с её реакции, пояснила Незнакомка.       ДиЁн неловко улыбнулась и вытерла салфетками капли на подбородке. Потом расплатилась за выпивку и ушла с девушкой под растерянным взглядом бармена, словно тому Америку открыли.

***

      Продолжив напиваться уже в клубе, Ди заказала коктейль, тратя почти всю стипендию за этот месяц, благо он подходил к концу. Дождавшись очередную порцию алкоголя, она развернулась корпусом к танцполу. Найти Незнакомку, с которой она пришла, не составило труда, но не потому, что она выделалась. Казалось, словно между ними возникла связь, начавшаяся усиливаться с того момента, когда та села рядом с ней. Попивая жидкость, ДиЁн продолжала наблюдать за движениями её тела. Она танцевала так, словно ничего вокруг не видела. Её черны волосы уже растрепались, но она продолжала их касаться во время движений, потому что она танцевала для Ди. Короткие, томные взгляды, язык, облизывающий губу, игривая ухмылка. Столько намеков, а ДиЁн все медлила, и только в самый последний момент, когда музыка сменилась другой, уловила направленный на себя взгляд, поставила стакан, развернулась и быстрым шагом пошла в центр, присоединяясь к брюнетке.       Ди не знала её имени и не собиралась спрашивать, сохраняя границу между ними.       Тело девушки было уже горячим, а по шее скатывалась капелька пота. Она выпила меньше, чем Диён, но казалась пьянее. Приглушенный свет и огни стробоскопов создавали интимную атмосферу, стирая рамки стеснительности у танцующих. Через некоторое время в ход пошли руки, а после Брюнетка начала игриво касаться губами ДиЁн. Сначала коснулась щеки, потом обхватила верхнюю губу, после нижнюю и отстранилась. ДиЁн открыла глаза, её широкие зрачки, вперемешку с возмущением и вожделением, только больше раззадоривали девушку. Она кокетливо с ней игралась, испытывая её терпение, словно давала обезвоженному человеку воду по капельке. Но после, и сама не выдержав, наконец прижалась, и они соединились в длительном и жадном поцелуе. Обе тяжело дышали, и когда прерывались, чтобы вдохнуть воздух, лица их раскраснелись, то ли от жары, то ли от возбуждения.       Оборвав поцелуй через некоторое время, ДиЁн вышла на улицу, дабы остудить тело. Она села на пустую скамью и посмотрела в черноту ночного неба, где светило бесчисленное множество звезд.       Наконец, она думала о Тэхене и сопоставляла свои чувства.       Хотелось закурить сигарету. В этот момент, когда мысли здраво сошлись воедино, разбираясь в себе и в своих чувствах, хотелось не просто смотреть на небосвод, а делать что-то расслабляющее. Сигарета хорошо бы подошла.       То, что она испытала, касаясь губами женщины, и то, что было у неё к Тэхену — две параллельные, которые никогда не пересекутся.       Ди родилась с чувством ответственности и желанием о ком-то заботиться, а девушки для неё были воплощением нежности, хрупкости и страсти. Их хотелось защищать, брать за руку и вести за собой. Тут всё сходилось как инь и янь, если бы она ещё влюблялась в себе подобных.       С парнями такого не было. Потому что ту самую хрупкость они искали в Ди. С ними она чувствовала себя иногда на равных, а с недавних времён — слабее, и они вселяли ужас. Ей это не нравилось.       Целуя девушку она ощущала контроль и превосходство. Могла делать, что захочет. Обнять. Прижать. Повалить. Сделать приятное. А какому парню понравится, когда над ним доминировали, закрывали собой и не позволяли вырасти в глазах девушки? Да никакому. Потому что это низко, это высмеивали, парни не терпели сильных и независимых женщин, таких боялись и брали лишь на время. Потому что долго не вывозили. Такие неосознанно принижали их эго и не позволяли время от времени самоутверждаться. В таких случаях два исхода: он либо уходил, либо прибегал к физической силе.       А Тэхен…       Волнение, забота, понимание, жалость…       И все.       Любовью там и не пахло.       Она вздохнула. Если Риа сказала правду и Тэ действительно влюбился, то и на счет второго, разумеется, тоже права. Стоило сразу рассказать ему и оборвать все надежды, дабы он не повторил ту же историю, что у Ди с Риа. — Что ты тут делаешь? — сзади её обняли руки той Брюнетки и сцепились в замок на животе Ди. Незнакомка еще две минуты назад, а сейчас, она казалась самым близким человеком, понимающим её внутреннее состояние. — Да так, думаю, как решить одну проблему, — не отводя взгляд от неба, проговорила Ди. — Не расскажешь? Может я смогу помочь, — девушка уткнулась ей в шею, и у Ди побежали мурашки по коже от прикосновения её холодного носика. — Пойдешь со мной на Хэллоуин? Празднование будет в нашем университете, я тебя проведу, — ДиЁн повернулась к ней лицом и тоже приобняла за талию. Сначала ей привиделось, будто та натянуто улыбнулась, но потом это растворилось в её мягких чертах лица и яркой улыбке. — Думаю, ты сможешь мне помочь. — Конечно. — И снова ей привиделось, что та как-то горько усмехнулась, но в тот же миг она радостно растянула губы, а уже подвыпившая Ди ничего из этого не извлекла, принимая за минутное видение. — Не найдется сигарета?